Истинная ведьма дракона (СИ) - Солейн Анна - Страница 34

— Если убьет — то я его даже зауважаю. Ненадолго.

Когда Сеймур приблизился к экзорцисту, кусачая тыква и несколько таких же зубастых и таких же голодных товарок, которые к ней присоединились, заинтересованно его окружили. Сеймур так же заинтересованно протянул к ним руку, а потом обернулся к экзорцисту, что-то ему сказал и махнул в направлении особняка. Тыквы, повинуясь его жесту, обиженно остались на месте.

— Какую змею на груди пригрели, — вздохнул отец. — И никакой управы на него. Полюбуйся, дочка!

— Это уму непостижимо! — услышала я, когда экзорцист в сопровождении Сеймура приблизился к воротам. — Средь бела дня! Возмутительно! Этому нужно положить конец! Лорд Фиар! Что вы на это скажете?!

Экзорцист оказался высоким мужчиной с благородной лысиной на макушке и совсем не благородными пучками седых волос вокруг нее. Ряса его сейчас имела весьма потрепанный вид, к груди он прижимал небольшую книжицу в черном переплете.

— Скажу, что мне это подкинули, — ответил отец, спускаясь с крыльца ему навстречу.

— О чем вы? — моргнул экзорцист.

— А вы?

— У вас кусачие тыквы в поле!

— Вот их и подкинули, — радостно подтвердил отец. — Это не мои, сам в шоке. А вы, собственно, какими судьбами?

Экзорцист покраснел от злости.

— Я положу этому конец, лорд Фиар! Имейте в виду! — рявкнул он. — Указом его величества короля я уполномочен провести проверку вашего имения и деятельности вашей фермы — и я доложу его величеству обо всем, что обнаружу! О каждом проступке! О каждом…

Договорить он не успел, потому что как раз в этот момент Азраил, справившись со страхом перед Сеймуром, подошел ближе и ткнулся носом средней головы в затылок экзорциста. Окрестности огласил крик, экзорцист отпрыгнул от Азраила, прижимая книжицу к груди.

Вздохнув, Сеймур встал между ним и Азраилом, не давая Азраилу ни малейшего шанса перекусить.

“Чернил побольше возьми, — услышала я его досадливое бормотание. — Тут докладывать и докладывать, на повышение можно заработать, если все правильно сделать…”

— То, что происходит на моей земле, — это мое дело, — рявкнул отец. — И вашему королю это отлично известно! Хочу тыквы выращиваю — хочу сорняки!

— Только до тех пор, — ядовито начал экзорцист и выудил из книжечки сложенный в несколько раз зачарованный лист бумаги, — пока вы не нарушаете законы, никому не вредите и не способствуете тому, чтобы другим причинялся вред. — (Совершенно не гуманные к темным законы у этой страны, к слову.) — У меня есть заявление от миссис Прист о том, что вы наложили чары, лишающие разума, на ее сына! И она просит принять меры! Поэтому я здесь.

Все повернулись к Ронни.

— Может, вы тогда его заберете — и дело с концом? — с надеждой спросил Сеймур. — Нам не жалко!

— Каким таким нам, деятель?! Нет никаких нас!

— Мам! — возмутился Ронни.

Я сжала виски и зажмурилась.

Вот бы проснуться.

***

Всю жизнь я думала, что наш фамильный особняк ужасно беспокойный. Здесь шагу нельзя было ступить без того, чтобы наткнуться на призрака, или угодить в ловушку, или просто помешать заниматься своими темными делами кому-то из домочадцев. Здесь все всегда шумело, стучало, выло, отзывалось на каждый жест сквозняком или скрипом, тыкалось в тело углами и поворотами, шептало, звенело и временами даже кукарекало.

Но с появлением экзорциста и Сеймура я пересмотрела свое понимание слово “беспокойный”.

До этого, оказывается, наш дом был тихой гаванью.

— Уверены, что хотите зайти? — осклабился отец, когда экзорцист только ступил на крыльцо с самым решительным видом.

— Еще и с этой ужасной подвеской! — прижала ладонь к щеке тетушка Люсиль, глядя на крест, красующийся на груди экзорциста.

— Отойдите с дороги, — грянул экзорцист и решительно шагнул в дом — “вместилище греха”, как он его окрестил.

Шагнул — чтобы тут же шарахнуться от высоченного чучела полумедведя-полуволка, которое подкралось к двери. Жалобно вскрикнул и выставил крест вперед.

