Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар - Страница 19

В сущности Паскалина заменила ему мать. Славный дон Пачелли прожил рядом со своей заботливой матушкой до 37 лет, что священнику было совсем несвойственно. Не надо быть великим психоаналитиком, чтобы судить о том, что подобная ситуация не влечет за собой ничего полезного. Однако Бенедикт XV сделал для Пачелли особое исключение ввиду его слабого здоровья. Не стал ничего менять в свою очередь и Пий XI. В феврале 1920 года Вирджиния Пачелли скончалась. Ее сын-дипломат был предупрежден слишком поздно и не видел, как она угасла.

Безутешный Пачелли прибыл лишь на похороны. Для него это стало настоящей драмой.

Экономка, которая начинала больше узнавать Пачелли, опекала его и по-матерински о нем заботилась, осмеливаясь даже давать ему некоторые указания. Ну, разве не заменила она ему мать? Это было бы естественно, конечно, но у 27-летней Паскалины были чудесные глаза и нежная улыбка. Если бы она не была столь очаровательна, то в окружении будущего Пия XII ходило бы куда меньше слухов и сплетен.

Уже не в первый раз прелат сталкивался с женским родом. Будучи еще совсем молодым священником в Риме, он сделался прилежным духовником нескольких конгрегаций для молодых девушек. Его обеспокоенный отец властно положил конец слишком частым общениям Эудженио с загадочной молодой сестрой, его кузиной Марией Терезой Пачелли. Через некоторое время дон Пачелли встретил по распоряжению Пия XI двести девушек из Успенского монастыря, будущих наставниц, которых привезла энергичная мать-настоятельница Мерседес, молодость которой вызвала публичное удивление папы. Эта славная монахиня, дочь испанского дипломата в Риме оказала на будущего папу большое влияние.

Прошли годы. В 1924–1925 гг. Паскалина не являлась больше прислугой, она стала «экономкой, личным секретарем и управляющей». Пачелли полностью полагался на нее, симпатизируя ей настолько, насколько может симпатизировать такой активной девушке далекий от земной любви мужчина. Ей удалось убедить его в необходимости покупки для нунциатуры мотоцикла с коляской, на котором она сама и ездила. Когда некоторые служащие резиденции в своих жалобах на властный характер Паскалины достигли даже настоятелей ее Конгрегации, Пачелли встал на ее защиту. Он написал матери-настоятельнице слезное письмо, в котором утверждал, что отъезд Паскалины «ввергнет нунциатуру в полнейшее замешательство, как по части хозяйственного, так и по части финансового управления».

В то время к персоналу нунциатуры присоединился один слуга на все руки, некий брат Андреас, присланный к Пачелли отцом-аббатом бенедиктийского аббатства Шейерн на севере от Мюнхена. Он часто занимался приемом посетителей, не делая никакого различия между нищим прохожим и местным архиепископом монсеньором фон Фауль-хабером или его секретарем отцом фон Прейзенгом, которые часто навещали нунция. Однажды Паскалина услышала, как Пачелли в доверительной беседе спрашивал у Андреаса, не найдется ли для него места в Шейернском монастыре. Паскалина напрягла слух. Брат Андреас его разубедил, и Паскалина с облегчением вздохнула…

В июне 1925 года Пачелли упросили переехать в Берлин. Так Ватикан стремился поддержать в Германии демократическую власть, нестабильность которой вызывала опасение у всех наблюдателей. Первой в Берлин была отправлена Паскалина. Именно ей, а не какому-нибудь бюрократу в сутане было поручено подыскать резиденцию, отвечавшую желаниям и темпераменту Пачелли. Она нашла большой, но простой дом, окруженный парком, находившийся в спокойном и удаленном от центра квартале, неподалеку от крупного берлинского зоопарка Тиргартен.

14 июля 1925 года в Мюнхене Паскалина организовала «почетное и торжественное» прощание с нунцием, в престижном Odeonsaal[21] в двух шагах от нунциатуры. Она любила пышные приемы. В прошлом году она, без ведома нунция, подвизалась организовать праздник, посвященный годовщине его рукоположения, занявшись рассылкой приглашений, гирляндами, подарками и т. д. Незабываемое воспоминание для всех участников! Отныне она старалась делать так, чтобы приемы нунция стали событием на зависть всему Берлину, включая главу государства и дипломатов.

