Старатель (СИ) - Стоев Андрей - Страница 18

— Кто это были вообще? — спросил я.

— Не знаю, — он равнодушно пожал плечами. — Какие-то обдолбыши — решили срубить денег по-быстрому. Я плачу «Крыльям ласточки», так что кто-то серьёзный ко мне бы не полез.

— «Крылья ласточки» — это что? — спросил я.

— Местная банда, держит наш локус, — ответил он. — Это неважно. У нас с тобой есть вопрос поважнее. Мы с дочерью тебе сильно задолжали — меня они бы просто прикончили, а дочь изнасиловали и тоже убили. Как я могу вернуть тебе этот долг, Макс?

Я чуть было не спросил, откуда он меня знает, но вовремя остановился. Надо побыстрее привыкать к здешним обычаям и возможностям — мне ведь тоже это доступно. Я сосредоточился на хозяине, и передо мной развернулся целый лист текста: социальный статус, индекс социальной активности, показатель социальной полезности, ещё какие-то цифры, которые я даже не стал просматривать. Обратил внимание только на имя: Бартел Укмэ.

— А зачем тебе что-то мне возвращать, Бартел? — скептически спросил я. — Вроде я ни про какие долги не заговаривал.

Выглядел его вопрос и в самом деле немного подозрительно. Верю, что есть очень честные люди — да я и сам таких встречал, — но всё же такое упорное стремление рассчитаться с долгом, который на него никто не вешал, выглядит странновато. И что будет, если я на этот долг соглашусь? Возможно, я слишком мнительный, но в настолько чуждом обществе лучше вести себя поосторожнее, а то не успеешь оглянуться, как вляпаешься в какое-нибудь табу.

— Мы с дочерью идём путём Дану, — спокойно пояснил он. — Для нас любой долг, даже самый малый, неприемлем. И если ты откажешься от него, то это сильно осложнит наш путь. Поэтому я прошу тебя объявить цену моего долга.

— Скажу тебе честно, Бартел: это заявление вызывает у меня некоторое недоверие, — ещё более скептически заметил я. — Звучат твои слова красиво, но жить так вряд ли удастся. Далеко не все долги возможно отдать сразу. Например, если тебе оказали услугу, не всегда получится сразу же оказать ответную услугу. А предлагать за услугу деньги, скорее всего, будет оскорбительным.

— Наш путь позволяет немного задержаться с ответной услугой другу, хорошему знакомому и вообще тому, чей путь лежит рядом с нашим. Но тебя мы видим в первый раз, и не исключено, что в последний. От таких людей мы никогда не принимаем услуг, с которыми не можем сразу же расплатиться. Но от тебя, сам понимаешь, не принять не получилось.

— Вот как, значит, — задумался я. — И ты хочешь, чтобы я объявил цену своей услуги?

— Да, — кивнул Бартел. — Именно это я и хочу услышать.

— Извини, но я всё равно не совсем это понимаю, — с сомнением сказал я. — Вот представим, к примеру, что я запросил какую-нибудь совершенно несусветную цену. Скажем, твою лавку. И что тогда? Ты станешь торговаться или просто откажешься?

— Нет, я не стану торговаться, — мягко сказал он. — Я соглашусь на всё, что бы ты ни попросил. Но всё же надеюсь, что твои запросы останутся в разумных пределах.

До меня, наконец, дошло, как обстоит дело. Попроси я у него что угодно — его дочь, его лавку, его жизнь, — он согласится, но получить это я не успею. По всей видимости, путь Дану не запрещает прикончить неудобного благодетеля, а смерть прощает все долги. И что-то мне подсказывает, что конец будет тем же, если я откажусь от долга.

— Ну что же, — немного подумав, сказал я, — мне и в самом деле хотелось бы получить от тебя ответную услугу. Я с планеты, на станции впервые, и мало что здесь понимаю. Мне нужно от тебя две вещи: во-первых, совет. Хороший совет, серьёзный, и без дебильного юмора.

— Без дебильного юмора? — непонимающе нахмурился Бартел. — О чём ты говоришь?

— Встретился мне тут один юморист, — неохотно ответил я. — Спросил у него насчёт хорошей гостиницы, и он посоветовал мне поселиться в «Лепестке шиповника», только девочек не заказывать.

Бартел откровенно заржал и некоторое время не мог остановиться.