— Вас там что теперь, по объявлению набирают? — едва слышно проворчал Сеймур, за что удостоился уважительного и удивленного одновременно взгляда моего отца.

А потом, пока экзорцист с горем пополам принялся инспектировать особняк, отец решительно увел куда-то Сеймура, а я осталась в гостиной с Ронни и его мамой.

Нужно было проследить, чтобы они не мешались под ногами и случайно себя не убили, дав экзорцисту законное право всех нас арестовать и сжечь за причинение вреда невинным жителям близлежащей деревни. К слову, я считала, что раз уж в близлежащей деревне до сих пор есть жители, то не такие уж мы и страшные темные, можно нам за это выдать определенный кредит доверия!

— Каковы ваши намерения в отношении моего сына, Алиса? — прищурилась вдруг мама Ронни, бесстрашно отпивая немного чая. — Давайте наконец поговорим как взрослые люди.

— Мам! — возмутился Ронни.

— Потом спасибо скажешь! — отрезала она. — Не хватало еще, чтобы ты сгорел!

— Сгорел? — переспросила я.

Это что-то новенькое!

— А то! — поставив чашку на стол, уперла она руки в бока и обернулась ко мне. — Думаете, я не знаю? Мы, думаете, забыли? Кто влюбится в ведьму — тот быстро сгорит! Это все знают! Думаете, мы вашу прапрабабку забыли?

— Прапрабабку? — вздрогнула я и подалась вперед. — Что вы имеете в виду?

Мама Ронни недоверчиво хмыкнула.

— Думаешь, мы не знаем? Ходил тут к вашей прапрабабке один. А потом — сгорел! С моим сыном такого не случится! Он с темной из рода Фиар не свяжется!

— Мам, это все сказки!

— Что за сказки? — я подалась вперед и схватила Ронни за руку. — Расскажи.

— Только… — выдавил Ронни. — Только если ты согласишься наконец прогуляться со мной!

Я моргнула. Судя по его решительному тону, спорить было бесполезно.

***

Оказалось, что в деревне отлично помнили светловолосую девушку, которая жила на опушке леса. Как раз там, где сейчас стоял особняк Фиаров.

— К ней все ходили лечиться. Она была ведьмой, — припечатал Ронни, и я едва не споткнулась о камень на дорожке, по которой мы прогуливались.

Лечиться? К темной ведьме?

Вот это они затейники.

— А, это, видимо, кто-то другой, — выдохнула я.

— Моргана. Ее так звали. Так у нас говорят.

Чего?! Моргана кого-то лечила? Но как?

Как она могла лечить? Магия темных может только калечить. Мы не умеем лечить!

Это нонсенс!

— К ней ходили лечиться и за советом — об этом все знают, — невозмутимо сказал Ронни.

А я почему не знаю?.. Конечно, мы не общались тесно с деревенскими… но как мы могли проворонить то, что они, кажется, знают про Моргану больше нас?

— И что произошло? — спросила я.

Ронни пожал плечами.

— Никто не знает. Известно только, что к ней сватался, кажется, герцог.

Герцог? Дракон?

— И что?

— И она его сожгла. И исчезла. “Кто влюбится в ведьму — тот быстро сгорит”, — повторил он слова матери. — Так Моргана сказала перед тем, как исчезнуть.

Я задумалась.

Ну, она могла так сказать, да. Моргана была тем еще…

“Троллем”, — сказал бы, наверное, Сеймур или один из его дружков.

Я бы предпочла более мягкий вариант, все-таки об основательнице рода идет речь!

Моргана была… большой любительницей пошутить, вот. Чего только стоят ее предсказания!

О Моргане мы знали благодаря ее дочери — Ариадне. Она была второй в нашем роду, она сохранила книгу предсказаний матери и начала вести книгу рода, назвав основательницей Моргану.

Но в ней не было ни слова о том, что сейчас мне рассказывал Ронни.

Странно, что у деревенских сохранились об этом легенды, а у нас — нет.

— Алиса, — позвал Ронни и обернулся ко мне.

Я растерянно уставилась на него. Мы были почти одного роста, Ронни отставал всего на пару дюймов. Сейчас, благодаря яркому солнечному свету, стало особенно заметно, что у него на коже — россыпь мелких веснушек.

— Я хочу, чтобы ты знала: мои намерения серьезны. И пускай сейчас я не кажусь не лучшим вариантом — но так будет не всегда.