Та, кто грезила в терниях (ЛП) - Дарлинг Доун - Страница 32

Он промыл рану руками, которые удерживал ровными лишь усилием воли, прижал ткань к её горлу и сдерживал давление, пока лекарство действовало. Её глаза то и дело открывались, и каждый раз она находила его взгляд, словно проверяла, ещё ли он рядом, а он всякий раз удерживал её взгляд.

Я здесь. И я никуда не уйду.

Китт оцепенел, и так было лучше. Он вложил все мысли и усилия в Холли. Раздел её, оставаясь собранным и методичным, когда снял разорванную, окровавленную ткань и заменил её ночной сорочкой, которая была у неё ещё до того, как она покинула Мисторн.

К тому времени, когда он сделал всё, что мог, дыхание Холли выровнялось. Он подтянул зелёное вязаное одеяло к её плечам, сел на край кровати и убрал несколько прядей со лба, наблюдая, как она спит. Его руки всё ещё были покрыты её кровью, и, если присмотреться, он мог увидеть там и пятно крови Уоррена. То, что останется с ним на всю его вечную жизнь.

За дверью звучали тихие голоса, все его Потерянные собрались снаружи, но, как он предполагал, боялись войти. Он уловил имя Уоррена и задумался, перестанет ли оно когда-нибудь жалить.

Китт остался на месте, сосредоточившись на лице Холли в свете лампы: на прекрасной форме сердечка, на шраме, уродовавшем щёку, и длинных густых ресницах, опустившихся на щёки. Он подумал о том, как рад, что она здесь, живая и дышит в его постели. Он резко поднялся и зашагал к окну.

Мисторн раскинулся под ним во тьме, буря умирала, больше не питаясь его яростью, небо стихало, если не считать жалкого ветерка, шуршавшего умирающими листьями. Он беспомощно посмотрел на горизонт, где Моря Времени ловили последние остатки света.

Китт не отрывал глаз от горизонта, стоя среди обломков сделанного выбора и позволяя себе чувствовать его невозможную тяжесть до глубокой ночи.

Уоррен мёртв.

ГЛАВА 18

ХОЛЛИ

После смерти Холли не было яркого света. Не было рук Богов, которые потянули бы её в рай. Была лишь пустота, и всё же каким-то образом она продолжала существовать, подвешенная без тела. Несмотря на притяжение души, требовавшее отпустить, она оставалась привязанной к острову единственной нитью. Хватка Китта на ней никогда не ослабевала. Ни при жизни, и уж тем более после смерти.

После того как он вернул её, уложил в свою постель, поток ощущений хлынул в конечности, а сердце застучало слабым, сбивчивым ритмом, отдающимся болью с каждым ударом. Она не открывала глаз. Если бы только можно было остаться во тьме ещё немного, она могла бы притвориться, что ничего этого не было. Дверь снова открылась, и на этот раз комнату наполнил голос Китта:

— Ты вернулась.

— Я не смогла уснуть, — сказала Ава, её дыхание было неровным. — Никто из нас не может. Не когда она здесь.

— Почему нет? — спросил он, слишком спокойно, как по вкусу Холли. Так всегда бывало перед бурей. — Что это меняет?

— Потому что, — сказала она, и голос поднялся на октаву, — здесь должен быть Уоррен, а не она, и ты выбрал её! Как ты мог?

Голос Авы надломился, и Холли замедлила дыхание, притворяясь спящей. Кончики пальцев скользнули по мягким одеялам, а слёзы просочились между крепко сомкнутыми веками. Даже если бы Ава этого не сказала, Холли слышала рёв чудовища, когда ненадолго очнулась в руках Китта высоко над разбивающимися волнами. Она почувствовала, как рыдание сотрясло его грудь, и просто знала. Уоррен мёртв. Паренёк, носивший чужую печаль так, словно она была его собственной, ушёл навсегда, и хуже всего было то, что он упал за борт, спасая её.

Она вспомнила первый раз, когда они с Уорреном по-настоящему сблизились. Конечно, Китт ожидал, что все они сразу сойдутся, как семья. Он никогда по-настоящему не понимал, что любви и уважению нужно время, чтобы вырасти. Китт всегда гнался за мгновенным удовлетворением, но Холли чувствовала иначе. Самые крепкие связи были теми, что требовали больше всего времени, теми, что заслуживали. Потому что они требовали усилий, а Холли устала слышать, что должна прощать и любить семью просто потому, что их связывает кровь.

