Призрак Сталинграда 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль - Страница 21

К утру от малочисленного взвода осталось вообще одиннадцать человек. Командовал ими сам старшина Чернов, командиры-лейтенанты в их взводе в последнее время надолго не задерживались. Одного ранило, второго убило, а последнего комвзвода позавчера накрыло миной, и Чернов опять принял командование на себя.

Здание они удержали. Теперь надо было придумать, как не отдать его немцам обратно. И тут Чернов вспомнил про сорокапятку.

Брошенную пушку он ещё утром обнаружил во дворе соседнего разбитого дома. Колесо присыпало кирпичом, но сама сорокапятка уцелела. Бросать такое добро Чернов не собирался. Тем более с четвёртого этажа нового опорного пункта весь проезд между кварталами лежал как на ладони.

Мысль была безумная: взгромоздить пушку наверх. Если получится, то-то фрицам будет сюрприз! С четвёртого этажа простреливалось всё. Пустырь, две улицы и перекрёсток между каменными домами. И главное, проезд между двумя кварталами — единственный, по которому немцы могли подтянуть к нашим позициям хоть что-нибудь тяжелее пулемёта.

Затащить туда пушку значило контролировать этот самый проезд.

Конечно, поднимать пушку следовало не голыми руками. Лебёдку с тормозом и два блока Чернов с бойцами нашли на недостроенном четвёртом этаже. Видно, до войны здесь ещё шли строительные работы, приготавливались поднимать материалы для кровли. Теперь верхний блок закрепили за уцелевшую железобетонную балку. Пушку внизу застропили в двух местах: основной строп завели под боевую ось, второй — за сведённые станины, чтобы при подъёме орудие не клюнуло стволом вниз. К концам станин привязали две отдельные оттяжки. Двое бойцов снизу, напрягая жилы, держали их и не давали сорокапятке разворачиваться и биться о стену.

И вот пушку подняли уже на две трети. Стальной трос натянулся струной, храповик лебёдки мерно щёлкал. Четверо бойцов на четвёртом этаже, скинув шинели, по двое налегали на рукояти, ещё двое держали внизу оттяжки и следили, чтобы орудие доехало до своей высотной точки целым.

И тут заработал немецкий пулемёт.

Немцы засели в доме напротив, через улицу, и били из окна второго этажа.

Первой же очередью срезало красноармейца Пахомова. Он стоял у тормозного рычага лебёдки. Пахомов рухнул, рычаг вырвало из руки, и под тяжестью пушки барабан сразу пошёл назад. Сорокапятка чуть провалилась.

— Тормоз! — рявкнул Чернов.

К лебёдке бросился коротконогий Судаков и всем весом навалился на рычаг. Барабан дёрнулся ещё раз и остановился.

Но пулемётчик не молчал. Вторая очередь прошла по пролому. Кирпичная крошка брызнула в лица, и все попадали за остатки стены.

Пушка осталась висеть на тросе между третьим и четвёртым этажами, медленно разворачиваясь возле фасада. Внизу двое бойцов тянули оттяжки с разных сторон, не давая ей набрать раскачку и удариться о стену.

— Карась! — рявкнул Чернов. — К лебёдке! Ползком давай!

— Так он же кладёт, товарищ старшина! — Карась, молодой, тонкошеий, на мгновение высунулся из-за обломка и сразу шарахнулся обратно, потому что очередь в этот самый миг прошила край пролома.

— Кладёт. А ты ползи. Не поднимем пушку — всё зря.

Судаков всё ещё держал тормозной рычаг, навалившись на него всем телом и скрипя сапогами по кирпичной крошке. Карась прижался к плите и пополз к рукоятям лебёдки.

— Давайте, мужики, — сказал Чернов уже тише. — Осталось-то всего ничего. Затащим сорокапятку — весь проезд наш будет. Ой как нужна она!

И сам пополз следом. А добравшись до лебёдки, лёг рядом с Карасём.

— Судаков, тормоз отпускай понемногу. Мы выбираем.

Тот кивнул.

Карась вцепился в рукоять.

— Давай.

Лебёдка снова пошла.

Пулемётчик бил короткими очередями, потом замолкал и ждал. Стоило кому-нибудь подняться, он бил снова. Чернов попробовал ответить. Приподнялся, выстрелил по окну из автомата, и пулемётчик тут же вернул ему длинную очередь. Чернов вжался в стену, так что кирпич отпечатался у него на щеке.

