Брак с гарантией (СИ) - Рам Янка "Янка-Ra" - Страница 1

Ну вот, мой новый дом. Зрелище так себе. Но руки есть, всё исправим.

Зато практически в центре города.

Стою во дворе, оглядывая новые владения.

На старой верёвке соседской половины висит белый женский комбинезон. Странный. На одной его широкой нелепой брючине принт из крупных графичных рыб, на второй — пусто.

Даже представить не могу, кто и куда мог бы его носить. И кто его тут оставил, вообще.

— Север! Ты чо, партизан, ни слова не сказал, что переезжаешь! Встретили бы! — заваливают во двор братья.

Жму по очереди руки, сначала Добрыне, потом Нику. Я с Саяновыми друг другу седьмая вода на киселе. Но в детстве вместе тусовались у общей бабки, пока не померла. Дружили. Ник тогда совсем мелкий был. Добрыня уже подросток. А я где-то между ними.

— Да не хотел напрягать.

Вещей у меня — два чемодана. Оставил вообще всё. Там дочка... Только свою тачку забрал.

Вытаскиваю чемоданы из машины.

Отдаю братьям. Сам достаю кота.

— Это Иваныч мой.

Кота забрал. Жене он не нужен. А для меня память о друге.

— Ты пассатри, как глаза закатил! — угорает над котом Ник. — Цокнуть только осталось. Бывалый!

Пытается погладить. Получает раздражённо лапой по руке.

Иваныч — помесь бульдога с носорогом. Родители явно были породисты, и как все аристократы, по характеру — не очень. Иваныч унаследовал. Возможно, даже превзошёл.

— Ну и морда! — с сомнением смотрит на него Добрыня. — Ты чо — его бензином кормишь?

Да, генетика у аристократов тоже хромает. И Иваныч собрал дефекты.

Морда у нас выразительно недовольная, суровая. Непропорционально длинные клыки торчат вниз, искажая морду лица и придавая свирепости.

Помимо этого, Иваныч мнит себя периодически кормящей матерью. И без зазрения совести пиздит отовсюду котят и тащит домой. И вообще, всё тащит.

— Иваныч у меня рецидивист, киднеппер. Последний раз вообще цыпленка откуда-то припер.

Разворачиваю его мордой к Нику.

— Вот этот дядька — мент. Будешь воровать чужой приплод, он тебя посадит!

Смеясь, заходим в дом.

— А семейство-то где? — оглядывает убитую хату Добрый.

— А всё, нет больше моего семейства, — отпускаю первым кота и взъерошиваю растерянно шевелюру.

— В смысле?!

— Развелись.

— Понятно... — дергая бровями, переглядываются мужики.

Добрыня ставит коньяк на стол, доставая из пакета рюмки.

— Рассказывай...

— Да... — морщусь. — Рассказывать особенно нечего. Сашеньку мою распрекрасную понесло в "люкс". А я не "люкс", я надежный, как мой уже побитый жизнью, но вездеходный Ровер. "Эконом", как она выразилась. Зацепило...

— Ну, послушай, мало ли что женщина в ПМС ляпнула от обиды, можно же как-то ей мозг продуть, смазать там... — разливает Добрыня. — За приезд!

Чокаемся.

— Понимаешь, Добрый... Такой "эконом", как мы, спасает этот "люкс" из всех пиздецов. В авариях достаем, при пожарах на руках выносим... Врачи у нее — эконом, менты — эконом! А у меня друг полгода назад погиб, такую вот люксовую спасая. В общем, нет. Пусть ищет себе "люкс", раз я не устраиваю. А дочка подрастет и...

Заберу!

— Ты понимаешь, в чем пиздец. Я же всё для неё… Мы с ней познакомились, когда я ее из горящей тачки вытащил. Захотела замуж — пожалуйста! Захотела в Москву, я замутил перевод из Сибири в Подмосковье. А потом Сашенька захотела губы… Ладно, черт с тобой. Потом — сиськи. О-кей! Лишь бы ты улыбалась! А потом новые подружки ей объяснили, что я не предел мечтаний с её данными! Нахуй это всё. Чтобы я еще хоть каплю своей жизни потратил на баб… Нет. На этом всё. Аскеза у меня. Дом я продал, купил им с дочкой квартиру. Буду Алиску на каникулы пока забирать. Я сменами работаю, по-другому- никак. Она ещё у меня маленькая, одну не оставишь.

