Кодекс Охотника. Книга XXXXXХXL (СИ) - Сапфир Олег - Страница 29

Сердце пропустило удар… Он уже видел себя возле огромных механизмов, видел чужое небо и дорогу, уходящую туда, где обычный поезд никогда не пройдёт.

Другой мир… Один из тех о которых сейчас говорят на каждом шагу. Ведь на телевидении много передач который сейчас расуждают что будет с планетой если она победит… Выстоит под гнетом врагов и отобьет все их атаки. Смогут ли земляне путишествовать… Смогут ли посещать другие планеты… И какие опасности там их ждут.

Полковник что-то ещё говорила. Про медицинскую комиссию и службу после возвращения. А так же о бонусах которые получит он и его семья.

Слова проходили мимо… Они ему попросту были не нужны. Все что требовалось он уже услышал… И завис… На долго…

Однако трезовать в его разум пришла моментально как только взгляд упал на Марью.

Халат… Седая прядь у виска. Руки на столе… И ее улыбка…

Словно молотом приложили по его старой и безтолковой голове. Героем решил стать… Ага, а как же…

Ему пятьдесят два. Жена ушла на пенсию ради него. Не стала дорабатывать и жить полноценной жизнью человека который еще кому-то нужен… Ушла, он не просил… Она сама приняла это решение ведь любила его… А он тут о другом мире думает… Эгоист…

В деревне ждёт её мать. Кто знает, сколько продлится обучение и вернётся ли он вообще. Великие дела хорошо смотрятся по телевизору. Дома остаётся человек, которому потом жить с твоим решением.

Семён подписал обязательство о неразглашении и отложил ручку.

— Простите, — сказал он, заставив себя посмотреть полковнику в глаза. — Вы лет на двадцать опоздали. Я уже не молодой. Жену оставить не могу. Благодарю за доверие, но откажусь.

Офицеры приняли ответ спокойно. Молодая женщина у стены лишь сделала отметку в планшете.

— Мы понимаем, — сказала полковник и собрала бумаги. — Предложение необычное. Обязательство о неразглашении продолжает действовать.

— Я никому, — пообещал Семён и поднялся, чтобы проводить гостей.

На плечо легла ладонь.

— Сёма, ты сейчас серьёзно? — спросила Марья у него за спиной.

Он обернулся.

Жена смотрела сердито. Испуга в глазах уже не было.

— Маш, а как я тебя оставлю? — Семён развёл руками. — На сколько? Куда? Мне пятьдесят два.

— Я сахарная, что ли? — Марья ткнула его пальцем в грудь. — Без тебя растаю?

— При чём тут это? — Семён попытался взять её за руку, но жена убрала ладонь.

— Тебе только что сказали, что ты нужен Империи, — произнесла Марья и кивнула на закрытую папку. — Они людей перебрали тысячами и пришли к нашему порогу. Зачитали, какой ты надёжный, как работал и что делал. А ты всё утро ныл, что жизнь прошла.

Семён хотел возразить.

Но просто не нашёл чем все она говорила по факту.

— Соберись, — продолжила Марья и поправила ему воротник домашней рубахи. — Докажи себе. Мне тоже. Империи заодно. Стань тем человеком, про которого они сейчас читали.

— А ты? — спросил Семён, глядя ей в лицо.

— Я поеду к маме, посажу картошку и дождусь тебя, — ответила Марья, разглаживая ткань на его плечах. — Потом будешь рассказывать, как там на другой планете поезда опаздывают.

Семён засмеялся.

Глаза защипало, пришлось отвернуться к окну. Офицеры деликатно рассматривали стену. Полковник ждала.

— Спасибо, Маш, — сказал он и обнял жену. — Я ни одного дня не жалел, что встретил тебя.

— Ещё пожалеешь, — пообещала Марья, прижавшись к нему. — Когда вернёшься, заставлю огород ровно перекопать.

Семён отпустил её и повернулся к людям в форме.

Плечи сами расправились. Перед ними снова стоял старший оператор станции, который принимал смену во время аварии и знал: сначала ведёшь составы, бояться будешь после.

— Где подпись ставить? — спросил Семён Семёнович и протянул руку за документами. — Раз нужен Империи, конечно, согласен.

