Торговец будущим 5 (СИ) - "Мархуз" - Страница 21

Экстренное заседание Непременного совета, ясное дело, было посвящено объявлению войны. Некоторые наиболее сверхосторжные члены сразу высказали свои сомнения.

— Ваше величество, но ведь жили же в рамках оборонительной доктрины. Всё было налажено, а теперь пойдут нежелательные расходы. Зачем нам всё это?

— Господа, давайте попросим министра финансов и военного министра пояснить нам насколько дорого обойдутся военные действия. Егор Францевич, прошу вас.

Канкрин чуток прокашлялся и начал объяснения.

— Господа министры, не буду приводить цифры, а упомяну лишь некоторые особенности именно такой войны. Во-первых, действия эскадры Сенявина особых дополнительных расходов не затребуют, ибо она и так, занимаясь патрулированием и наблюдением, затратна без отдачи. Сухопутные военные действия в Ганновере вообще были в начале года оплачены англичанами, так что дополнительные суммы окажутся невелики.

— А как же полное прекращение торговли с британцами? Не скажется ли потеря этого рынка сбыта на поступлениях в казну?

— Никоим образом. Фактически достаточно большие плодородные придунайские земли были из-за войны приведены в негодность, так что продовольствие, предназначенное Англии, будет выкуплено полностью французами и австрийцами. Как и другие товары которые мы производим.

В принципе, ответ удовлетворил всех, так как действительно это выглядело не особо дорого, как обычные войны ради «имперского величия». Да и у военных интендантов сложности возникнут при попытке воровать из-за относительной минимизации тех или иных расходов, отличающихся от обыденных. Зато сразу проявилось любопытство по поводу предполагаемой кампании. Так что настала очередь военного министра поделиться хотя бы приблизительными планами военных действий.

— Как вы знаете, господа, курфюршество и так находится под полным нашим контролем, как и торговый город Бремен. Поэтому на его территории никаких боевых действий происходить не будет. Другое дело, что предполагаем послать тридцати-сорокатысячный корпус в сторону захваченного англичанами Флиссингена, чтобы отжать их к морю. Но боевую операцию следует согласовать с французами, а это займёт время. Более того, сам Наполеон выделяет сорокатысячный корпус для того же самого, дабы разморозить французский флот, заблокированный в Антверпене.

— Алексей Андреевич, так ведь говорили, что французский флот находится вроде в Амстердаме?

— Увы, господа министры, это было ошибочное мнение.

Вот всегда так, когда кто-то где-то перепутал одни карты или географические названия с другими, а более высокое руководство даже не удосужилось перепроверить поступившие из нижнего эшелона данные. Впрочем более серьёзные и важные вопросы предполагалось разрешить, воспользовавшись войной и временной британской немощью, но их обсудили на совещании членов Негласного Комитета.

— Господа советники, извольте ознакомиться с картой Европы, — начал своё слегка загадочное выступление Александр Первый, — объявление войны Великобритании позволяет нам без боёв овладеть Ганноверским курфюршеством. Однако, пусть и формально, герцогство Ольденбург пока независимо и вполне возможно, что Наполеон не будет против, если мы заберём его себе. Тем более, что сопротивления оно оказать не сможет, да и не будет. Номинальный герцог душевноболен, а его опекун не станет противиться тому, чтобы именно мы владели Ольденбургом и Любеком.

— Ваше величество, но что скажут в Европе? — привнёс свои три копейки Новосильцев.

Видимо его роль в Негласном комитете в том и заключается, чтобы осторожничать и выказывать несогласие. Единственный среди нас консерватор хоть как-то пытался увязывать желаемое с действительным. С учётом того, что Куракин (бывший франкофил) с Кочубеем (бывший англофил) пока не вернулись из Вены, приходится заседать уменьшённым составом.

— Сейчас Европа это Наполеон, поэтому никто ничего не скажет. Более важным будет другая часть предполагающейся аннексии. Я очень хочу восстановить свои права на Голштинию, которых по сути меня лишила бабушка. И это не для имперских амбиций и величия, а по вполне практичному поводу. Если найти возможность и забрать ту часть Гольштейна, которая лежит к югу от линии Туннинг-Фридрикстад-Киль, то у нас появится вариант для строительства собственного канала по рекам Голштинии.