Именно это Венди сказала ей в первую неделю на острове.

— Мы не можем здесь остаться. Мать и отец будут сходить с ума от тревоги, — прошептала Венди, пока они смотрели, как костёр на пляже оживает пламенем, отбрасывая тени туда, где Уоррен и Кай разговаривали у берега, и на мелководье, где Ава, Брэм и Феликс объединились, чтобы бить рыбу копьями. Не то чтобы в этом была необходимость. Китт мог сотворить всё, что они хотели, но охота подпитывала само ощущение приключения. В основном потому, что им нравилось этим заниматься.

Китт стоял вдалеке, сунув руки в карманы, и смотрел на луну, хотя сам так и не касался воды.

Холли покачала головой, её ступни погружались в тёплый белый песок, мерцавший в лунном свете. Вдали разбивались волны, а за спиной тёплый ветер шевелил пальмовые листья.

— Ты можешь уйти, но я остаюсь.

— Ты ведёшь себя по-детски. Ты не можешь остаться здесь с этими людьми. Ты даже их не знаешь. А этот Китт…

— Прекрати, — предупредила Холли. — Он тебя услышит.

Фыркнув и бросив взгляд в сторону, она прошептала:

— Мне всё равно.

Сестра плотнее запахнула кардиган, морщась, пока пыталась стереть песок с ног. Холли уже забыла, как сильно Венди ненавидела пляжи.

— Похоже, не всё равно, — добавила Холли. — Думаю, ты его боишься.

Налитые кровью глаза Венди расширились.

— Нашего похитителя, который забрал нас на отдалённый остров между жизнью и смертью? Да, Холли, мне немного страшно, и ещё страшнее оттого, что тебе — нет.

Она крепко сжала губы. Пусть Венди была права и звучала как минимум здраво, Холли совсем не чувствовала от Китта ничего плохого. Он был беззаботным, весёлым и к тому же ему правда нравилось быть рядом с ней. Им всем нравилось.

— Вообще-то, — поправила Холли, — Китт собирался забрать меня. Меня никто не похищал, а ты просто прошмыгнула зайцем.

— Чтобы спасти тебя, но да, ты права. Я забыла, — сказала Венди, закатив глаза, и прижала пальцы к виску. — Ты пошла добровольно. У тебя правда инстинкт самосохранения как у мотылька.

— Ну, может, мне просто было всё равно, умру я той ночью или нет, — призналась Холли, пожав плечами.

— Ты не это имеешь в виду, — Венди скрестила руки на груди.

— Мать сказала, что я была ошибкой! — почти выкрикнула она, и Уоррен оглянулся на них через плечо. Слёзы наполнили её глаза, и девушка это ненавидела. Она должна была быть счастлива здесь. Это было единственное место, где, как обещал Китт, ей не придётся чувствовать ту боль, которую она оставила в Воране, но сестра всё время тянула её обратно.

— Ты преувеличиваешь. Не думаю, что она сказала бы такое.

— Сказала! Я не лгунья.

Глубоко вдохнув, Венди протянула руку и провела большим пальцем по её руке.

— Я не говорю, что ты лжёшь, но, может, ты неправильно поняла, что она говорила.

— Нет, — сказала Холли и отстранилась. — Она ужасный человек. Всегда им была, и я никогда к ней не вернусь. Я её ненавижу.

Челюсть Венди напряглась.

— Ты не это имеешь в виду. Она наша мать. Мы любим семью, что бы она ни делала. Даже если нам не всегда нравятся родные, мы прощаем их, потому что мы одной крови!

— Родство для меня ничего не значит. Я люблю тебя, вроде как, — добавила она, когда Венди посмотрела на неё, — и Алису, Эрика тоже. Иногда отца, когда он меня не игнорирует, но её — никогда. Мне всё равно, что она меня родила. Она всегда меня принижает и нарочно каждый вечер целует тебя и Алису в лоб, но всегда промахивается мимо меня и целует моё одеяло. Она притворяется, будто это случайность, но я замечаю все эти мелочи, потому что они, блядь, вырывают мне сердце.