Последние тайны Ватикана - Леконт Бернар - Страница 13

— О! Мы всего лишь питали себя иллюзиями!

Имели место всего несколько случаев эфемерного братания, в основном между окопами эльзасских «пуалю» и баварских солдат, распевавших в ночь на 25 декабря одни и те же рождественские гимны. Однако эти короткие, почти сверхъестественные моменты проявления человечности к перемирию не привели.

Больше шансов имело предложение Святого Престола об обмене военнопленными, утратившими способность участвовать в сражениях, с которым папа письменно обратился к главам воюющих государств. Опубликованные в L`Osservatore Romano[13] 6 января 1915 года отклики оказались позитивными. Этой идеей, которой папа придавал дипломатический, или, как сказали бы сегодня, «посреднический» статус, воспользовались десятки тысяч людей. Речь шла об облагораживании образа Ватикана как морального авторитета и собеседника великих держав. Однако за исключением этого «человечного» соглашения стремление папы превратить Святой Престол в незаменимого актера международной сцены, что когда-то удалось сделать Льву XIII, являло собой череду неудач и разочарований.

В рамках урегулирования конфликта Бенедикт XV не без колебаний обратился 1 августа с торжественным и патетическим призывом к миру:

— Неужели цивилизованный мир должен быть похож лишь на поле смерти? Неужели Европа приложит руку к собственному уничтожению?

Эти слова, повсеместно обсуждаемые дипломатами, вызвали недоверие воюющих сторон. Военное положение оставалось неясным, игра союзников — сложной, и если о плане папы иногда вспоминали, то лишь для того, чтобы от него отказаться. В том же году русская революция перевернула всю дипломатическую игру, изрядно потрепав нервы церкви: если свержение царя в марте обрадовало католиков, притесняемых старым режимом, то октябрьский большевистский переворот похоронил все их надежды.

Другим осложнявшим положение дел фактором был «римский вопрос», которому Бенедикт XV придавал первостепенное значение. Однако этот вопрос бросал новую тень подозрения на предложения Святого Престола: интерес папы в интернационализации данного предприятия для всех был очевиден. Начиная с конца 1917 года для возвращения воюющих держав к знаменитой 15-й статье Лондонского соглашения были мобилизованы все церковные дипломаты. Новый Мюнхенский нунций, надежда ватиканской дипломатии монсеньор Эудженио Пачелли сделал все возможное для достижения этой цели. Однако ни один из европейских политиков, за исключением рьяного католика императора Австрии Карла I, не стремился к вмешательству папы в будущие мирные переговоры!

Великая война имела для Бенедикта XV негативные последствия. Папа проповедовал пацифизм и нейтралитет — католики всего мира выбрали патриотизм. Папа стремился сохранить своего покровителя Австро-Венгерскую империю — после поражения в войне она была разделена. Папа хотел дать ход «римскому вопросу» — Италия ниспровергла его планы. Папа желал предотвратить «православную угрозу» — она сменилась гораздо более опасной коммунистической. Но более всего папа хотел участвовать в определении нового мирового порядка — на переговорах в Версале его не было.

Несмотря на то, что ватиканская дипломатия воспользовалась этой войной для устройства своего будущего, чтобы создать конкордат в конкордате, несмотря на то, что война отвела католикам новое место в итальянском гражданском обществе, несмотря на то, что Ватикан решительно выступил против подписанных в Версале соглашений, объявив их носителями новых потрясений, в ноябре 1918 года Святой Престол не фигурировал ни среди победителей, ни среди побежденных.

То, что годом позже за столом переговоров в Версале не было ни одного его представителя, и то, что Святой Престол был исключен из новой организации под названием Лига Наций, стало свидетельством самого большого провала государства Ватикан после 1870 года.