— Да, смешно, — сказал он, всё ещё смеясь. — Самый дорогой бордель действительно не очень удачное место, чтобы поселиться, но вообще-то они бы тебе не отказали. Хотя девочек в счёт всё равно бы включили. Однако мне кажется, что с тобой так шутить опасно. Кто это был, кстати?

— Диспетчер дока, Олир Ниброн.

— Диспетчер Ботиара? — понимающе кивнул Бартел. — Знаю такого, я же сам из старателей. Когда он на смене, старатели предпочитают в Ботиаре не доковаться. Запрашивают докование в Ильмикосе или Креспе, хотя Ботиар для старателей удобнее всего. Этот урод постоянно с парней деньги вымогает. Если ему не заплатишь, он даёт дальние грузовые причалы, где нет транспортировочных желобов. Приходится заказывать контейнерную разгрузку, а это выходит дороже, чем взятка Олиру. Но знаешь, что я тебе посоветую, Макс: не связывайся с ним. Понятно, что тебе хочется набить ему морду, но это может тебе слишком дорого обойтись. У него хорошие подвязки в службе безопасности, потому он так спокойно себя и чувствует.

— Спасибо за совет, — поблагодарил я, — но совет, который мне нужен, всё-таки не об этом.

— Хорошо, — согласился он. — Однако это было «во-первых». А что во-вторых?

— А во-вторых, я хочу, чтобы ты отвечал на мои вопросы, и не только сегодня. На обычные вопросы, на которые ты вполне можешь ответить постороннему человеку. Ни о чём личном или секретном спрашивать не собираюсь.

— Ты просишь очень уж мало, — заметил он. — Не хочешь добавить ещё что-нибудь?

— Для тебя это, наверное, немного, — пожал плечами я. — Но для меня это будет очень нужной мне помощью. Я считаю обмен равноценным.

— Мы договорились, — торжественно кивнул Бартел. — Пойдём, посидим — я чувствую, что разговор будет долгим. Дарра, девочка, сооруди-ка нам с Максом столик.

Сбоку сдвинулась неприметная панель, и Бартел прошёл в открывшийся проём, приглашающе махнув мне рукой. Я бросил взгляд на входную дверь — контур горел оранжевой каймой, намекая на то, что дверь заблокирована. Впрочем, у нас сложностей вроде не предвидится, а после того, что здесь было, блокировка двери выглядит разумной предосторожностью. Я слегка придавил сомнения и двинулся следом.

За панелью обнаружилась довольно уютная комната, в которой совершенно явно чувствовалась женская рука — вероятно, Дарры. Хотя может быть, это рука её мамы — ведь есть же у неё какая-то мама?

— Садись, — пригласил Бартел, кивая на одно из кресел возле низенького столика.

Он вывалил на столик добытое с бандитов немудрёное барахло — нож, дырокол и две непонятные пластинки.

— Это твои трофеи, — пояснил он. — Кассеты тебе самому нужны, нож… Нож у тебя есть?

— Нет, — покачал я головой.

— Значит, нож тоже заберёшь. А вот дырокол тебе, скорее всего, ни к чему — твой гораздо лучше. Могу предложить за него шестьдесят динеро. Честно тебе скажу: где-нибудь в другом месте, если хорошо поторгуешься, сможешь сдать его за семьдесят. Или даже дороже.

Возможно, и смогу продать дороже, вот только где я буду искать это самое другое место? Да и совсем не факт, что мне удастся до чего-нибудь доторговаться — навыки торговли у меня хромают.

— Я не буду искать другое место, Бартел, — ответил я. — Забирай за шестьдесят.

Он одобрительно кивнул, и у меня в голове тренькнул уже привычный сигнал поступления денег.

— А что это за кассеты и как их использовать? — спросил я, взяв со стола одну из пластинок и рассматривая её со всех сторон.

— Кассеты для твоего дырокола, — он с изумлением посмотрел на меня, а потом у него в глазах мелькнуло понимание. — Ах да, ты же с планеты. Вот смотри: когда включаешь дырокол, загорается синий огонёк. Если остаётся пять зарядов или меньше, огонёк будет красным. Ну а если совсем не горит, значит, кассета кончилась.

Я достал свой дырокол и повернул рычажок предохранителя — или выключателя? Всё-таки, наверное, выключателя. Рычажок встал в рабочее положение, но огонёк не зажёгся.