Искра Свободы 6 (СИ) - Нова Александр - Страница 1

Не-бог ответил холодной, не знающей сомнения мыслью. В его утверждении не было ни презрения, ни насмешки — только сухая констатация факта, вроде сообщения о температуре камня или составе воздуха:

— Души не существует. Поэтому реинкарнация технически невозможна.

Ментальные щупы Падшего Алтаря погрузились чуть глубже в мой разум.

— Воспоминания о жизни на Земле у тебя и у Илларда совершенно различные. За одним исключением.

Я даже не успел полностью осмыслить сказанное, как не-бог продолжил:

— Всё, что касается фехтования, у вас одинаковое до мельчайших подробностей. Даже воспоминание о первом месте на турнире «Стальная Грань».

Что хорошо в бестелесном режиме общения с Падшим Алтарём — невозможно ощутить страх. Невозможно впасть в депрессию. Только понимаешь, что именно сейчас тебе следовало бы испугаться.

— Но это не удивительно. Владыка вкладывает в разум своих посланников не только знание языка. Каждый из них умеет обращаться с холодным оружием.

На этом замечании мои мысли споткнулись.

Знание местного языка сидело во мне ровно и безлично, как любой другой системный навык, только без отметки в «статусе». Я понимал каждое слово, каждую интонацию, каждую полузабытую поговорку этого мира. Без усилий. Без воспоминаний о том, как учил язык. Как и другие системные навыки, это знание просто появилось в моей голове. Вот его нет, а вот уже есть.

А фехтование…

Я помнил тренера. Седого, с вечной сигаретой в зубах и привычкой бить рапирой по запястью, если локоть уходил слишком высоко. Помнил каждый турнир: запахи, гул толпы, звон клинков. Помнил свою личную, сделанную на заказ шпагу. Рукоять из тёмного ореха, клинок с лёгким синим отливом, гравировка на гарде, которую я выбирал сам.

Фехтование не могло быть системным навыком. Это часть жизни.

Я погрузился в себя чуть глубже. И понял, что воспоминания о фехтовании стоят особняком. Жена не поздравила меня с победой на «Стальной Грани». Сыновья не просили показать шпагу, не трогали пальцами гравировку, и не спрашивали, сколько оружие стоит. Даже сама радость от первого места казалась какой-то… отстранённой. Будто кто-то аккуратно вложил готовый кусок чужой биографии и пришил его к моим настоящим воспоминаниям, не сильно заботясь о стыках.

И теперь, когда я наконец увидел швы, не замечать их уже не получалось.

Но главное не это. Если Владыка способен внедрять в разум посланников настолько детальные подробности — целые эпизоды жизни, имена, запахи, вес оружия в руке, — то кто я на самом деле?

Что во мне — я?

А что — набор воспоминаний, написанных чужой волей?

Ментальные щупы Падшего Алтаря дёрнулись. Не-бог не дал мне углубиться в самоанализ.

— Сейчас я выкину тебя в обычный мир. Капни своей кровью на Чашу. И кольцо с рубином помести на неё же.

Мир вернулся обратно. Пещера, холодный камень под ладонями, собственное тяжёлое дыхание. Голову пронзила боль, словно в эту самую голову засунули сотню иголок. «Контроль Боли» оказался бессилен. Я заглянул в «статус». Пока без инсультов.

Мне понадобилось, наверное, четверть часа, чтобы прийти в более-менее приемлемое состояние. Но рука всё равно дрожала, когда я достал кинжал. Остриё едва заметно рассекло подушечку большого пальца. Тёмная капля упала на гладкую поверхность Чаши и сразу впиталась.

Я достал из контейнера кольцо с рубином — то, что когда-то принадлежало Гильёму, — и осторожно положил его рядом с местом, куда упала кровь. Красный камень на мгновение тусклый свет и блеснул словно оживший глаз.

Я снова коснулся Чаши и не-бог не заставил себя ждать. Его присутствие снова обрушилось на меня, и пещера исчезла.

— Есть генетическое совпадение с Иллардом, но совпадение странное. Значительная часть твоего генома явно связана с геномом Ферона, но естественным родством это не объяснить. Ты не его потомок, не брат и не клон.

