Истинная ведьма дракона (СИ) - Солейн Анна - Страница 30

Он протянул руку, чтобы дотронуться до моей щеки.

Дыхание перехватило, время как будто замедлилось.

— Магия хаоса? Хтоническая? Что ты имел в виду?

Я увернулась от его руки.

Я терпеть не могла чужие прикосновения, еще с детства. У нас в семье не были приняты объятья и поцелуи, упаси Проклятый, может, нам еще и чувствами друг с другом делиться?..

Когда мне исполнилось семь и я обнаружила дыру в заборе, я начала сбегать из дома в деревню неподалеку: мне было интересно поиграть с другими детьми. Те из-за моих волос не сразу понимали, кто я, а когда понимали… В общем, с тех пор я не люблю чужие прикосновения особенно сильно. И людей. Людей тоже не очень люблю.

Сеймур отвернулся.

— Курятник за особняком? — он принялся спускаться с крыльца.

— Сеймур, не уходи от ответа! — возмутилась я, нагоняя его.

— Ты же ушла.

Я замерла.

— Не понимаю, о чем ты! Сеймур!

Он обернулся, и я едва не врезалась в его широкую спину. И в его широкое… все остальное.

— Я говорю о том, Фиар, что обязан разобраться с тем, что здесь происходит. Это мой долг. Но мне что, костром тебе пригрозить, чтобы ты начала со мной разговаривать?

— Сеймур…

— Почему ты не сказала сразу, зачем тебе понадобился фиктивный муж? Чего еще я не знаю?

— Да что на тебя нашло?!

Он наклонил голову и скрестил руки. За его спиной зарозовел рассвет.

— Что такое “Извлечение души”, о котором я прочитал в той тетради?

Я поджала губы и скрестила руки на груди, скопировав его жест.

— Это дело Фиаров. Не твое. И вообще — я первая спросила. Что еще за подземная магия?

— Это дело моей семьи, — в тон мне ответил Сеймур. — Не твое.

Между нами повисло молчание.

Остался только стрекот ночных насекомых, какой-то далекий вой и выразительная тишина где-то там, где от Сеймура прятался наш храбрый трехголовый охранник Азраил.

— Как тебя на самом деле зовут?

— Почему ты не дала мне поговорить с твоим отцом?

— С чего ты взял, что происходящее здесь касается тебя? Какой еще долг? Откуда ты так много знаешь обо… обо всем!

— Почему у тебя светлые волосы? — поднялся Сеймур на ступеньку выше, и мы оказались вплотную друг к другу. — Что у тебя за видения? Чей ты слышишь голос? Что было в тетрадке? — Он замолчал, вглядываясь в мое лицо. — Видишь, Фиар. Как ни крути, но у меня вопросов больше. Пойдем. А то мало ли, какая у вас тут нечисть еще обитает. Яйца закончатся раньше, чем я до них доберусь.

Он спустился с крыльца и направился налево. Там в самом деле располагался курятник. А еще — какой-то старый мусор, ядовитые цветы, “будка” Азраила, размером с неплохой такой дом… Фамильное кладбище опять же.

О, топор.

Я тряхнула головой, увидев вожделенный предмет, висящим на стене сарая. Посмотрела на Сеймура. Потом на топор. И снова на Сеймура.

Ладно, это подождет.

Он мне еще пригодится.

Стоило нам подойти к курятнику, как сонную тишину утра разорвало громкое кукареканье.

— Да чтоб их, — проворчал Сеймур. — Ненавижу петухов.

Я удивленно подняла брови.

Я только-только привыкла к тому, что Сеймур знает, откуда берутся яйца, а тут он со знанием дела заявляет, что ненавидит петухов. Где Сеймур, золотой столичный мальчик, сорящий деньгами, вообще умудрился до этого момента встретиться с петухами?

— Почему? — ляпнула я.

— Потому что спать под их кукареканье вообще не могу, — проворчал Сеймур, обходя курятник.

Он взялся за ручку двери и одновременно с этим по ночному воздуху поплыло характерное: “Угрх”. Сеймур опустил взгляд на землю.

— Фиар. Это. Что?

— А, он двери подпирает, — отмахнулась я, все еще думая о… о Сеймуре. Проклятье! С каких пор я начала о нем думать так часто и без раздражения? — Отодвинь просто.

— У вас спящий зомби подпирает дверь курятника?! — возмутился Сеймур, обернувшись ко мне.

