Истинная ведьма дракона (СИ) - Солейн Анна - Страница 10

Что со мной?

Откуда такая слабость? Почему она накатила в тот же момент, когда я вошла домой? Это же… мой дом. Где это видано, чтобы ведьму не принимал собственный дом?!

Мне показалось, я увидела какой-то непонятный дым, который утекал от моих ступней куда-то в пол, в подвал, но… он уже исчез.

Да что это?

Скосив взгляд на Сеймура, я увидела, как он настороженно оглядывает что-то вокруг меня и протягивает ко мне руки, как будто готов меня ловить, если что. А отец… А отец настороженно оглядывал Сеймура.

— Слышь, Как-Тебя-Там…

— Джеймс Сеймур, — нахмурился он. — И нам лучше не стоять на пороге.

“Да что тут у вас творится?” — пробормотал он.

Оглядевшись, Сеймур уже зашагал в глубь особняка. Я почему-то зашагала вслед за ним. Почему?.. Ах да, он схватил меня за руку.

Мысли путались.

Обычно холл нашего дома производил гнетущее впечатление на гостей: темный, наполненный сквозняками, негостеприимный и жуткий. С чудовищным чучелом у лестницы, которое было похоже не то на медведя, не то на вставшего на задние лапы огромного косматого волка.

Но Джеймс, кажется, вовсе не обращал на это внимания.

— Дочь, ты кого в дом привела? И не могла себе хоть родовитого дракона найти? — проворчал отец. — Сеймур! Что это за фамилия? С таким даже разводиться стыдно. Он вообще кто? Лицо какое-то знакомое…

Были у меня подозрения по поводу того, кто такой Сеймур. Но я изо всех сил надеялась, что ошибаюсь.

— “Меньше знают — реже пытаются насадить на вилы”, — прочитал Сеймур наш фамильный девиз.

Он остановился у горящего камина и рассматривал наш фамильный герб, на котором изображены были, собственно, вилы.

Отец, посмеиваясь, говорил, что нам на роду было написано быть фермерами.

Бабушка говорила, что что это не вилы, а трезубец, а шутки у отца дурацкие.

Мама говорила, что если еще раз хоть кто-то помешает ей отсыпаться после тяжелой рабочей поездки, результатом которой стали несколько внезапных смертей в других семьях и страшная мигрень у нее лично, то она всех причастных насадит на вилы. Или на трезубец. Ей без разницы.

— Алиса, как ты себя чувствуешь? — обернулся ко мне Сеймур. — Может, хочешь прилечь?

Чувствовала я себя преотвратно. Голова кружилась, ноги были ватными, во рту пересыхало, а в ушах шумело, как будто рядом звучало одновременно больше десятка голосов.

Еще один дурной знак. Чтобы ведьме стало плохо в собственном доме?! Ничего. Я со всем разберусь.

— Прекрасно.

Сеймур прищурился.

— Кажется, я забыл об одном ритуале.

— Каком?

— Жену носить надо на руках. А ну иди сюда.

— Нет уж, — отшатнулась я.

— Давай-давай, мне же надо показать твоему жениху, кто тут главный. У кого жена на руках, тот все вопросы и решает.

— Сеймур, убери от меня руки!

— Алиса! — раздался за моей спиной ломающийся мужской голос. — Алиса, я так ждал тебя!

Обернувшись, я застыла.

— Ронни? Ты что тут делаешь? Еще и… в таком виде.

Ронни был сыном наших соседей, тощим, рыжеволосым и нескладным. Они тоже были фермерами, но совершенно обычными, кажется, у них даже магии не было. Как Ронни здесь оказался? Почему он одет в костюм? И что у него в руках? Это что, цветы?

— Будь моей женой, Алиса! — выпалил Ронни и протянул мне букет.

Я отшатнулась.

Что?

Отец, обогнув Сеймура, встал рядом с Ронни и обхватил его за плечи.

— Ну? Дочка, ты посмотри, какая партия!

Он издевается?

Сеймур окинул взглядом Ронни. Скрестил руки на груди и любопытно прищурился.

От удивления у меня открылся рот.

Ронни?

— Отец, ты шутишь?

— Я похож на того, кто шутит?

Нет, ты похож на того, кто сошел с ума!

