Время охотников (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 12

В ближайшей клетке девочка лет пяти прижимала к груди тряпичную куклу без головы. Она не плакала, не звала на помощь — просто смотрела на меня пустыми глазами, в которых давно выгорело все детское. Все — нулевки. Ни одной системки выше «активная одушевленная оболочка». Контролер «Щита» постарался на славу, прежде чем его прикончили повстанцы.

— Открывайте клетки, — приказал я Роберто. — Всех выпускаем. Вечный, организуй воду и еду — что найдешь на кухне.

— А с этими что? — Дак кивнул на отдельную секцию, где за усиленной решеткой сидели пятеро крепких мужчин, которых я видел раньше и запомнил. В отличие от остальных, эти выглядели не измученными, а скорее злыми и настороженными.

— «Железные псы», — пояснил Роберто. — Их взяли в плен после того, как вы… ну, когда разгромили их на арене. Поймали на мародерке, когда сами туда приехали…

— Помародерить, — хмыкнул я.

Подойдя ближе, я рассмотрел здоровенного детину с татуировкой скорпиона на шее. Тот оскалился:

— Че уставился, русский? Хочешь нас тоже в котел? Давай, не тяни! Подавишься мясом Скорпиона, урод!

— Заткнись, Скорпион, — равнодушно бросил я и повернулся к Роберто. — Скорпионы и прочие твари подождут. Сначала — люди.

Следующий час мы дозированно выпускали пленников, начав с женщин и детей.

Пленники выходили из клеток — кто сам, кого выносили на руках. Некоторые падали на колени, целовали мне ботинки, бормоча благодарности. Других приходилось успокаивать — они не верили, что это не очередная жестокая игра Хорхе.

Среди освобожденных я провел опрос, кто кем был до Жатвы, и нашел полезных людей, которые нам явно пригодятся.

— Мигель Рейес, — представился худой мужчина лет сорока с обожженными руками. — Механик с судоремонтного завода. Могу починить что угодно, если дадите инструменты.

— Анна Сантос, — просипела молодая женщина с пустым взглядом. — Работала медсестрой в городской больнице до… до всего этого.

— Я тот самый Марко Виллануэва, — сообщил мужчина средней упитанности; судя по обвисшей коже, он похудел килограммов на тридцать. — Шеф-повар ресторана «Маре Нострум». Могу накормить армию, изыскивая ресурсы там, где кажется, что их нет.

Их я отмечал отдельно. Понадобятся. Но большинство оказалось простыми горожанами — официанты, рыбаки, продавцы. Все обнуленные, то есть балласт, который нужно тащить на себе. И даже прокачать их сейчас не на ком.

Джехомара Диаса я нашел там, где его оставили — в углу холла отеля, прикованного наручниками к батарее. Услышав приближающиеся шаги, он поднял голову. Регенерация у него была помощнее, чем у обычного человека, и подбитые глаза открылись, лицо, превращенное в отбивную, взялось коркой, как у Сергеича. Наверное, и зубы расти начали. Если бы ему дали поесть, был бы как новенький, а так у организма не хватало ресурса.

— Пришел добить? — прошамкал он, с трудом ворочая губами. — Наконец-то. Или решили что-то другое?

Покрытые коркой, они плохо слушались. Нижняя треснула, и по его коричневому от засохшей крови подбородку побежала алая струйка.

Я присел рядом на корточки. Крош запрыгнул мне на плечи, уставившись на бывшего чистильщика немигающим взглядом.

— Расскажи мне о Хорхе, — сказал я без предисловий. — Все, что знаешь. Особенно интересно, что он скрывал в последнее время.

Джехомар криво усмехнулся.

— А что мне за это будет?

— Жизнь. И шанс войти в мой клан, если докажешь лояльность.

Помолчав, он кивнул — еле заметно, морщась от боли.

— Хорхе был умным ублюдком. Гением-тихушником, если хочешь. — Джехомар сплюнул кровавую слюну. — Знаешь, почему он создал этот… «белковый запас»? Чистый расчет. Высчитал, сколько людей нужно для поддержания клана, сколько для прокачки, сколько для продолжения рода человеческого. Остальные — лишние. А лишних надо утилизировать с пользой. Ведь если их просто убить, их могут сожрать бездушные и прокачаться. Понимаешь? Даже если похоронить, отроют те же ползуны. И сжигать трупы — расход топлива.

