Тень в паутине (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 22

— На это потребуется много времени, — задумчиво проговорил я, поскольку одно дело когда я переписывал огромный Александрийский кодекс для себя, и меня поджимало время, другое, если я за неделю или две напишу весь текст тут, меня сочтут либо святым, либо демоном. Ни то, ни то, мне было совсем не нужно, так что, прикидывая время, нужное даже самому квалифицированному переписчику для этой работы, на это у меня уйдет никак не меньше месяца.

— А ты куда-то спешишь? — снова поднял он седую бровь.

Я, конечно, много мог ему что ответить, а ещё больше перечислить список своих дел, но остановился на одном, самом для меня сейчас важном.

— А взамен вы попросите, чтобы меня наконец начали учить изографии? — прищурился я.

На лице старца появилась блаженная улыбка.

— Мирянин, ты попал в нужный кабинет, — ласково заверил меня он.

* — «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…».

**- «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом…».

28 августа 1464 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Никто не ожидал, что маркиз де Мендоса прибудет один, на простой торговой галере, так что когда он сошёл на берег, никто особо и не обратил внимания на дорого одетого дворянина лет сорока, с холодным и спокойным лицом, который, не задерживаясь ни на мгновение, сразу направился в сторону главной крепости рыцарей-госпитальеров. Он уже видел, что большинство вивальди были отремонтированы и трепещущиеся на ветру флаги Арагонской Ост-Индской Компании было видно отовсюду, поскольку эти корабли в порту были самыми большими. Приземистые галеры, и даже английские и португальские каравеллы не доставали своими бортами даже до середины высоченных бортов крупных кораблей АОИК, да и в целом они смотрелись здесь как нечто инородное. Но одно было точно, даже несмотря на то, что они стояли тут уже не один месяц, они неизменно приковывали внимание всех вновь прибывающих в порт людей.

Родос тем временем жил своей обычной жизнью: матросы разгружали мешки с зерном и бочки с вином, несколько купцов спорили возле складов, а чуть дальше рыцари в чёрных плащах с белыми крестами проверяли прибывшие суда.

Маркиз прошёл через ворота морской стены и оказался на широкой мощёной улице, здесь каменные дома были выше и богаче тех, что можно было встретить в большинстве городов Восточного Средиземноморья. Над многими зданиями развевались знамёна различных лангов ордена: где-то виднелись французские лилии, где-то красные кресты англичан, а над другими домами висели гербы итальянских княжеств, германских рыцарей Священной Римской империи и дворян Арагонской короны.

Вскоре между крышами домов показались высокие стены дворца Великого магистра, которые даже среди всех укреплений острова выделялись своими размерами. Массивные башни поднимались над городом, а толстые стены выглядели так, словно могли выдержать удар любой армии Османской империи.

Возле входа во дворец стояла стража в орденских плащах. Один из рыцарей скользнул по маркизу равнодушным взглядом и поднял руку, не давая пройти ему дальше.

— Кто? Откуда? Зачем пожаловали, синьор?

Дворянин поднял спокойный взгляд на рыцаря.

— Доложите Великому магистру, что прибыл маркиз Иньиго де Мендоса.

При звуках имени, лицо рыцаря изменилось мгновенно. Он сначала изумлённо осмотрел за плечо дворянина, имя которого было известно всему острову и даже за его пределами, но нет, он был один, без свиты, несмотря на то, что за последние месяцы его имя успело обрасти на острове десятками историй, после того, как о нём рассказывали вернувшиеся из рейда братья. Но видя, что маркиз недоумённо смотрит на него, рыцарь тут же отодвинулся, давая проход и на его лице появилась приветливая улыбка.

— Проходите, ваше сиятельство, наконец-то вы прибыли, — сделал он приглашающий жест.

— Благодарю вас, брат, — на отрешённом лице маркиза на миг появилась лёгкая улыбка и он протянул рыцарю несколько золотых монет.

— На улице становится жарковато, выпейте с ребятами холодного вина, за моё здоровье.

