Сухой закон 6 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 9

Все вокруг молча слушали компаньона. Никто и улыбкой не выказал сомнение. Хотя абсолютно каждый звонил Ротштейну и явно требовал смерти двух зарвавшихся «молодых турков». А «Мозг продолжал»:

— … Мои люди привели этот приговор в исполнение. Лучано и Лански мертвы. Что до партнёрства. Насколько мне известно, Лучано работал не только на меня. Но и на мистера Массерию. Чарли сам мне в этом признался. Так что они с Мейером — свободные стрелки. Которые перешли грань дозволенного. За что и поплатились. Могу заверить всех вас, что в ближайшее время мои бойцы доберутся и до остальных членов организации Лучано. На всякий случай… Мне нужна стабильность в Нью-Йорке. Мне не нужно, чтобы по моим казино била полиция и агенты Бюро. Не забывайте, мистер Рейна, что я несу от этого прямые убытки! Партия «порошка» на полмиллиона? Чтобы потерять столько же прибыли за месяц? С риском быть обвинённым в разжигании войны в Большом Яблоке? Вы хотите меня обвинить в чём-то, мистер Рейна?

Как ловко Арнольд перевёл стрелки с Аль Капоне на Рейну при его вопросе. Как будто это Гаэтано инициировал неприятный для Ротштейна разговор. Я потянул терпкий виски и задумался. Не договорились ли о чём-то «Лис» и «Мозг» за моей спиной?

Гаэтано нахмурился. Но тут подал голос Ремус. Он со стуком поставил бокал на стол и успокаивающим тоном заговорил:

— Джентльмены, мы тратим время, по-моему, каждому здесь известно: как работает мистер Ротштейн. И что ему не выгодна вся эта чехарда. Вы простите мне мою резкость, но я не вижу смысла в обсуждении этого вопроса по одной простой причине…

Все удивлённо посмотрели на воротилу из Цинциннати, а он пожал плечами и констатировал очевидный факт:

— … Если никто не может сейчас представить доказательства того, что мистер Ротштейн замешан в афере Лучано и Лански — то это пустой спор. Я всегда придерживаюсь чистой прагматики. И вижу, что это только уводит нас от обсуждения реальных проблем.

Пожалуй, Ремус был прав. Из всех присутствующих только я точно знал, что Ротштейн ни при чём, если, конечно, Льюис Мазеро не соврал про то, будто Чарли и Мейер все провернули сами со своими ближайшими подчинёнными. Впрочем, Лью уже ничего не сможет сказать… Он составил компанию Курту Кэмпу на дне реки.

Джонни Торрио согласно кивнул и заговорил:

— Итак, джентльмены, думаю можно вернуться к главному вопросу. Если война в Нью-Йорке продолжится так и дальше, то она затронет абсолютно всех. Тем более, в неё неожиданно вступили те, кто не вхож в наш круг…

О как… А эта «пуля» явно в мою сторону. «Лис» намекает на «тонгов» и бойцов из Гарлема.

Я не дал взять слово Рейне, опередив итальянца:

— Господа, замечу, этот конфликт был начат с того, что присутствующие здесь дали мне и Джо «Массерии» карт-бланш на действия друг против друга и решили не вмешиваться в наши дела. И мы упустили из виду ещё один факт. Считайте, что вопрос по «порошку» снят. Как говорится: один-один. Каждый из нас оказался обманут и думал, что противник виновен в продаже «белой смерти». Однако, как быть с тем, что Джо работал с полицией против меня? Это уже обсуждалось в Атлантик-Сити. Лично мне кажется, что конфликт был неизбежен, учитывая действия Джо и его «семьи»…

— Вы и сами работаете с копами, Алекс! — прищурился «Томми» Рейна, — Ваши действия в порту Нью-Йорка как раз говорят об этом!

— Мои действия в порту продиктованы двумя факторами. Первый — я всё же бизнесмен. И мне сделал отличное бизнес-предложение мистер Кеннеди. Он обратился именно КО МНЕ за помощью и защитой. Это раз. Второй — никто из вас не был никак затронут ситуацией в порту Нью-Йорка. Мистер Ротштейн, разве ваш товар в порту простаивает? Или задерживается мной?

— Нет… — Арнольд отрицательно покачал головой.

— Отлично! А ведь подобное в Портленде для Массерии пытался провернуть Винченцо Рафиноли!

— Ложь! — процедил Рейна.

