Истинная ведьма дракона (СИ) - Солейн Анна - Страница 7

Привет! Я вдруг поняла, что до сих пор не добавила в книгу визуал Алисы. Исправляюсь:)

Драконов отец не любил. “Да я скорее в монастырь уйду, чем хоть когда-нибудь хоть одному дракону руку пожму. В экзорцисты подамся, темный князь прости, и то лучше”.

“А драконы плохие?” — спрашивала я, когда была маленькой.

“Хуже, — мрачно отвечал отец. — Они идиоты”.

Так что… пожалуй, не так уж плохо, что под руку мне попался именно Сеймур.

Хоть отцу настроение испорчу. А то с чего он решил, что может просто так взять — и заставить меня выйти замуж из-за какого-то глупого пророчества?

Я, конечно, не самая правильная темная — да я даже на свое совершеннолетие никого не убила. Но управлять своей жизнью другим я не позволю.

Отец и Сеймур сверлили друг друга ненавидящими взглядами. Улучив момент, я оторвала нетопыренка от моей груди и сунула его глубокий карман юбки. Он был весь колкий, хрупкий и снова недовольно и пронзительно пискнул. Бедный кроха! Досталось ему. Но мог бы и помолчать!

— Именно так, — процедил наконец Сеймур.

Его рука сильнее сжала мою.

— Что ты сказал? — прищурился отец.

— Что я никуда не денусь.

Брови отца поползли вверх от такой наглости.

— Дракон? — прозвучал за нашими спинами заинтересованный старушечий голос. — Где дракон?

О…

Этого еще не хватало.

Бабушка…

— Где дракон? — переспросила она. Голос был скрипучий, любопытный.

За спиной отца раздались шаркающие шаги, а потом перед лицом у меня возникла бабушкина фигура.

Она была сухонькой старушкой в очках, с растрепанными седыми волосами и такой же, как у папы, упрямой линией рта. Всю свою жизнь бабушка посвятила науке: создавала разнообразные яды по заказам состоятельных людей, которые, конечно же, хотели бы остаться неизвестными. Ценили бабушку настолько, что ее счет в банке почти сравнялся с размером казны одного южного королевства.

Ее муж, мой дедушка, умер при крайне загадочных обстоятельствах: просто не проснулся однажды после того, как вдруг решил развестись.

После этого бабушка изменилась: она забросила все дела, сказала, что всю свою молодость отдала не тому человеку и постылой работе, но уж старость-то проведет так, как надо. И пропала на несколько лет. Чем она там занималась, известно одному темному князю, но вернулась бабушка крайне довольной, загорелой и помолодевшей.

“Мама, — не обрадовался ей отец, открыв ей дверь. — Я думал, ты съехала”.

“Я вернулась присмотреть за внучками! А то знаю я тебя, вырастишь из них слюнтяек!"

— И правда дракон! — восхитилась бабушка, всплеснув руками.

Вокруг было темно, только окна особняка Фиаров горели поодаль, и я запоздало поняла, что Сеймур, должно быть, тоже отлично видит в темноте, потому что дезориентированным он не выглядел.

Да кто он такой? Ладно, дракон, но… видит в темноте, легко справляется с отцовской магией, моя на него вообще не действует… Это… плохо. Потому что совершенно непонятно, что с ним делать. И это пугало. Сеймур — пугал.

— Меня зовут Джеймс Сеймур, — проговорил он.

Бабушка прищурилась и подошла ближе. Потом еще ближе — встала почти вплотную к Сеймуру. Задрав голову, всмотрелась ему в лицо.

— Это ваша рука сейчас у меня на заднице? — светским тоном спросил Сеймур и шагнул назад. Ко мне ближе, от бабушки, соответственно, подальше.

— Драконов у меня еще не было… — проговорила бабушка, плотоядно глядя на Сеймура. — Дракона-то мне и не хватало.

Тот хмыкнул, отошел еще подальше и на всякий случай встал справа от меня. И снова — взял за руку.

Не было бы рядом отца, перед которым нужно ломать комедию, — я бы уже искала способы ему эту руку оторвать.

— Рад с вами познакомиться, миссис Фиар, — самым мягким и обаятельным тоном, который действовал безотказно на всех преподавательниц, произнес он.

Ну… ну типичный Джеймс Сеймур!

Бабушка разулыбалась и, кажется, покраснела. И да, никакая темнота не могла этого скрыть.

