Вечно голодный студент 10 (СИ) - Ибрагим Нариман Ерболулы "RedDetonator" - Страница 2

— Давно не собирались, наверное, — улыбнувшись, предположил Ронин.

— Если хотите почаще собираться своим скуфско-дедовским комьюнити, то для этого необязательно выдёргивать на эти сборы меня, — сказал я на это. — Я был сорван, буквально, с женщины… Никакого уважения, блядь…

Встаю из-за стола и покидаю кабинет.

Захожу в лифт и поднимаюсь на свой этаж.

— Бля, Студик!!! — крикнул увидевший меня Нарк. — Люди! Вместе! Сила! Ха-ха-ха!

— Ха-ха! — посмеялся я. — Какой чудесный день!

— Это разъёб! — сообщил мне Нарк. — Возможно, это будет лучший выпуск «В мире животных со Студиком»!

— Возможно, — не стал я спорить и приоткрыл дверь своего номера. — Мне надо, это самое…

— Да-да, конечно! — ответил Нарк. — Увидимся на ужине!

— Обязательно, — сказал я и закрыл дверь за собой.

Лапша лежит на нашей кровати, с бокалом вина в руке, и смотрит на телевизоре не редактированную запись из моей GoPrо, которая работала почти всё время.

— Почему мы не ходим в совместные рейды? — спросила она, когда я лёг рядом.

— Разговаривай об этом с Профом, — ответил я ей. — Ты же уже выплатила виру, поэтому непонятно, чего мы не ходим в совместку…

Вира за убийство Гадюки была выплачена в полном объёме ещё во времена, когда я был в египетском плену, поэтому все уже забыли, и претензий ни у кого нет.

— Поговорю, как появится возможность, — сказала она.

— Кстати, а где Палка? — спросил я. — Я её уже давно не видел и ничего о ней не слышал.

— Скучаешь? — поинтересовалась Лапша.

— Ты опять начинаешь свои доёбки? — нахмурившись, уточнил я.

— Я шучу, — улыбнувшись, ответила она. — Палка ушла на юг, через Афганистан. Тебя в тот день похитили персы, а больше мы её не видели. Возможно, она уже в Индии, а возможно, уже давно мертва — мне плевать.

— Ну и хрен с ней, — заключил я. — Можно было не пестрить мульку и жить нормально, но нет…

— Кто-то просто не может, — пожав плечами, произнесла Лапша. — Какие у тебя планы?

— На сегодня — моим планом являешься ты, — ответил я. — А вот дальше… Ну, я думал о том, чтобы наведаться в Иран и жестоко грохнуть ёбаного шахиншаха. А затем я хочу добраться до Египта и чуть менее жестоко грохнуть султана. И когда от их блядских держав останутся лишь прах и пепел, я думаю слетать в Новокузнецк.

— В Новокузнецк? — переспросила Лапша. — Я в деле.

— Тоже хочешь проведать старые края? — спросил я.

— Да, я скучаю по тем местам, — сказала она. — Щека, думаю, тоже захочет.

— И Фазан, и остальные, наверное, тоже, — произнёс я задумчиво. — Надо проверить тамошнее положение вещей и понять, зря мы улетели или не зря…

— Я уверена, что не зря, — ответила на это Лапша. — Останься мы там, у нас бы не было всего, что есть сейчас. Ни о каком Фронтире бы не шло и речи — помешали бы.

— Тоже верно, — сказал я. — Но хватит болтать — пора реализовывать план на сегодня…

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, фазенда Студика, 9 декабря 2028 года*

— О-о-о, Славянидзе! — воскликнул я. — Проходи, дорогой! Садись за стол!

Бывший раб шахиншаха устроился во Фронтире по своей профессии: он в команде Нарка — работает инженером по производству дронов-камикадзе.

Я прямо с самого начала чувствовал, что он непростой, и так и оказалось — его «командировка» в Иран была особенной, скажем так, узкоспециализированной и не связанной с сельским хозяйством и строительством.

Он заметно поправился и мне непривычно видеть его не в мешке из-под картошки, который он обычно носил во время персидского рабства.

Сейчас он носит брендовые туфли, тёмно-синий деловой костюм с красным галстуком, с позолоченным держателем, а также зимнее пальто и меховую шапку. Эти шмотки делают его представительным на вид и больше ничего, кроме небольших шрамов на шее, не указывает на то, что он был невольником.

