Та, кто грезила в терниях (ЛП) - Дарлинг Доун - Страница 19

Но не Кейд.

На вид ему было около тридцати, широкоплечий, из тех красавцев, чья внешность всегда шла рука об руку с харизмой. Его длинные тёмно-каштановые волосы выбивались из небрежной косы и влажными безжизненными прядями лежали поверх того, что осталось от хорошего сюртука, тёмно-синего, с латунными пуговицами и выцветшими от морской соли манжетами, и он носил его так, будто выбрал этим утром и остался доволен своим выбором.

Он выглядел, — подумал Китт, как человек, который ни разу в жизни не испытывал страха.

Главный магистрат зачитывал обвинения вслух голосом, который сорвался на перечислении самого худшего. Его преступления варьировались от браконьерства на морских существ до смерти ребёнка, и всё это во имя чёрной магии.

По толпе прокатился низкий гул, но Кейд всё равно не сбросил непринуждённую маску.

Возможно, это вовсе не была маска, а просто человек, который считал, что победит.

— Что вы ответите на эти обвинения? — прогремел магистрат.

Кейд впервые улыбнулся. Улыбка была терпеливой, с налётом мальчишеского обаяния и той красоты, что заманивала женщин на смерть.

— Виновен, — сказал он. — По всем пунктам. Я был ужасно занят.

Галерея взорвалась криками, священники опустились на колени в молитве, а магистрат едва не свалился со своей платформы.

Китт увидел достаточно.

Он двинулся сквозь толпу, а люди инстинктивно расступались перед ним. Он поднялся на железную платформу, не отрывая глаз от Кейда. Одной лишь вспышкой мысли цепи, соединявшие Кейда с платформой, оказались в руке Китта: длина зачарованного серебра, один конец сомкнут вокруг запястий Кейда, другой — в ладони Китта.

Кейд наблюдал за ним. Вблизи он оказался выше, чем казался с галереи, и пользовался этим, стоя с прямой спиной и без спешки, пока Китт удобно устраивал цепи.

Затем в его выражении что-то изменилось. Не страх и не смятение, а узнавание.

— Я всё гадал, когда ты придёшь, — тихо сказал Кейд под тревожный гул галереи.

— Неужели, — не вопрос, а сухое утверждение. Китту было плевать.

— На твоём месте я бы пришёл раньше. Я был очень непослушным, — сказал Кейд с подмигиванием.

Китт ничего не ответил. Он следил за тем, как двигались глаза Кейда, не по галерее, а по нему самому. Такой же внимательный осмотр, каким он окинул толпу, только медленнее, изучающе, словно намеревался узнать Китта вдоль и поперёк, прежде чем заговорить снова.

— Ты не боишься, — сказал Китт. Снова не вопрос. Потому что было совершенно очевидно: под маской Кейда скрывалось что-то другое, и это был не страх.

— А должен?

— Большинство боятся.

Кейд опустил взгляд на серебряную цепь между ними, затем снова поднял.

— У большинства людей ещё есть что терять, — сказал он. — Я же основательно потрудился над тем, чтобы потерять всё. В конце концов, это довольно освобождает, — он склонил голову набок. — Знаешь, каково это?

Китт промолчал.

Кейд снова улыбнулся.

— Нет, — сказал Кейд почти самому себе. — Пока нет. Но узнаешь.

Вскоре после того, как они прибыли на Мисторн, Кейд освободился от пут в Бухте Ужаса и вырвался в море. Китту следовало лучше знать, чем оставлять его в цепях из Вораны. Вот что он получил за предположение, что священники справились достаточно хорошо. Он искал его на острове несколько дней, посылая свою тень, пока не осталось ни одного неперевёрнутого камня.

Кейд изучил Уайардов, именно Китта, и знал, что время было одновременно его любовницей и его слабостью. Тем, от чего он никогда не мог убежать и перед чем в конце концов может пасть.

Китт до сих пор не знал, как Кейду удалось выскользнуть из его досягаемости на острове. Он знал Мисторн вдоль и поперёк, до каждой травинки, и всё же не смог найти богами проклятого пирата после его побега. Пока не понял, что Кейд обнаружил слабость Китта: Моря Времени, питавшие также Водопады, череду водопадов. Оказавшись в этих водах, Китт оставался без своих сил. Его власть распространялась только на остров. Это был первый раз, когда магу удалось его обмануть, и он поклялся больше никогда не оказываться в таком положении.