«Братство Пия X» (Sodalitium Pianum)! Еще сегодня в Ватикане это название у многих вызывает шок. Речь идет о появившейся в Риме в самом начале XX века таинственной организации, некой странной сети, описание которой можно встретить во многих книгах — от скандальных романов до заумных исследований — по истории современного папства. На нее ссылаются, когда желают показать, что порой католическая церковь прибегала к постыдным методам для борьбы как с внешними, так и с внутренними врагами. Ее призывают на суд истории, чтобы реабилитировать папу Пия X по отношению к жутким репрессиям того времени, направленным против «модернистов». Ее цитируют, чтобы подкрепить общеизвестное утверждение о том, что секретные службы Святого Престола являются, как все знают, «самыми осведомленными в мире».

Что это? Выдумка? Шаблон? Легенда? Или же наболевшая тайна, о которой церковь продолжает хранить гробовое молчание? Вспоминать о Братстве Пия X — значит тревожить старые истории, в которых витают призраки инквизиции, тревожные монсеньоры, тайные агенты, старательные доносчики, сломанные карьеры, запечатанные конверты, набитые банкнотами чемоданы и достойная шпионских романов коллекция оружия…

Знаменитую Sodalitium Pianum посвященные называли SP. За этим названием скрывалась полуподпольная организация под управлением прелата монсеньора Бенини, создавшего удивительную агентурную сеть в Европе (Париже, Вене, Милане, Фрибурге и др.), наводящую страх на дипломатов, университетских преподавателей, богословов и даже некоторых архиепископов. Странная организация, частично похожая на пресс-центр, частично на масонскую ложу, порой наводила на мысль, что ее глава был влиятельнее самого папы.

Необычной личностью был этот Умберто Бенини! Он родился в Перудже, в Умбрии, в марте 1862 года, в скромной семье, в которой был старшим из пяти детей. Он не отличался красотой и страдал заиканием, от которого не смог избавиться до конца своих дней. Но был одарен умом, что позволило ему поступить в епархиальную семинарию. Получив в 22 года сан священника, Умберто стал преподавателем истории. Он обладал легкостью и красотой слога, а также умением убеждать. Три года спустя, в 1887 году, являясь участником многих католических движений Перуджи, он выпустил небольшой бюллетень под названием Il Piccolo Monitore. Это была первая из длинной серии всевозможных публикаций, явным или тайным девизом которых всегда оставались слова: «Только с папой и за папу!».

После публикации Львом XIII в 1891 году энциклики Rerum novarum[14] этот молодой, образованный и активный священник основал первый «общественный» католический журнал Rassegna sociale. В то время всех волновал вопрос: могли ли и должны ли были католики вмешиваться в политику. После захвата Рима в 1870 году итальянскими националистами папа Пий IX призвал свою паству к соблюдению знаменитого правила non expedit (не полезно), запрещавшего им «избирать и избираться» («пи eletti, пи elettori»). Политика предназначалась государству, а церкви — «дела католические». В 1890 годах при Льве XIII этот вопрос обострился, вызвав горячие дискуссии. Для Бенини сомнений не было: католик должен вмешиваться и без колебаний вступать в борьбу за церковь и папу! И поскольку итальянским верующим дорога к политической борьбе была закрыта, он предался борьбе «общественной». Не все разделили его энтузиазм.

Нужно сказать, что первые годы XX века стали благоприятным временем для драчунов и задир. Прежде всего в Европе ожесточенно сражался за придание церкви нового международного статуса старый папа Лев XIII. В Италии неурегулированный болезненный «римский вопрос» превратил папу в весьма активного «ватиканского узника», разделившего общество на «белых» (благосклонно относящихся к папе) и «черных» (враждебно настроенных к церкви). Во Франции, где проповедуемое папой в 1892 году присоединение к Республике не дало ожидаемых результатов, против Ватикана ополчились тоскующие по монархии главы католических церквей, а также политические радикалы, мечтавшие раз и навсегда отделить церковь от государства. В Германии глубокий шрам оставило яростное выступление Бисмарка против католической церкви, именуемое «Культуркампф». Отныне вся Европа делилась на тех, кто воевал с папой, и тех, кто его защищал. В таких условиях нейтралитет сохранять было очень сложно…