Ангелина. Проклятая сила (СИ) - Кальк Салма - Страница 33

— Степанида, я предупреждала, что глупые шутки необходимо прекратить, но ты меня не услышала. Терпи теперь. А будешь спорить — пойдёшь стирать простыню Лины сама.

Стеша как только услышала эту необычайно суровую для нашей Эмилии отповедь, так сразу же рот и закрыла. А когда Эмилия ушла, то пробурчала что-то вроде «ещё получит». Я услышала и негромко сказала:

— Кто будет нарываться, сам ещё получит.

Сгребла свою простыню и пошла в умывальню — там пока всё равно никого нет, я успею. И ещё умылась, пока частично замоченная и намыленная простыня дожидалась меня на стоящей у стены лавке. Был вопрос — где высушить, но он решился просто — на спинке кровати. Я как раз успела всё завершить, когда объявили общий подъём и в умывальню набились девчонки из соседних комнат.

Я ещё успела первой собраться на уроки и заглянуть к соседям. Тань расчёсывала свои длинные чёрные волосы, прежде чем заплести их в косички, а сестрицы её ещё умывались.

— Вот, держи, это первая подсказка. В доме спрятаны ещё две.

— Ой, как здорово, — Тань тут же развернула и принялась читать, к ней подскочили Даша с Лушей, а потом и остальные пришли из умывальни.

Сразу же принялись строить догадки, где это может быть, к моему счастью — с ходу не отгадали, пошли на завтрак, и я с ними. Быстро взяла свою тарелку с кашей, кусок хлеба и чашку, и села тоже с ними, на соседок вообще не глядя. За завтраком обсуждали, где искать, и что там дальше, обсуждали, ясное дело, громко, слышали и остальные за нашим столом, и немного за соседними.

Я подливала, так сказать, масла в огонь — по ходу парохода генерировала детали и подробности. Коней с трактирного подворья свели, а сколько их было? А какой масти? А упряжь какова? А хорошо ли подкованы, и если что, знаем ли, где подковать? И куда двигаемся дальше — через город, или есть какой объезд, а если через город, то какими улицами?

Улиц губернского города Сибирска я не знала совершенно, да в целом никто из нас, наверное, не знал. Но все раньше жили — где-то, и обладали знаниями о какой-то части города, и мы пытались сложить эти знания в единое целое.

До начала уроков, конечно же, не преуспели, но внимания к себе привлекли изрядно. Как же, спальня тройняшек — её так называли по самым приметным обитательницам — громко и с азартом обсуждает что-то, вовсе непонятное!

Обсуждение прервали на самом интересном месте — обсуждали, в каком месте лучше перебираться на другой берег Ангары — нежданчик, моста-то каменного ещё нет! Но это и лучше, потому что на мосту нас бы стопудово поймали, а так — придумаем коллективным разумом такое место, где никто не обратит внимания.

И с этим пошли на первый урок, и была это словесность.

Впрочем, все уроки шли в тот день немного мимо. О нет, мы отзывались на вопросы преподавателей, отвечали, что могли, или не отвечали, если не могли, и продолжали тихонечко своё дело. И что же, в обеденный перерыв Луша сначала потерялась, а потом вбежала в столовую с победным воплем, держа в руках записку с подсказкой.

Это уже было совсем сложно проигнорировать, на нас оборачивались даже мальчишки. И при том мы не ссорились, не ругались, не дрались и вообще безобразие не нарушали, как говорится. Просто громко обсуждали… что-то. О чём не знали другие.

На послебеденном рукоделии не выдержала Таня Покровская, девочка из третьей, не освоенной пока мною спальни, девочка из достаточно хорошей, кажется, в прошлом семьи, во всяком случае, говорила она правильно, на уроках всё всегда знала, и вообще напоминала мне мою призрачную Марусю.

— Что это вы такое делаете, скажите уже, — потребовала она, потом подумала и добавила: — Пожалуйста. Нам же тоже интересно!

И слова эти оказались катализатором — всех порвало.

— Страсть, как любопытно!

— И мне!

— Мне тоже!

— Вы сбежать надумали, да? Апрелкова, тебя соседки допекли и ты побег мострячишь? А меня возьмёшь, я тоже тут уже притомилась, сил нет? — поинтересовалась Стася, девочка из третьей спальни нашей группы, девочка отвязанная, по поводу и без вставлявшая цветистые ругательства, и непременно получавшая за это от начальства.

