Развод. Месяц на размышления (СИ) - Тес Ария - Страница 25

Ваня наконец-то поднимает глаза. Они у него красные, отчего сердцу моему больнее стократно.

— Прости меня, ладно? — хрипло повторяет сын, — Я хотел поверить, что мне показалось, поэтому не счел нужным тебя предупредить. Возможно, если бы я тебя предупредил…

Я не даю ему договорить. Резко двигаю стул ближе и крепко-крепко обнимаю, прижав его голову к груди. Дыхание Вани становится глубоким и хриплым. Мое сердце разбивается вновь…

— Не извиняйся ни за что, — говорю тихо, борясь со слезами, чтобы не довести сына еще сильнее, — Это не твоя вина.

Ваня сжимает пальцы на моих предплечьях сильнее.

— Слышишь?..не твоя вина. Не ты принимал решения, так что не бери на себя слишком много ответственности.

— Прости…

— Ваня. Успокойся.

— Если бы…

Отстраняюсь и заглядываю в его глаза. Щеки моего сына влажные. Пожалуй, последний раз я видела его в таком состоянии, когда он разбил свой самокат. Упал. Ударился. Все коленки стесал! И плакал — ему было десять. Сейчас передо мной сидит молодой мужчина, и вот снова… но дело на этот раз не в самокате и не в физической боли, а в чувстве вины. И в ответственности за чужие — наши! — поступки, которую он не должен нести.

Я слабо, но нежно улыбаюсь ему, бережно вытирая соленые капли с щек большими пальцами.

— Сказать тебе правду, родной?

Ваня кивает.

— Даже если бы ты мне что-то сказал, это ничего не изменило бы. Я бы не ушла, и я бы не смогла подготовиться. Твой отец никогда мне не изменял… раньше. И мне тоже хотелось верить, что он все еще любит настолько сильно, насколько любил когда-то, поэтому и не изменит.

— Ты бы не послушала?..

— Я бы занервничала. Мы бы поссорились. Но нет, дорогой, я бы не послушала. Я не хотела слушать, а когда кто-то не хочет — он не станет. Ты это знаешь на собственном опыте. Спасение утопающих — это всегда дело рук самих утопающих, Вань. К сожалению, это так. Все, чего бы ты добился, расскажи мне эту историю… только приблизился бы момент краха.

— Почему?

— Потому что мы с твоим отцом… отдалились. А ссоры — это реактивное топливо для роста не мостов, а пропастей. Так что прекрати брать на себя то, за что ты не должен нести ответственность. Лучше давай...хах...

Бросаю взгляд на плиту. Там в квородке явно что-то лежит. Похоже, сырники?

— Позавтракаем?..

Ваня морщится.

— Лучше не стоит открывать крышку.

Отстранившись и быстро стерев остатки влаги с лица, он выдавливает смешок.

— И вообще...лучше сразу выкинуть сковородку и заказать новую.

— Все настолько плохо?

— О да...

— Ну...ладно.

Хлопаю в ладоши и поднимаюсь на ноги.

— Тогда я сейчас что-нибудь придумаю. Мы позавтракаем, а потом...

— М?

— Я отвезу тебя обратно в лагерь.

— Мам! Нет! Я...

— Ваня, да, — строго смотрю на него сверху вниз, но почти сразу смягчаюсь.

Ласково провожу по его щеке и киваю.

— Да...ты не будешь портить себе лето или будущую карьеру тем, с чем я сама могу справиться.

— Я не хочу оставлять тебя одну.

— А я и не одна. Вчера же слышал? У меня есть Алена...

— Это не одно и то же.

— Вань, дорогой...я ценю твой подростковый бунт, конечно, и мне нравятся наши отношения. Не хочу ничего менять! Однако...мама здесь все-таки я. И как я сказала, так и будет.

Гордо вздернув нос, отхожу к холодильнику под пристальным взглядом сына. Недоволен? Да. Нервничает? Чертовски.

А мне вдруг становится в груди так тепло...что я не могу сдержать улыбки и бросаю через плечо тихое:

— Спасибо, что ты ко мне приехал. Я действительно боялась оставаться одна, но сейчас...вот взяла и поняла, что никогда не буду одинока. У меня есть ты.

— Я всегда и буду...

— Будешь, сынок. Но в лагере, — строго прищуриваюсь на него, — Договорились?