— Здравствуй, Студик, — приветствовал он меня. — А ты изменился.

— Кто бы говорил! — воскликнул я. — Да с таким луком тебя надо назначать министром финансов — это как минимум!

Проходим в беседку, где уже собралась вся наша компания: Лапша, Щека, Фура, Фазан, Шахром, Вин, Череп, Ронин, Майор и Зулус. А вот Проф не пришёл, потому что у него сегодня романтический вечер с Клавдией Вячеславовной.

— Специально для тебя и Майора — шашлык из курятины, — сказал я и поставил на стол поднос с шашлыком.

Курочка, как оказалось, имеет очень низкий «Энергетический уровень», поэтому малополезна для КДшников, но просто идеальна для нормальных людей.

Правда, для этого птицеводы хуярят птиц до того, как они успеют апнуть левелы, что очень нетрудно, при соблюдении технологии выращивания…

Недавно НИИ КД сделал открытие: учёные сумели понять, как разрешить нестыковку с прокачкой животных.

Раньше мы думали, что у них вообще нет прокачки, а есть только потребность в калориях, поэтому они очень быстро бустятся и становятся уберпрокачанными.

Но реальность оказалась иной: у них такая же система прокачки, что и у нас, но у них совершенно другое восприятие происходящего.

Например, если какой-нибудь условный свинопотам нашёл халявную еду, то интерфейс награждает его опытом, потому что у свинопотама нет никаких запасов на базе, он абсолютно один, никто не прикроет его, если он будет ранен, эвакуации из переплёта тоже не будет, да и вообще, это очень стрессово — жить, как животное.

Следовательно, почти за любую успешную добычу еды, которая поможет продержаться подольше, потому что это пиздец как важно и нет ничего важнее, животные вознаграждаются. Отсюда и буст в прокачке, который не отменяет победы над другими зверями и опыт, положенный за это.

А мы, люди, мы другие: у нас есть планирование, есть запасы, есть помощь коллектива, мы почти никогда не одни, а это значит, что риски совсем не те, ведь на кон поставлено далеко не всё.

Бывали у нас периоды, когда отсыпало горы опыта за то, что мы что-то сделали для коллектива — учёные НИИ КД склоняются к выводу, что это тот же механизм, что вознаграждает животных за их успехи в выживании.

То есть, наша беда в том, что мы умные и продуманные, а животные тупые и живут одним днём, буквально, здесь и сейчас.

«Горе от ума, короче говоря», — пришёл я к выводу.

— Ты сейчас отдыхаешь? — спросил Славян. — Или скоро снова в рейд?

— Не в рейд, а на фронт, — ответил я, а затем услышал, как калитка вновь скрипнула. — О-о-о, май гад! Настюха, Хабуун! Проходите! Ребята, подвиньтесь!

Настюха крепко обняла меня, а затем к нам присоединилась Хабуун. Это вызвало неопределённый взгляд со стороны Лапши, но мне похуй — у нас с этими двоими особо крепкая эмоциональная связь. Пусть наши взаимоотношения строго платонические, но я сильно привязался к ним, что нормально, если вспомнить, сколько времени мы провели вместе и в каких условиях были.

— Алкоголь вам уже можно? — спросил я, достав из-под стола две бутылки бурбона.

— Ещё нельзя, — ответила Настюха.

— Вин, сходи за напитками, — попросил я.

— Конечно, — ответил тот.

— Ну, как дети? — спросил я у двоих негритянок.

— С ними всё хорошо, — ответила Хабуун.

— А вы можете говорить на русском? — спросил недовольный Щека.

— Не можем, — ответил я ему. — Они же не умеют!

— А-а-а, окей, — кивнув, произнёс Щека. — Это какой язык вообще?

— Арабский, — сказал я.

— Ага… — изрёк он. — Ладно.

— У остальных как дела? — спросил я у Хабуун.

— С ними тоже всё в порядке, — сообщила она мне. — У Ковсар были осложнения при родах, но врачи спасли её и она сейчас восстанавливается. А Дахабо, Аниса и Лейла ещё не родили.

— Меня радует, что всё хорошо, — улыбнувшись, сказал я. — А с работой как?

— Пока что, мы не работаем, — ответила Настюха. — Мы ходим на языковые курсы и учим русский язык. А потом нам нужно будет пройти профессиональное обучение и тогда можно будет работать в теплицах или на фабрике.