Я моргнула и уставилась на курятник.

— Ну… да?

Мне казалось, что даже зомби, который, лежа на боку, спиной прислонялся к двери, посмотрел на Сеймура удивленно. Хотя он, конечно, не мог удивляться. Он мог, собственно, прислоняться к двери. Ну и носить свой отлично сохранившийся парадный костюм.

А что Сеймура так удивило? Это удобно! Нет, вообще говоря, зомби обычно использовали для других целей. Темные маги поднимали мертвое воинство из могил, чтобы низвергнуть врагов. Но… как бы помягче сказать. Времена сейчас не те. Враги у нас конечно были, но поднимать темное войско — зачем? Это энергозатратно, да и не всегда эффективно. Хотя в комнате отца, где он хранил трофеи прошлых лет, я видела несколько объявлений о том, что разыскивается некромант, который стоит за восстанием зомби из могил городского кладбища. И что бургомистр обещает ему щедрое вознаграждение… только пожалуйста, можно убрать зомби из города?.. хотя бы из ратуши?..

Но с тех пор времена, конечно, изменились: отец занялся… фермой. А зомби, стыдно сказать, даже землю вскопать не могут. Что касается конкретно этого, который спал рядом с курятником...

Отец говорил, что когда я родилась, на семейном кладбище ожили все могилы и мертвецы восстали. Их кое-как удалось упокоить, а этот — отбился от стаи сородичей и спрятался возле курятника, свернувшись у двери клубком. Обнаружили его на следующее утро совершенно неожиданным образом: соседские мальчишки, которые каким-то чудом проскользнули мимо Азраила, попытались проникнуть в курятник. Они думали почему-то, что мы прячем здесь сокровища (а мы цивилизованные люди, вообще-то, и сокровища храним на анонимных счетах в банках). Наткнувшись на зомби, мальчишки подняли такой визг…

Как бы то ни было, отец после этого решил, что одного зомби вполне можно оставить. Может, из чувства ностальгии. Может, из природного желания сберечь хозяйство от посягательств соседей. Может, из любви к тому, чтобы пугать незваных гостей.

— Зомби? Серьезно?

А что такого? Отец его даже заморозил, чтобы сохранился получше.

— Тебе помочь его отодвинуть?

Сеймур отмахнулся и поморщился, услышав новый петушиный крик.

— Да ладно, этот хоть молчит. А вот петухов наверняка придумал ваш темный князь. Никогда не понимал, как под их крики можно спать.

— А надо? — осторожно спросила я. — Спать?

Когда и как Сеймуру приходилось спать под петушиные крики?

Сеймур отодвинул зомби от двери, заботливо устроив его на траве рядом с дорожкой, и дернул на себя створку.

— В детстве было надо. Отец считал, что мы все должны уметь, так что мы жили на ферме и… — Сеймур недоговорил, оглядывая ровные ряды насестов с дремлющими курами. — О, вот оно. — Обрадовался он, наконец найдя взглядом гнезда. — Фиар, у нас богатый улов. Корзина тут есть? Есть, отлично.

Ничего не понимаю.

Скрестив руки, я наблюдала за Сеймуром.

— Заключим договор, Фиар.

Я все еще смотрела на корзину, которую Сеймур сжимал в руке. Потом — на саму руку, на широкие плечи, мощную шею с острым кадыком и щетиной — будь проклято ночное зрение.

— Договор?

Сеймур шагнул ближе, почти вплотную ко мне. Почему он все время подходит так близко? И… можно делать это не в курятнике?! Потому что странные чувства, которые поднимаются у меня внутри от его близости, совершенно не вяжутся... с курятником!

— Договор, Фиар. Мы на одной стороне, как ни крути. Ты рассказываешь все, что знаешь, мне. Я рассказываю все, что знаю, тебе. И мы вместе… — Он окинул выразительным взглядом воздух вокруг меня. — Решаем, как от этой дряни, которая уже почти внутри тебя, избавиться. По рукам?

Он протянул мне ладонь.

Я подняла свою и нерешительно замерла.

— У меня есть условие. Ты ничего не говоришь моему отцу, — выпалила я и помедлила. — И когда все закончится — мы разведемся. И проведем ритуал, чтобы избавиться от меток. Ты пойдешь своей дорогой. Все вернется на свои места. Ты — отдельно, я — отдельно. Вот теперь по рукам.