Как начинать строить каналы в России уже знают. Для этого создаётся небольшое товарищество в Петербурге из четырёх личных друзей императора и его лично, как частного лица. Затем в Гааге регистрируется компания средних размеров, в которой тридцать процентов акций принадлежит этому товариществу. И лишь после создаётся большая компания по строительству и эксплуатации какого-нибудь солидного канала (например «Волга-Дон») силами и умениями тех же голландцев. Да, контроль неполный, но он есть. Самое главное, что всё предварительное было зарегистрировано в 1808 году, а уже в этом году и сам вышеупомянутый канал начал строиться. Худо-бедно, но в ближайшие год-два он будет запущен и станет ясно умеем ли мы строить каналы.

Начавшие прибывать в Испанию подкрепления обеспечили разгром двух испанских армий: в битве при Оканье и в сражении при Альба-де-Тормес. По сути непокорённой осталась лишь Андалузия на юге, а с учётом того что в нашей реальности британцы не помогали испанцам, то восставшие были обречены, хотя и продолжали героически сопротивляться.

К концу года, постепенно, начал заполняться французскими солдатами лагерь под Булонью, что вызывало очень нервическую реакцию в Лондоне. Вроде относительно неподалёку находится эскадра Коллингвуда, готовая перетопить создающийся десант, но тогда у неё нет возможности прикрывать южное и западное побережье Англии от возможных нападений Ревельской флотилии и эскадры Сенявина. Тридцатипятитысячный экспедиционный корпус во Флиссингене из-за лихорадок уже сократился до тридцати тысяч и по сути бездействует, так как предполагавшаяся помощь сабсидного корпуса пруссаков отменена. Самих пруссов отправили в юго-восточную Англию поближе к башням Мартелло, что вроде позволяло обеспечить отражение наполеоновского вторжения.

Наполеон, занятый бракоразводным процессом, согласился на аннексию герцогства Ольденбург, но отказался от помощи русских ганноверцев в разборках с Флиссингеном. Вышвырнуть лимонников из голландского городка он собирался показательно, а поэтому собирался это сделать своими силами. Так что нашим особо никуда и ходить-то не пришлось, ибо ольденбургские правители по доброй воле отказались от своего родового герцогства. Подслащивающей пилюлей стал брак сына ольденбургского регента Петра Фридриха Георга и великой княгини Екатерины Павловны Романовой. Молодой семье выделили в правление Тверскую губернию, которой принц с превеликим удовольствием принялся управлять, вникая во многое до мелочей.

Объединение Ганновера, Ольденбурга и Любека де-факто превратило набор герцогств в королевство, которое согласно указа Александра Первого возглавил Константин Павлович Романов. Неплохой вариант, кстати, тем более что ему самому понравилось быть независимым монархом, да ещё со своим собственным русским воинством. Ну, а то что на это правление со старта были наложены кое-какие ограничения, так абсолютно свободных монархов почти и не встречается в природе. Оставалось лишь решить вопрос с Голштинией, а точнее с владеющей ей Данией.

В начале декабря англичане сдулись, отведя большую часть своего экспедиционного корпуса и сняв блокаду в Голландии. Впрочем тех, кто остался, быстро одолели подошедшие солдаты маршала Бернадота, окружившие город вместе с голландскими ополченцами. Британцы просто сдались в плен, чтобы не искушать судьбу излишним героизмом. Эскадра контр-адмирала Ричарда Стрэчена была отправлена на отдых, корабли поставлены на ремонт по необходимости, а к весне предполагалась реорганизация.

В ноябре-декабре возвернулись из дальних походов последние из тех французских линкоров и фрегатов, которые судьба разбросала по морям и океанам за последние полтора-два года. Ревизия флота выявила более тридцати линкоров, которые лишь числились в штате, но как и в Англии (и в других странах) не могли считаться «водоплавающими». Другое дело, что на французских верфях заканчивалось строительство новых линейных кораблей, часть из которых являлось боевыми судами первого класса. Поразительно, но размеры кораблей практически достигли своего предела для деревянных, поэтому корабелам приходилось изощряться в размещении пушек.