Связана, но не родство? Это ещё что значит? Каждый ответ не-бога обладал удивительным свойством: вопросов после него становилось больше, чем до.

— Я вижу в твоей голове много беспокоящих тебя мыслей, Эллади, но времени у тебя почти не осталось. Поэтому перейдём к делу.

В режиме «без эмоций» я чётко осознавал правоту не-бога. Задать остальные вопросы я смогу позже, через Лиру.

— Кольцо я пока оставлю у себя. Это обычный республиканский артефакт (F) ранга. Таких наделали тысячи. Но мне не нравится ключ привязки, поэтому я хочу изучить это кольцо подробнее.

Вопрос по более широкому применению возможностей Падшего Алтаря сразу же промелькнул в моей голове. И не-бог соизволил на него ответить.

— Да, я могу взломать любой артефакт и снять с него привязку. Но это требует большого количества вычислительных ресурсов, поэтому для артефактов ниже (D) ранга смысла не имеет.

Информация интересная.

— Теперь по дознавателю Брену. Когда придёшь в себя, принеси Северина ко мне. Я посмотрю, что у него в голове. После этого выдам тебе инструкции. И передай Гюго, что с вас снимаются все ограничения на перемещения, но поселение детей звёзд вам пока покидать нельзя.

— Детей звёзд?

— Ты их называешь «искажёнными». Но это неправильно. Истинное имя моего народа — «дети звёзд».

Мир включился обратно так же резко, как и исчез. Спазм скрутил мышцы, и я упал на пол пещеры. Под щекой оказался ледяной, шершавый камень. На этот раз я даже не попытался подняться. Заглянул ещё раз в «статус». Из негативных эффектов только «сильное ментальное истощение». Ну это ничего, это пройдёт.

Я лежал и смотрел в низкий потолок, пока пятна перед глазами не начали медленно таять.

Дети звёзд.

Забавно. Тех, кто родился на этой планете и даже понятия не имеют о космосе, называют «детьми звёзд». А меня, пришельца из другого мира, — «посланником бога». Хотя это именно я свалился с неба в прямом смысле этого слова, правда, не со звезды.

Не знаю, сколько я так провалялся, но постепенно меня начало отпускать. Дебаф из «статуса» никуда не делся, но я смог встать и даже идти, почти не шатаясь. Гюго ждал там, где и обещал. Голубые глаза с вертикальными зрачками светились в полумраке.

— Живой, — констатировал он.

— Живой, — ответил я и пересказал приказы не-бога.

— Хорошо. Тогда жди здесь, я отдам необходимые распоряжения, чтобы дознавателя принесли, — сказал Гюго.

Я кивнул, и буквально через десять минут Северина притащили. Гюго точно водил меня кругами, пока мы шли к не-богу.

Дети звёзд поднесли Брена к не-богу и приложили его ладони к Чаше. На поверхности загорелась зелёная руна и через несколько секунд погасла, а Северин издал стон. Впервые за всё время нашего короткого знакомства в его голосе я услышал боль и страх.

Я подошёл к Чаше и коснулся её. Не-бог ворвался в разум и передал одну короткую команду:

— Дознавателя содержать в хороших условиях и приносить ко мне каждые шесть часов.

Не-бог отключился. Я пошатнулся, но всё же смог устоять на ногах. Передал приказ детям звёзд и побрёл на выход, где меня встретил Гюго.

— Выглядишь неважно, человек, — заметил вождь и подставил плечо.

Я секунду поколебался: показывать слабость перед Гюго не хотелось, но потом я плюнул на ненужную гордость и оперся на плечо вождя детей звёзд. Пищи к размышлению не-бог подкинул мне много. Но голова болела так, что раздумывать над новой информацией совершенно не хотелось.

Да и если бы не болела, то всё равно не хотелось. Если я — не я, то кто тогда я? Вопрос экзистенциальный, почти такой же, как и «в чём смысл жизни?». И что самое интересное, и вопрос, и ответ абсолютно бесполезны. На подобные вещи можно потратить годы, но каждое утро всё равно придётся вставать, есть, договариваться с людьми и стараться не получить мечом в живот. Я выяснил главное: я не клон, не реинкарнация и не слепок личности Илларда. По крайней мере, процентов на 98 я оригинален.