А… А Ронни?! На него что нашло? Отец ему угрожал? Мы с Ронни были ровесниками, росли на соседних фермах, но, конечно же, не играли друг с другом. Соседские дети не стремились со мной дружить. А я... Как с ними играть? Если бы я сказала отцу, что иду в гости к соседям, он бы ответил: “Возьми с собой лису и запусти ее в их курятник”. Это значило — сделай все, чтобы испортить им жизнь, если хочешь поджечь дом — не сдерживайся, ты же Фиар, тебя должны бояться. Наверное, надо было так и поступить, но…

Я все-таки была какой-то неправильной темной. Мне не хотелось этого делать, как не хотелось проклинать всех тех, кто дразнит меня в академии, хотя стоило бы! Но… когда я была ребенком, отцу я врала, что у меня полно дел поинтереснее, чем встречи с какими-то соседями, которым скучно даже пакостить. А сейчас красочно рассказывала в письмах о том, как в академии все меня боятся.

Как бы то ни было, с Ронни мы пересекались только на ярмарках, где отец продавал самые обычные тыквы, прекрасные, по самой низкой цене. Иногда, правда, подбрасывал покупателям кусачие — просто ради развлечения. Кусачие тыквы, которые он в промышленных масштабах выращивал на своей ферме, вообще-то были запрещены на территории всего нашего королевства и нескольких соседних — потому что были по-настоящему опасными и способными убивать. Собственно, сочетание этих двух факторов и делало их такими ценными, а ферму отца — такой доходной.

— Алиса, я долго думал, — начал Ронни, тыча в мою сторону букетом. — И я предлагаю тебе стать моей женой. Я тебя люблю.

Что?!

Он… под зельем, это точно. Может, отец его убил и сделал зомби?

Отец поморщился и хлопнул Ронни по спине.

— Ну вот это было лишним, конечно. В общем, дочка…

Сеймур выступил вперед.

— Понимаешь, Ронни, тут есть одна проблема.

— К-к-какая?

— Я.

Сеймур умудрился коротко рыкнуть, произнося это, и мне почудился вокруг его фигуры ореол золотого дракона.

— А в-в-вы кто?

— Муж. — Он протянул Ронни руку.

Ронни отступил и явно попытался спрятаться за отца.

Сеймур, помедлив, обернулся.

— Алиса, у тебя какой-то пугливый жених.

— Я буду… бороться за Алису! — выпалил Ронни.

Сеймур, посмотрев на него, выгнул бровь. Точно так же выгнул бровь отец, но, бросив взгляд на Сеймура, встрепенулся и скорчил доброжелательное выражение. Смотрелось на его лице это угрожающе и непривычно.

— Молодец, — похвалил он. — Я в тебе не ошибся. Борись, я помогу. Алиса…

— А давайте пить мою фирменную настойку! — радостно воскликнула появившаяся в холле бабушка.

Я моргнула. Очки бабушка где-то потеряла, седые волосы — распустила. И… О, она переоделась. И если кто-то думает, что обтягивающие черные платья в пол не идут тем, кто старше восьмидесяти — пускай рискнет здоровьем и скажет об этом моей бабушке.

Смотрела бабушка исключительно на Сеймура. Плотоядно так. Как Азраил на соломенное чучело, которое ему совсем нельзя было трогать (но очень хотелось, так что чаще всего чучело все-таки с поля пропадало, и найти удавалось только ошметки соломы).

— Здравствуйте! — проговорил Ронни.

Бабушка осеклась, как будто впервые его увидела.

— Ты все еще здесь? Я думала, ты приходил собирать мелочь.

— Какую мелочь?

— Для церкви. — Она похлопала себя по бокам, но увы: платье такого формата не предполагало не только карманов, но даже белья, надетого под него.

— Я… Меня зовут Рональд Морриган! Я… — Он замялся,

— Жених Алисы, — услужливо подсказал Сеймур. — Ты не стесняйся, все свои.

Бабушка быстро обвела всех присутствующих взглядом, а потом прищурилась, глядя на Сеймура:

— Отлично, значит — ты теперь свободен?

Сеймур кашлянул. И самое обидное — удивленным он не выглядел. Как будто воспринимал как должное то, что с ним заигрывают… да все подряд! Даже моя бабушка. Не хватало только…

В этот момент в стену над головой Сеймура вонзился нож.

— Мара! — воскликнул отец. — Что ж ты его так убиваешь? Ты же его так не убьешь!

...Только Мары.

Замерев, я наблюдала за тем, как моя младшая сестренка спускается в холл по широкой лестнице. Маре было тринадцать и она…

— Если бы я хотела его убить — я бы убила, — тихим шелестящим шепотом откликнулась Мара.