— Если что, у тебя и братья есть, — тянет мне пятюню Ник. — Приглядим! У Добрыни, знаешь, Вера какая?!

— Какая?

— Вот с таким сердцем человечище! — разводит руки, показывая величину сердца.

— Да? Я что-то уже и не верю, что такие женщины бывают. Добрый, в свою бригаду возьмёшь?

— Вакансий нет, Север. Но что-нибудь придумаем.

— А чо хата такая убитая? — проводит Ник по обшарпанному косяку рукой.

— На что хватило, — развожу руками.

Хотя на фото риэлтора выглядела приличнее.

— Отремонтирую, второй этаж дострою. Зато в центре и своя земля есть. По цене земли, считай, и купил.

— На двоих хозяев дом, да?

— Да.

— А кто там?

— Никого пока. Продаётся. Поможете старый хлам вытащить? — дергаю деревянную дверь кухни.

Вместо стекла в двери фанера.

— Не открывается... забита, что ли, не пойму?

Упираясь в косяк одной рукой, второй рву на себя со всей силы.

Треск...

И дверь отлетает вместе с петлями.

Взвизгнув, какая-то полуголая пигалица с кудрями во все стороны закрывает рукой грудь. С головы падают на пол массивные наушники. В ужасе глядя на меня, хватает со стола огромный разделочный нож, выставляя лезвием в мою сторону.

— Вы кто?!

— А Вы?..

Разложив на столе кухни документы, мы вчетвером таскаем их из рук в руки, чтобы ознакомиться.

Соседка моя уже приодета в великоватый ей махровый халат с принтом Губки Боба в полный рост.

Мелькнувшие на мгновение зачетные формы полностью рассексуалены.

Один глаз довольно ярко накрашен, второй нет.

С подозрением смотрит на технический план моей половины и мой паспорт. Имитируя вид серьёзной женщины, даже нацепила на нос очки. И озадаченно покусывает губу.

Как бы ей подсказать, что в халате с Бобом и одним накрашенным глазом имитировать важность бесполезно.

Мадам вообще архи странная...

— Дозоров Север Гордеевич... — сравнивает данные с паспортом.

Поднимает на меня взгляд.

— Это не настоящее имя, — подозрительно. — Нет такого имени — "Север".

— Ага. И паспорт поддельный. Девушка, вы отвлекаетесь от вопроса, — разглядываю ее паспорт. — Так... Ирина Алексеевна Идиотина...

— Попрошу! — возмущенно. — Идионина.

Добрыня закашливается, пытаясь сохранить серьёзное лицо.

— А... Извините, — чуть заметно закатываю глаза.

На ее документах кухня — часть ее квартиры и расположена на ее половине. На моих документах — часть моей квартиры. План не совпадает. Намутила что-то эта мадам...

— Нормальное кино, — отбрасываю сердито ее документы на стол. — Чего Вы мне эту филькину грамоту суете? Вот мой документ, новее по дате. А значит, кухня — это моя территория.

— А-а-а! — параноидально прищурившись, вскрикивает она, обличающе тыкая в меня пальцем. — Я поняла! Вы — мошенники. Немедленно убирайтесь из моего дома!

Схватив свои документы, отбегает от стола, застывая в проёме разрушенной стены.

— Ко мне сейчас гости придут, — неуверенно. — Пятеро человек. Мужчин...

Лицо ее полыхает алым.

Генг-бенг снимать? — хочется съязвить мне.

— Надеюсь, не на мою кухню? Потому что я против. А стену придется восстановить.

— Вы слепой? — взмахивает бумагами. — Здесь дверь была. На МОЮ кухню.

Дыра неровной формы, кирпичи торчат.

— Я... делаю арку! Мой дом, моя кухня — что хочу, то и делаю, — тут же реагирует на мой скептический взгляд.

Не была бы такая странненькая, я бы сказал, что хорошенькая. Но... начиная с рыбного комбинезона на веревке и халата с Бобом... Опять же, эти крупные кудри, как абажур. Так, по-моему, сто лет уже не носят.

Дама явно с диагнозом.

— Я сейчас полицию вызову! — угрожает с опаской.

— Это я сейчас полицию вызову, — утомленно смотрю на нее. — У меня право собственности на на эту... — тыкаю пальцем в направлении пола на каждое слово, — чертову... кухню!