— А вот Винченцо на каждом углу хвалился тем, что теперь работает с Джо Массерией. Это поставило под удар поставки в Чикаго. Но я разобрался с этим. И, наконец, третье — то, что у Альберто Анастазии, а точнее, у Джо Массерии возникли проблемы в порту — меня не волнует. Потому что с ним-то у меня война! И у меня есть партнёры. Да, это «тонги» из китайского квартала. И я помогаю своим партнёрам. Тем более, если они ведут себя со мной честно. Это касается и каждого из здесь присутствующих джентльменов. Разве я сорвал хоть одну сделку с Чикаго? С Атлантик-Сити? Разве я залез на чью-то территорию? Нет. С партнёрами я веду себя как партнёр. С врагами я говорю по-другому. Поэтому претензии Массерии, которые озвучили вы, мистер Рейна — безосновательны. Тем более законники уже неделю итак стояли в порту.

— И как так вышло, что на плечах полиции в порт зашли ваши люди, Алекс? — усмехнулся Ремус.

— Мистер Кеннеди хотел, чтобы всё было по закону. Я ему не препятствовал, — пожал я плечами, — Я воспользовался случаем, и этот случай оказался удачным.

— И подавлением забастовки занимался именно шериф Бронкса, Джон Фэллон? — задал вопрос Рейна.

— А у кого из вас нет «карманных» шерифов, господа? — обвёл я взглядом всех присутствующих, — Не надо отвечать. Я понимаю: где грань работы с полицией. И вы сами её очертили в Атлантик-Сити. Я не перехожу черту. Если бы не требования мистера Кеннеди, я бы вошёл в порт сам!

Последние слова прозвучали как удар. Гангстеры нахмурились.

— Да, это было бы сложнее. Но мои люди справились бы с этой задачей. И ещё! — я повернулся к Рейне, — Альберто Анастазия сам виноват в том, что попался в руки полиции. Часть его людей успела улизнуть. Не думаю, что у него не было такой возможности. А вот открывать огонь по копам ему не следовало. Впрочем, раз у нас война, будем честными и будем говорить друг другу в глаза. Если бы Альберто попал в руки моих людей, то оказался бы не в суде, а на кладбище. Так что ему очень повезло…

Гаэтано скрипнул зубами, но промолчал.

— Алекс, мы обеспокоены тем, что эта ситуация выходит за пределы нашего «собрания», — произнёс Торрио, — «Тонги» и гарлмецы… Мы не хотим видеть их здесь, — и он многозначительно обвёл пальцем комнату.

Аль Капоне усмехнулся и тихо добавил:

— Делить пирог на более мелкие части не хочется никому, Алекс.

— Делить пирог заново не надо, — пожал я плечами, — Гарлем и Чайна-Таун довольствуются тем, что берут от владений Джо Массерии.

Гаэтано побагровел. Я увидел, как его лицо покрылось пятнами.

— Не переходите границ, мистер Соколов, мы собрались здесь договориться, — рявкнул он.

— В прошлый раз в Атлантик-Сити, где ВАС, Гаэтано, не было, — подчеркнул я, — Джо «Босс» представил нам нового человека. Голландца Шульца. Которому дали кусок, пусть и внутри сферы влияния печально известных нам Лучано и Лански. Так почему же я не могу работать с «тонгами» или мисс Сент-Клер, которые, кстати, не претендуют на куски пирога тех, с кем я не воюю?

Вопрос повис в воздухе. Ремус даже как-то по-старчески крякнул и сделал глоток вина. Ну да, если в прошлый раз никто, не желая портить отношения с Джо Массерией, не высказался по факту против Шульца, то чего же теперь ожидать от меня? Я говорил и действовал в русле договорённостей в Атлантик-Сити и условий ведения совместного бизнеса с теми, кто сидел напротив.

— Я слышал, что у Шульца дела не очень? — поинтересовался Ремус.

Делец из Цинциннати иногда говорил с такой интонацией, что неизвестно было — глумится он или нет. Впрочем, я слышал, что он любил говорить о себе на переговорах в третьем лице. Улыбаясь в лицо возможному партнёру Ремус отвечал: «Ремус подумает», «Ремус склонен согласиться». Это некоторых выбивало из колеи.

— Голландец жив, насколько мне известно, — ухмыльнулся я.

Рейна смерил меня тяжёлым взглядом, пропустив колкость.

Торрио развёл руками:

— Я думаю, сто́ит зарыть этот топор войны, господа, пока всё не переросло в постоянную бойню. Тогда полиция сначала возьмётся за Нью-Йорк. А нам бы не хотелось, чтобы расследования потекли дальше. Ваши люди ездят к нам. Наши осуществляют поставки вместе с вашими. Слишком много «солдат» задействовано в нашем бизнесе. И он только растёт с того времени, как начался Сухой закон. Слишком много риска.