— Зови меня Милли, дорогуша, — игриво предложила он.

— Меланхолия, — недовольно поправил отец. — Тебя зовут — леди Меланхолия Фиар. И тебе девяносто. Два. С половиной.

— Это для чужих, а мы же — почти родня? — отмахнулась бабушка. — А девяносто — это новые двадцать. Но тебе не понять.

В этот момент терпение Азраила закончилось. Он перегнулся через отца и носом центральной головы ткнулся Сеймуру в лицо. Нос Азраила и лицо Сеймура были примерно одного размера.

Алые глаза мигнули, из пастей Азраила вырвалось рычание.

Рычание стало тихим, угрожающим, голодным — все вокруг задрожало, как будто вот-вот должно было начаться землетрясение. От хлынувшего в лицо потока воздуха пришлось прищуриться.

Азраил открыл пасть на центральной голове пошире, с огромного языка капнула вниз слюна.

— Сын, убери свою собаку от дракона, а то он сейчас закончится, — заволновалась бабушка. — Такая красивая голова, ее нельзя откусывать!

Отец лениво закинул самострел на плечо.

— Ничего не могу сделать, мам, Азраил дрессирован на то, чтобы отлавливать чужих. А этот тут явно без разрешения.

— Сын!

— Мама!

— Папа!

— Дочь!

— Джеймс, отойди! — крикнула я и закрыла собой Сеймура.

Сеймур вышел из-за моей спины и коротко по-драконьи рыкнул.

Азраил осекся, а потом вдруг коротко, как щенок, скульнул. Попятившись, он грохнулся на огромную задницу и попытался свернуться в клубок.

Отец досадливо обернулся на Азраила и вздохнул. “У что ж ты так… Азраил! Фас же!”

Прозвучал жалобный скулеж, и Азраил отполз подальше.

— Знай наших! — обрадовалась бабушка.

Сеймур дернулся и снова переместился на другую сторону от меня — подальше от нее.

— Миссис Фиар, ваша рука опять была у меня на задн…

— Зови меня Милли, я уже просила.

На некоторое время повисла тишина. Сеймур, привычно уже, схватил меня за руку и вцепился в нее покрепче.

— Ты мне не нравишься, — проговорил отец, проследив за его жестом.

“Это взаимно”, — едва слышно процедил Сеймур.

Что ж, знакомство с родителями состоялось.

— А пойдемте пить чай! — радостно предложила бабушка. — Мой особый травяной сбор.

— Я думаю, Джеймс не пойдет, — уронил отец. — У нас тарелок столько нет. И чашек. А к Алисе там жених пришел. Которого я выбрал. Так что, Джеймс Как-Тебя-Там, не обессудь…

— Джеймс пойдет, — резко откликнулся Сеймур. — А попить я могу и из стакана. Хотя нет. Жених попьет из стакана, а я — из кружки. Я же все-таки муж, а он все равно уже уходит. Дома будет из кружек пить.

— Ну какой чудесный гость! Пойдем!

— Миссис Фиар, ваши руки…

— Милли.

— Милли, ваши руки — снова не там, где должны быть.

— Ах, бабушка совсем слепая. А тут темно. Дай-ка я возьму тебя за локоть!

— Это не локоть, — с ледяным спокойствием откликнулся Сеймур и поменял нас местами так, чтобы рядом с бабушкой шла я.

Обнял меня за талию.

Да чтоб тебя.

О том, почему я не сделала ни одного движения, чтобы отстраниться от него подальше, я решила подумать потом. Уж точно не потому, что, как выяснилось, я... любила объятья? Какой кошмар. Просто до этого момента меня ни разу не обнимали, и, если представить, что это не Сеймур, а кто-то менее тупоголовый и самодовольный…

Хоть бы отец не узнал! Нетопыренок в кармане пискнул, и я от страха споткнулась. Упала бы, если бы не рука Сеймура. Да князь же тьмы! Дай мне сил...

Так мы и пошли вперед, к старому местами обветшалому особняку, который прятался за высокими коваными воротами. На его месте когда-то в одиноком доме на лесной опушке жила Моргана Фиар.

Этот особняк был не жилым уже лет двести до того момента, как мои родители решили здесь осесть и создать ферму. И на нем это сказывалось. Он был... не очень-то приспособлен для жизни, один Чак чего стоил.