Где-то в Многомерной Вселенной

Первая Крепость Охотников

Величайшая Охота за последние эпохи превращалась в работу то ли дезинфектора, то ли, блин, детектива.

Первый Охотник сейчас смотрел на карту Мироздания, пытаясь понять, в какой именно момент это началось. Карта отражалась на стеле Кодекса и сейчас она медленно поворачивалась, следуя его мысленным приказам. Метки Ордена горели ровным синим. Метки противника не горели почти нигде, и вот это как раз и было проблемой.

— Повтори, — попросил он.

— Повторяю, — глава Старейшин переставил в воздухе три метки и убрал четвертую. — За последнюю декаду ни одного крупного столкновения. Темные не принимают бой. Они уходят в глубокие слои, режут собственные каналы за собой, бросают алтари, свою паству, даже накопленное богатство. Двое из них скинули домены целиком, лишь бы порвать след.

— Молодцы, — заметил Старый Мак, не открывая глаз. Он сидел в кресле у стены с таким видом, будто спал, и всем присутствующим было прекрасно известно, что это не так. — Наконец-то начали учиться.

— Они не учатся, — возразил Гранд-мастер Вульф. — Они тупо прячутся. Ссыкуны!

Мак удивленно приоткрыл один глаз и посмотрел на Вульфа. Если злится один из самых спокойных и невозмутимых братьев Ордена, значит творится действительно что-то непонятное. И да, разница действительно была, Первый ее видел лучше остальных.

Темная Охота, объявленная Скульптором в противовес, свое дело сделала. Орден размазали по десяткам миров, акценты сместились, братья латали дыры вместо того, чтобы охотиться. Но потом случилось то, чего Скульптор, судя по всему, не просчитал. Жители Многомерной посмотрели на вырезанные деревни и целые миры и решили помочь. Не все, конечно, но их хватило. Многие небоевые Ордены вспомнили, как нужно сражаться. Даже Барды, публика насквозь беспринципная, начали петь такое, что после третьего куплета Темному оставалось только сменить имя. Все они, разумеется, рассчитывали, что если замес начнется всерьез, придут Охотники.

Охотники приходили, и Первый лично следил за этим. За это время Орден вытащил столько чужих задниц из огня, что впору было заводить отдельную книгу учета. Юлиан, кстати, ее и завел, из принципа.

Вот только Великая Охота держится на том, что зверя рано или поздно загоняют.

— Скульптор сворачивается, — сказал Первый вслух. — Он уходит от больших сражений. Уже месяц нет новых подкреплений.

— Это подозрительно, — согласился Глава Старейшин. — Он не отступает, кажется, высвобождает руки.

Дэн, до этого молча гонявший по столу пустую кружку, поднял голову.

— Под что?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, брат, — очень мягко сказал Первый.

Правда, эта мягкость не обманула никого. Мак снова приоткрыл один глаз, а Вульф от греха подальше отодвинулся вместе со стулом.

— Ворота-кольцо на краю Равномерной, — продолжил Первый. — Пастырь, Пустота, Хроника. Дверь, рассчитанная на огромные армии. Разведка Ордена туда не дотягивается и ты это знаешь. Крохи, что нам приносят с окраин, противоречат друг другу. У нас есть ровно один человек, который был там своими ногами, видел это своими глазами и разбирается в чужих Вселенных лучше всех живущих. И ты, брат мой, провел с ним весь день.

В зале сделалось тихо.

— Ой, — сказал Дэн.

— Именно.

— Слушай, там такое творилось, — Дэн развел руками с искренностью человека, у которого в запасе еще сорок объяснений. — Там Императрица, договор, министры, канцлер этот их… с лицом, а потом ему Межмировой вокзал подарили, представляешь? Целый вокзал! Технологии Портальщиков и Архитекторов! От самого Грегори. Я как это увидел, у меня всё из головы и…

— Я уже понял, что из головы.

— Ну я же вернусь!

— Ты вернешься, спросишь и запишешь, — согласился Первый. — Брат, если ты снова забудешь, я отправлю к нему Юлиана, который по дороге составит опись всего, что ты за все эти годы не сдал на склад.

Дэн заметно поскучнел. Взбучку он сегодня уже получил, еще утром, и повторения ему совершенно не хотелось. Зато перспектива описи пугала по-настоящему.