Глядя на неспокойные волны, он почувствовал, как прежняя ненависть к Кейду всплывает с десятикратной силой, посылая горький ветер в море и раскачивая судно на волнах.

На тех самых волнах, где нашли свой конец больше Потерянных девочек, чем он мог сосчитать, потому что Китт осмелился дать им дом, а Кейд жаждал отнять его у них.

Потому что где-то в море был монстр, которому не терпелось сразиться с полубогом, и полубог, боявшийся пасть.

ГЛАВА 11

ХОЛЛИ

Холли крепко зажмурилась, а скрип каждой промокшей доски под тяжестью Кейда посылал дрожь по её позвоночнику, пока приглушённые шаги не стихли и она медленно не приоткрыла веки. Перед ней, присев на корточки и положив руки на колени, находился самый крупный мужчина из всех, кого она когда-либо видела.

Жгуты мышц напряглись на его руке, натягивая рукава сюртука. Его тёмные глаза изучали её. В них вспыхнул золотой отблеск, такой, какой бывал только у тех, кто обладал магией.

Его губы изогнулись в заразительной улыбке, резкие черты смягчились, когда он подмигнул.

— Выше нос, Куколка. Они ушли. Теперь ты в безопасности.

Она была где угодно, только не в безопасности. Бесчисленные истории, которые Китт рассказывал ей о злодейском капитане, закружились в её голове, и всё же его поведение неожиданно успокаивало девушку. Её губы откликнулись на его улыбку, сами собой растягиваясь, когда она взяла его за руку и поднялась. Жар залил грудь и шею, когда она поняла, что морские брызги облепили прозрачную ткань вокруг её изгибов, почти ничего не оставляя воображению.

— Ты должен быть злым, — тяжело сглотнув, она скрестила руки на груди.

— Прости, что разочаровал, — подмигнул он, и команда разразилась тихим смехом, но одного движения руки капитана хватило, чтобы они поспешно вернулись к своим делам.

Он был злодеем в каждой истории Китта. Кейд был тёмным магом, сбежавшим из Бухты Ужаса, освободившим других узников и забравшим их в команду корабля на Морях Времени, чтобы скрыться от Китта и творить ужасные вещи.

— Нет. Ты злодей.

— По чьим словам?

— Китта, — пробормотала она, и голос угас, пока она плотнее обхватывала себя руками.

Он был совсем не таким, каким она его представляла, и совсем не таким, каким его описывали рассказы Китта.

У его глаз залегли морщинки, когда смешок с фырканьем прокатился по груди.

— Что ж, он-то, конечно, эксперт. И что же я, по его словам, натворил?

На самом деле девушка не была уверена. Китт никогда не рассказывал, какими именно были эти ужасные вещи.

— Не знаю. Злодейские вещи.

Кейд усмехнулся.

— Понимаю. Это из-за всей этой истории с отравленным яблоком? — сказал он, качая головой со вздохом. — Я просто хотел быть прекрасней всех на свете.

— Ты надо мной смеёшься.

Он положил руку на сердце.

— Нисколько. Нет ничего, что я любил бы больше, чем красть у детей конфеты, лопать их шарики, запирать девиц в башнях…

— Я поняла! — заявила Холли, дрожа.

— Правда?

— Да. Ты не злой. Просто невыносимый.

— Я могу быть гораздо бо̀льшим, — хлопнул он в ладони и ухмыльнулся её замечанию.

— Уверена, можешь, — сухо выдавила девушка, крепче обнимая себя за грудь.

— Несмотря на мои злодейские наклонности, мне не нравится смотреть, как ты тут замерзаешь насмерть в этом платье. Пойдём.

Лёгким рывком он притянул её к себе, обхватил рукой за плечи и повёл к деревянной арке под мостиком. Члены команды грохотали вверх и вниз по лестницам с обеих сторон, ведущим на самую верхнюю палубу, штурвал скрипел, пока они готовились отплыть обратно в Пиратскую бухту.