— Не достать, — прохрипел старшина. — Он там за простенком сидит, тварь. Только ствол торчит.

Снизу, со двора, крикнули, что по улице подходит тягач — тяжёлый немецкий полугусеничник. У завала уже возились несколько немецких солдат. Они протащили трос под торчавшую из кирпича железную балку, обвили её и закрепили петлёй.

Чернов едва приподнялся над плитой и выглянул наружу.

Тягач заревел мотором. Трос натянулся, балка дрогнула и медленно поползла из груды, увлекая за собой обломок перекрытия. Кирпич посыпался, часть завала осела в сторону. Немцы расчищали проход.

А дальше, в глубине улицы, ждала низкая угловатая машина. Какого именно типа, Чернов отсюда не разобрал, но безбашенный силуэт узнал сразу. Самоходка.

Через завал она не пройдёт. Но стоит тягачу расчистить несколько метров — выкатится к перекрёстку, встанет на прямую наводку и с трёхсот шагов примется разбирать их этаж выстрел за выстрелом. Тогда долго они здесь не продержатся.

А сорокапятка висела на тросах и никуда не двигалась.

— Плохо дело, ребятушки, — проговорил Чернов. — Не дадут нам пушку поднять. Эх…

А потом сбоку, справа, откуда никто не ожидал, хлопнул одиночный винтовочный выстрел.

— Бах!

Гришка выстрелил в плечо, показавшееся из-за простенка, и плечо исчезло. Пулемёт замолчал. Секунду ещё в окне ничего не двигалось. Потом там мелькнуло, кто-то полез к пулемёту, перехватывая рукоятку, и Алия, не дожидаясь, пока он ляжет за щиток, выстрелила.

— Бах!

Второй номер ткнулся лицом в подоконник и сполз.

— Есть, — выдохнула она.

С пустыря, из развалин, хлопнул один негромкий винтовочный выстрел. И пулемёт в окне напротив пока что замолчал.

— Окружили, гады! — Судаков вскинул винтовку в сторону пустыря. — Обложили!

— Не стреляй! — Чернов схватил его за плечо. — Не стреляй, погоди.

Второй выстрел. С той же стороны. И в окне напротив, где после первого выстрела что-то ещё возилось у пулемёта, стихло совсем.

Чернов лежал и слушал, выжидая — а пулемёт замолк. Из окон напротив били ещё, но уже беспорядочно, вразнобой, и Чернова вдруг осенило, что целят они не по их пролому. Немцы били в другую сторону.

— Снайпер, — сказал Карась. Он глядел на пустырь и шевелил губами. — Товарищ старшина. Это же наш снайпер работает. Вон с того дома.

— Фух… Снайпер… — повторил Чернов. — Удачи тебе, браток. Выживи только. Спасибо! Теперь уходи оттуда.

Кто стрелял из-за пустыря, Чернов не знал. Но пулемёт напротив замолчал, и еще несколько стрелков осели, а один даже выпал из окна. Терять эти минуты было нельзя.

— К лебёдке! Давай, мужики!

На четвёртом этаже снова взялись за лебёдку. Карась с Черновым налегли на рукояти, Судаков держал тормоз, готовый в любой момент застопорить барабан. Остальные работали с оттяжками и уже собрались у пролома, чтобы принять пушку, когда она поднимется до края.

Барабан медленно выбирал стальной трос, блок поскрипывал под нагрузкой. Сорокапятка сантиметр за сантиметром ползла вверх.

Наконец, напротив четвёртого этажа показались колёса.

— Ещё! Ещё полметра!.. Стоп!

Судаков навалился на тормоз. Барабан замер.

Чернов и ещё двое бойцов подхватили заведённый заранее канат. На край пролома заранее уложили два толстых бруса, чтобы колёса не цеплялись за острый бетон.

— Подтягивай!

Карась снова взялся за рукояти лебёдки, Судаков понемногу отпускал тормоз. Пушку подвели вплотную к стене. Сначала одно колесо легло на брус, следом второе.

— Теперь на себя! Разом!

Лебёдка продолжала выбирать трос, а Чернов с бойцами тянули за канат, направляя орудие внутрь. Колёса перевалили через край и покатились по брусьям на перекрытие.

— Ещё! Ещё!

Последний рывок — и сорокапятку целиком втянули на четвёртый этаж. Когда нагрузка с грузового троса ушла, станины осторожно опустили на бетон.

— Всё! Снимай стропы!