Пачелли переехал в Берлин 18 августа 1925 года. Его резиденция, в которой Паскалина стала полноправной распорядительницей, располагалась на Раухштрассе, 21. Все такая же требовательная, порой надменная, часто раздражающая, она быстро, как и в Мюнхене, настроила против себя весь персонал. Однако на этот раз все были осторожны, поскольку все знали, что Пачелли ее защищал. Она выказывала своему хозяину безграничное почтение. Всех, кто жил в доме, а также некоторых посетителей она просила тихо разговаривать и надевать обувь на войлочной подошве, чтобы не беспокоить нунция…

Окружение Пачелли поменялось. Его библиотекой ведал прибывший из Мюнхена иезуит Роберт Лейбер. К нему присоединился один из его собратьев отец Августин Беа, ставший вскоре духовником нунция. Местными «столпами» здесь были руководитель христианской партии Zentrum монсеньор Людвиг Каас и будущий кардинал, а в то время кюре прихода Сен-Матиас, отец Клеменс фон Гален. Когда Пачелли и Паскалина отправились в Роршах, случилось так, что с ними поехал и Каас. По воспоминаниям Паскалины, его «неиссякаемое чувство юмора» всегда было причиной всеобщего веселья.

Пачелли отличался большим трудолюбием, однако ему случалось и отдыхать. Он всегда любил плавание. Его мать беспокоилась, когда во время морского отдыха он больше часа купался в открытом море. Помимо плавания нунций занимался еще и верховой ездой в лесах Эберсвальде. Но особенно Пачелли любил классическую музыку. В воскресенье по вечерам, вернувшись с прогулки, он играл с Паскалиной в игру под названием хальма.

Для монахини это было счастливое время. В ее воспоминаниях чувствуется сдержанность, не позволяющая ей изливать свою душу. «Ничто не ускользало от нунция», — с чувством писала она, рассказывая о знаках внимания, которые оказывали нунцию «сестры», т. е. она сама: «…цветок на столе как украшение, призванное украсить его обед». Было очевидно, что Пачелли не тяготился таким вниманием, несмотря на то, что оно вызывало всевозможные пересуды. Никто и никогда не застал их в сомнительной ситуации, но эту необычную дружбу язвительно высмеивали многочисленные сплетни.

К счастью, в те годы в книжных магазинах Берлина не продавали опубликованный в 1909 году популярный роман одного молодого итальянского автора, в то время секретаря рабочего социалистического Синдиката в Тра-не, в котором рассказывалось о приключениях одного прелата, задумавшего оставить свой сан из-за любви к прекрасной молодой женщине. Автором этого романа, который назывался «Любовница кардинала», был некий Бенито Муссолини.

Однажды вечером 1929 года в резиденции нунция раздался телефонный звонок. Это звонил Государственный секретарь кардинал Пьетро Гаспарри, который сообщил, что Пачелли должен вернуться в Рим и что на его место папа назначил его, Пьетро Гаспарри. Пий XI с изменениями согласился. Новость была неожиданной. Нунций положил трубку и, обернувшись к сестре Паскалине, сказал:

— Меня отзывают в Рим, я нужен папе.

Это был самый лучший день в его жизни, но худший момент в жизни Паскалины. Она не могла ехать с ним. Монсеньор Пачелли должен был вернуться в родительский дом, который находился всего в двух шагах от Ватикана, где о нем и его здоровье будет заботиться его сестра Эли-забетта, которая знала о существовании Паскалины и осуждала ее. Земля ушла из-под ног монахини. В один момент она почувствовала себя покинутой и униженной.

Тем не менее, именно она занялась его отъездом, его вещами и огромным количеством различной мебели, которую по ее совету и в знак своей признательности преподнесли нунцию немецкие епископы. Эта незамысловатая прусская мебель из дуба и красного дерева впечатляла всех посетителей Пия XII на протяжении всей его жизни. Ах! Если бы молодая немка могла бы стать маленькой и незаметной и спрятаться в одном из этих ящиков!