Ваня молчит несколько мгновение, но потом буркает недовольно:

— Договорились.

Мне становится еще теплее. Все-таки это сложно описать словами, но, поверьте, так прекрасно, когда ты знаешь, что у тебя есть кто-то, кто всегда будет с тобой рядом...

Даша

Завтрак удалось организовать скудный. Половина продуктов испортилась, другой уже не было — все ушли на неудавшиеся сырники моего любимого сына, который очень хотел меня порадовать, однако не учел, что на кухне он, как и его отец, абсолютная катастрофа.

Но я — опытная мама. Опытная мама всегда знает, как выйти из сложной ситуации. Например, откуда достать сто панкейков к празднику на следующее утро, о котором, конечно же, тебе совсем забыли сообщить. Или как сшить костюм капусты, если ты никогда в жизни не пришивала даже пуговицы. Как говорится, материнство учит многому, а иногда кажется, что и вовсе всему. И если в зомби-апокалипсисе (или при другом виде катастрофы, тут уж как карта ляжет) кто и выживет, так это точно будут мамы. Женщины-героини, способные и из какашки сделать конфетку путем злых слез, а иногда и шантажа с грязными инсинуациями.

Я вышла из положения легко и просто. Сделала два тоста в яйце, на которое умудрилась потратить последнее, и так, чтобы его хватило вдоволь. Добавила к этюду порезанные колечками бананы, помидоры и огурчики. Тоже последние. И да, я в курсе, что натюрморт получился странный, но мой сын слупил все за секунду — он у меня не из этих; не из приверед и не из дегустаторов. Ему с ресторанным бизнесом никогда не идти нога в ногу. Сдобрив скромный набор чаем, я заварила еще в термос и пошла собираться, рассудив, что мы легко можем тормознуть на заправке и полирнуть сие изыски еще и сосиской. Тренер, конечно же, запрещал, но откуда он узнает, да?..

Мысленно возвращаясь к Андрею мое настроение стремительно летит в пропасть. Я старательно пытаюсь вспомнить его отчество, но, спорю на что угодно, даже сын его не знает. Этот пышущий здоровьем жеребец ведет активную политику агрессивного панибратства: его называют по имени и родители, и ученики. Он выдает всю эту хрень под соусом «ближе к народу», но по блеску глаз итак понятно, что она значит на самом деле. С учениками лучше быть в дружеских отношениях, так они активнее стремятся заслужить твое одобрение, если относятся к тебе, как к «старшему товарищу». Все ведь в курсе, да? Для мальчишек «старшие товарищи» сродни Господу Богу.

Что касается родителей, так там все еще прозаичнее. Чаще всего на секции детей водят мамы, а мамы, хоть существа, закаленные жизненными трудностями, но вместе с тем ранимые. И жаждущие внимания, так как внимания от своих мужей, спустя «нное» количество лет, становится так мало, что и с лупой не разглядишь. А еще мамы носят юбки, а под ними, подсказывает интуиция, Андрею (вроде бы Михайловичу, но это не точно) нравится тусоваться больше всего на свете.

Ну вот.

Настроение окончательно портится, выливаясь на лице кислой ухмылкой.

Нет, разумеется, не из-за подвигов нашего тренера. Мне до них дела нет никакого. Если честно, я всегда держала дистанцию, а он не особо настаивал — наверно, я не в его вкусе. Ну или смысла нет, что, скорее всего, более логично. Зачем рваться туда, где тебя не ждут, если вокруг толпами вьются те, с кем будет куда как проще? Очевидно, не за чем.

Дело в другом.

Пока мы едем, а Ваня активно уплетает сосиску и быстро переписывается с кем-то по телефону, давя дурацкую улыбочку (ясно с «кем»), я думаю о последних годах своего замужества, и душу мою спутывают неприятные, горькие путы. Примерно в районе солнечного сплетения становится сложнее дышать.

Какими они были?

Последние яркие воспоминания с мужем датированы двумя годами ранее, когда мы вдвоем летали на Кипр. Мы много танцевали, смеялись и занимались сексом. По-настоящему крутым, немного даже диким сексом. Что было потом?

А что было потом?..

Как у всех.

По возвращении домой, снова закрутила бытовуха. Дом-работа-сын. Сын-работы-дом. За последний год он дарил мне цветы всего несколько раз. По золотым стандартам: день рождения, Восьмое марта, четырнадцатое февраля и Новый год. Все.