Меня передернуло от этой холодной расчетливой логики.

— Что он знал об охотниках?

Бывший чистильщик долго молчал, потом заговорил:

— Это не точно, сразу предупреждаю. Слышал от одной девицы, к которой он ходил. Хорхе получал сообщения от кого-то с материка. Там народ сильно прокачался, и у них куда больше информации. И Хорхе боялся, говорил, что Жатва, то есть появление зомби — это только начало. Что те, кто придет после, не будут играть по привычным нам правилам.

— Охотники?

— Не знаю. Он не объяснял. Только приказывал готовиться…

Чтобы очистить голову от хаоса, плача, гомона, криков и суеты вокруг, я решил подняться на крышу и побыть с собой наедине.

Но, прежде чем сделать это, я написал Лизе в личку:

«Лиза, ты на связи?»

Ответ пришел почти мгновенно:

«Здесь. Мы все читали сообщения в общем чате. Поздравляю с победой, Ден. Хотя „победа“ — громко сказано для того, что ты описал».

«Как там у вас?»

« Спокойно, — ответила Лиза. — Купол держит, патрули не фиксируют активности. Макс возится с турелью, говорит, что можно там что-то улучшить, проапгрейдить. Братья Копченовы всю ночь не спали — сидели на крыше и смотрели на восток. Коля сказал что-то странное…»

Я напрягся и спросил: «Что именно?»

После короткой паузы пришел ответ:

«Он сказал: „Они уже рядом. Много-много звезд, но не звезды. Они голодные“. И заплакал. Рома тоже плакал, хотя обычно он вообще не реагирует на внешние раздражители».

Охотники? Если так, то это лишь доказывало, что братья видели что-то, чего не видели мы, и это «что-то» летело к нам. Успокаивало, что хотя бы летело, а не телепортировалось. Значит, мы должны это увидеть заранее… если, конечно, у инопланетян или этих неведомых охотников нет стелса.

«Держите их под присмотром. И… Лиза, системное предупреждение об охотниках видела?»

«Все видели. Макс считает, что нужно укреплять периметр вьетконговскими ловушками. Я согласна».

«Укрепляйте. Я тут разберусь с трофеями и вернусь. У „Щита“ техники — на целую армию. БТРы, танки, куча огнестрела. Нам это пригодится».

«Что там с артефактами, которые украл Сергеич?»

«Пока в штабе „Щита“. Он продолжает уверять, что они есть и надежно спрятаны. Поскольку тут их нет, я склонен ему верить».

«Принято. Береги себя, Денис», — написала она, но я чувствовал что-то большее за сухим «Денис».

Я закрыл чат и позволил себе минуту просто постоять в тишине. Где-то внизу возились освобожденные пленники — их кормили, поили, пытались привести в чувства. Вика взяла на себя женщин и детей, Рамиз — мужчин. Тетыща не отходил от Тори, которая наконец-то уснула на принесенном в холл диване.

Сергеич…

Я нашел его взглядом через окно. Пролетарий сидел на ступеньках заднего крыльца, с наслаждением смолил сигару и пялился в небо. Струпья на его лице уже начали отваливаться, обнажая розовую молодую кожу — он выглядел как подросток, переболевший оспой, нелепо и жутковато одновременно.

Рядом с ним стояла почти пустая бутылка рома.

— Пролетарий! — окликнул я его.

Он обернулся, и я заметил красные глаза — но покраснели они явно не от выпивки.

— Че, командир?

— Ты как?

Сергеич затянулся, выпустил дым.

— Нормально.

— Иди отдохни, Сергеич, пока есть возможность.

Он кивнул, но не двинулся с места. Я и не ждал.

На крышу «Коста Бланки» я поднялся, когда было совсем светло.

Разрушенный мертвый Мабанлок лежал внизу, поделенный между титанами. Где-то на севере патрулировал Костегрыз, на юге плескался Глубинник, а между ними пытались выжить мы — крошечные люди в мире, который больше нам не принадлежит. И, похоже, уже не будет принадлежать никогда.

Крош сидел рядом, навострив уши. Его хвост нервно подергивался.

— Чуешь что-то, приятель? — тихо спросил я.

Кот не ответил — только уставился в небо. Я проследил за его взглядом и обомлел, увидев, как на горизонте разгоралось свечение, похожее на северное сияние. Пульсирующий зеленоватый свет, будто кто-то включил гигантскую неоновую вывеску за краем мира.