Мифы Полесья. От ведьмы и топельника до припятской русалки и гомельского домовика - Левкиевская Елена Евгеньевна - Страница 1

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Левкиевская Е. Е., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

В 1897 году Александр Иванович Куприн приехал в полесское село Казимирка Ровенского уезда Волынской губернии с авантюрным проектом – выращивать табак в здешних местах. Из этой затеи ничего путного не получилось – табак упорно не хотел расти, и Куприн потерпел коммерческое фиаско. Однако деловая неудача обернулась несомненной литературной удачей: из весьма разнообразного опыта полесской жизни (Куприну приходилось работать управляющим в имении, служить дьяком в местной церкви и даже принимать роды в крестьянских семьях) возникли замыслы шести замечательных произведений. Кроме «Лесной глуши», строки из которой служат эпиграфом к этому предисловию, в полесский цикл Куприна входят рассказы «На глухарей», «Запечатанные младенцы», «Конокрады», «Серебристый волк» и настоящая вершина купринской прозы – «Олеся», опубликованная в 1898 году. В основу этого рассказа легла подлинная история знакомства Куприна с девушкой-колдуньей Соломией из Казимировки.

Благодаря таланту Куприна, в русской культуре за Полесьем прочно закрепился образ таинственного лесного края, жители которого сохранили и природную естественность жизни, и древнее колдовское знание, и веру в потусторонние силы, и рассказы об оборотнях-волколаках. Но романтический стереотип Полесья как края ведьм и колдунов существовал и до Куприна. В первых строках рассказа «Олеся» писатель так передавал свои ожидания от соприкосновения с полесской традицией: «Полесье… глушь… лоно природы… простые нравы… первобытные натуры, – думал я, сидя в вагоне, – совсем незнакомый мне мир со странными обычаями, своеобразным языком… и уж, наверно, какое множество поэтических легенд, преданий и песен!»[1]

Хутор Микиты Латинника, д. Житин Бобруйского у. Фотография И. Сербова, 1911 г.

Vilnius University Library

В рассказах полесского цикла мы находим обширный круг народных быличек и поверий, услышанных писателем непосредственно от жителей Казимировки и окрестных сел. Сотский Кирила из рассказа «Лесная глушь» (именно его слова приведены в эпиграфе) с полным знанием дела перечисляет магические способности воро́жки по прозвищу Недилька (от укр. недiля ’воскресенье’), то есть ведьмы, которая может выполнять и функции знахарки: она «отмовляет» – лечит болезни с помощью заговоров, а также обладает ясновидением, указывая, где вор («злодий») спрятал украденные вещи. Но главное, что отличает ведьму от обычной знахарки, – близкое знакомство с чертями, служащими у нее наемными работниками («наймитами»): у Недильки их «скольконадцать», то есть несколько десятков. Дальше оказывается, что эта ворожка хорошо знакома и с любовной магией, знает, как приворожить девушку к парню или, напротив, посеять между ними вражду и ненависть. Для этого следует поймать летучую мышь, сварить ее живьем, а потом закопать в муравейнике, чтобы муравьи обглодали ее до костей. Тогда среди этих костей можно будет найти две маленьких косточки в виде грабелек (или крючочка) и вилочки. Если незаметно для особы, которую нужно приворожить, зацепить ее за одежду косточкой-грабельками, то в ней тут же вспыхнет страсть к тому, кто это сделал. Если же нужно погасить любовь, достаточно так же незаметно дотронуться до нее косточкой-вилочкой[2].

Все эти магические и колдовские практики отнюдь не плод художественного вымысла – это вполне аутентичные представления, записанные Куприным в конце XIX века от реальных полесских крестьян, с которыми ему довелось общаться в волынских селах. И самое удивительное здесь то, что столетие спустя, уже в конце XX века, исследователи обнаружили в актуальной полесской традиции практически те же самые поверья – свидетельство ее потрясающей устойчивости и способности к воспроизводству. В полесских селах еще пару десятилетий назад ведьму называли «баба, шо зналася с чертями» или «та, что знает чертей»:

Умение ворожек типа купринской Недильки с помощью заговоров «отмовлять» зубную боль, кровотечение или укус гадюки вполне успешно дожило до конца XX века, свидетельством чему являются многочисленные лечебные заговоры, применявшиеся новыми поколениями знахарок в разных частях Полесья совсем недавно. Например, в волынском селе Любязь, расположенном не так далеко от тех мест, где жил Куприн, еще в 1985 году змеиный укус отговаривали такими словами:

В той же Любязи полагали, что кровотечение из порезанного пальца можно остановить таким заговором:

Что же касается приворотных и отворотных косточек летучей мыши, которыми пользовалась ворожка Недилька, то это был вполне распространенный способ любовной магии, хорошо известный не только в волынском Полесье во времена Куприна, но и в других славянских традициях: белорусской, закарпатской, польской[7]. Иногда для этих же целей использовали косточки не летучей мыши, а лягушки, точно так же закопанной в муравейнике.

Мифологические представления, описанные Куприным в его полесских рассказах, – это лишь маленькая часть очень богатой и древней традиции, речь о которой пойдет в этой книге. Как уже было сказано, ее значительная часть, к счастью для нас, не осталась в прошлом, а продолжает жить в актуальных верованиях полешуков. Подтверждение тому – материалы этнолингвистических, этнографических и фольклорных экспедиций, из года в год выезжающих в полесские села начиная с 1960-х годов.