— Никакой побег она не мострячит!

— Это другое!

— А им вообще можно говорить-то? — повернулась ко мне Луша.

Кстати, я отметила себе, что подсказку нашла она, и потом выдам ей какой-нибудь бонус за это.

— А чего нет-то? Пускай тоже ищут, — пожала плечами Тань.

— А денег-то на всех хватит? — усомнилась Даша. — А вдруг мы придём — а клад маленький!

— Ты чего, если он от Старших, то всем хватит, и ещё останется, — захихикала Сань.

— Догонят и ещё раз дадут, — вторила ей Мань.

А я подумала, что записок нужно будет сегодня заготовить несколько — если наш круг участников расширяется, то будут находить быстрее. Но пока пускай находят вторую, следующая будет завтра, а дальше поглядим.

Вторую записку нашла перед ужином та самая Стася, и я тоже отметила, что потом ей надо будет дать бонус крутости какой-нибудь. А весь вечер до отбоя мы просидели в спальне тройняшек, и представляли, что сидим у печки в зимовье где-то по Култукскому тракту, и рассказывали истории — как бы могло быть и на самом деле, случись такая история.

А ночью мне предстояло подготовить и разложить следующую порцию записок — чтобы уже утром девчонки могли начать поиски.

Спать я пришла к себе, и с весьма таким боевым задором — пусть хоть кто начнёт заедаться, дам осветительным шариком в лоб. И пусть хоть отбивают, хоть проглатывают — мне без разницы.

Но на удивление, девчонки ни слова не сказали. Поглядывали украдкой, исподлобья — но молчали. И слава богу, пускай ложатся и скорее спят, что ли. А я заготовила тетрадку и карандаш, и решила дождаться, пока все уснут, а потом под предлогом посещения нужника выйти и дойти до крыла для наказаний, и пусть там сегодня никого не наказали, и я тогда всё сделаю.

Правда, соседки мои не спали, шептались — Стеша с Лизой, Тася с Настей, одна Маша сразу же заснула, её даже потыкали, но она не отзывалась, спала. Более того, мне удалось как-то прислушаться и услышать — о чём они там. Конечно же, они говорили о том, что я устроила какую-то активность для двух других комнат, а они, мягко говоря, в пролёте.

Всё правильно, красавицы, вы в пролёте. Я вас по умолчанию никуда звать не буду, а приму в игру только после того, как при свидетелях попроситесь. Пока же смотрите со стороны и кусайте локти.

Но усталость взяла своё, и девчонки уснули, а я для порядка поворочалась на кровати — та безжалостно скрипела, и если бы кто-нибудь ещё не спал, то непременно сказали бы какую-нибудь гадость. Тасе всё время говорили, хоть она у них и своя, а у неё тоже скрипучая кровать. Я попробовала сесть, нашарить тапки и подняться на ноги — прокатило, никто не шевельнулся. Что ж, вперёд.

Для начала я и впрямь добрела до соседствовавшего с девичьей умывальней девичьего же нужника — а вдруг кто меня засечёт? Начальство типа Ольги Зиновьевны явно же ещё не спит, и могут в любой момент выпереться проверять, все ли на местах и не шарахается ли ночью по корпусу припадочная Апрелкова, которая одним своим существованием уже всем плешь проела. Голохвостова шарахается, поняли, да?

На цыпочках я прокралась до любимой моей спальни, прислушалась — есть ли кто? Потом догадалась глянуть на засов — не заперто. Ура, вперёд.

Эта дверь тоже скрипела, и я вспомнила вчерашнюю ночь — вдруг получится войти, не открывая её? Закрыла глаза, представила пятачок между дверью и ближайшими кроватями, и шагнула… через какое-то непонятное место. Не то, чтобы неприятное, но задержаться там подольше и рассмотреть желания не возникало.

Спальню же я осмотрела, никого там не увидела и со второй попытки засветила серебристый шарик. Села на кровать, сложила тетрадку на тумбочку и принялась писать — ещё и чётким разборчивым почерком, потому что Стася не сразу разобрала, что я написала вчера. Надо, чтобы разбирали все, и вдруг вообще маленькие захотят присоединиться? Взять-то надо будет всех, кто захочет!