Деньги тут же исчезли, а на лицах уже всех рыцарей появились довольные улыбки, когда же маркиз скрылся в коридоре, один из них тихо заметил.

— Слухи о его щедрости похоже были даже преуменьшены, он швыряет золото налево и направо.

— Может себе позволить, — вздохнул второй, — после Александрии на его кораблях столько золота привезли, что хозяева таверн и домов терпимости до сих пор за него молятся.

— Это да, я к своей Летисии, не могу уже вторую неделю попасть, всё время занята, — признал его правоту третий страж.

Пока за спиной маркиза шептались рыцари, сам виновник торжества, провожаемый главным поста рыцарем, шёл по каменным проходам и лестницам, привлекая к своей персоне всеобщее внимание.

— Прошу, ваше сиятельство, один момент, я доложу о вас, — рыцарь показал на скамью, но маркиз остался стоять, и вскоре вернувшийся из кабинета иоаннит, с поклоном показал ему на открытую дверь.

— Великий магистр ждёт вас, ваше сиятельство.

— Благодарю тебя брат, можешь вернуться на свой пост, — кивнул тот, даже не заметив, как отдал команду человеку, который даже не является его подчинённым.

Но тот лишь поклонился и заспешил обратно, ничуть этому не удивившись.

Маркиз вздохнул и пошёл в гостеприимно распахнутую перед ним дверь.

Внутри явно был какой-то совет, поскольку сидело над картами больше десяти человек.

— Синьоры, доброе утро, — поприветствовал он всех.

На мгновение наступила немая сцена, поскольку Сергио видел, как выпучиваются глаза у Пьера д’Обюссона, Аймоне ди Савойя и остальных, кто лично знал Иньиго.

— Граф? — потрясённо ахнул Пьер д’Обюссон, но Сергио тут же прижал палец к губам, повернувшись к Великому магистру, не узнать которого по облачению было невозможно.

— Монсеньор, позвольте представиться, граф Аликанте и маркиз Балеарский, сеньор Иньиго де Мендоса.

Пьеро Раймондо Дзакоста хмуро посмотрел на графа, только не Аликанте, а Латаса и ответил.

— Я получил ваше письмо, сеньор Иньиго, но только оно вызвало у меня больше вопросов, чем ответов. Может быть теперь, когда вы прибили лично, вы наконец развеете тень тумана, который вы сами и напустили?

— Мой друг, — Сергио старательно не называл имён, — сказал, что от этого зависит его жизнь, а также успех рейда, а я так давно с ним, что не буду ставить под сомнение его слова. Так что либо мы соблюдаем правила, которые он устанавливает, либо каждый из нас будет действовать дальше по своему усмотрению.

— Он не доверяет нам? Тем, с кем сотрудничает вот уже столько лет? — холодно поинтересовался Великий магистр.

— Монсеньор, о чём вы говорите? — Сергио наоборот спокойно улыбнулся, — он не доверяет даже мне, поскольку не сказал, куда направится и чем будем заниматься.

Лица у всех рыцарей, кроме тех, кто был с маркизом в Александрийском походе вытянулись, и Пьер д’Обюссон вмешался в разговор, видя, что его собратья начинают хмуриться.

— Братья, я предлагаю тем, кто не верит словам лично мной уважаемого маркиза, поспорить на пятьсот дукатов, о том, что когда-то мы всё поймём и будем изумляться его идее, которая сейчас бы нам показалась безумной и опасной.

— Я готов тоже спорить! — быстро сказал и Аймоне ди Савойя, — я тоже нисколько не сомневаюсь в том, что этот ваш друг опять в своём репертуаре. Даже скажу больше, если бы он сейчас явился сюда сам, и стал бы рассказывать нам о своих мыслях о предстоящем рейде, я был бы даже немного разочарован простотой его поступка, а так, всё на месте. Он отправился опять куда-то в безумное мероприятие, что-то вроде чумного города Мисураты и как раз к этому у меня нет никаких вопросов, поскольку в этом весь он.

— Я тоже, готов принимать ставки против моего друга, — улыбнулся Сергио, почувствовав поддержку от двух уважаемых рыцарей Ордена.