Сухой закон 6 (СИ) - Дорохов Михаил Ильич - Страница 19

Рядом опирался на планширь Степан Молотов. В отличие от Волкова, его одежда была менее изысканной. Простая льняная рубаха с расстёгнутым воротом, накинутая на плечи добротная куртка, брюки, заправленные в высокие ботинки, и кепка-восьмиклинка, сдвинутая на затылок. Казак с удовольствием попыхивал трубкой, закрывая ее от бокового ветра.

— Илья Митрич, — Молотов кивнул в сторону скалистого мыса, под котором сгрудились домики деревни, — Как вы думаете, нам вообще удастся хотя бы денёк тут побыть незамеченными для людей дона Альберти?

Волков прищурился, рассматривая копошащихся на пирсе людей:

— Было бы неплохо выгадать пару суток, — ответил он, — Остановимся у Данилы Вольного или где он там определит нам место, тем более в прошлый мой визит, когда мы хоронили Сашку, он показался мне вполне толковым. Но в Сан-Никола Л’Арене живут и местные сицилийцы. Так что я бы не надеялся на долгий отдых. Слухи поползут сразу. Лучше жить подальше от деревни. Пошлём человека к дону Де Луке сразу и попросим встречи…

— Ну и имечко для маленькой деревеньки, — хмыкнул Казак.

— Это название от Святого Николая, Степан Григорич, — улыбнулся шулер, — Если что, говорите просто Ларена. Тут поймут. Рядом, кстати, станция железной дороги. Сан-Никола Томара. Не перепутайте.

— Ну хорошо… Допустим, в прошлый раз дон Де Лука помогал нам с освобождением семьи Паоло Колетти потому как его об этом попросил Джонни «Лис» Торрио. Вопрос — захочет ли он помогать нам снова? — прищурился Молотов, — Тем более, если Лексей Иваныч рассчитал всё верно, Умберто Валенти уже на острове и зуб даю — уже «обрабатывает» Сабатино, чтобы тот поднял местных донов на помощь Массерии.

— Сабатино — враг дона Де Луки. Кровный. Здесь, в этих краях это кое-что да значит. Плюс, не забывайте, уже пошли первые поставки вина из Сицилии от дона Де Луки. Так что мы для старика — партнёры и враги его врагов. Не думаю, что он откажется от возможности насолить Сабатино.

— Нашими руками, — криво ухмыльнулся Казак.

— Ну что я могу сказать… это политика, дорогой мой друг, — пожал плечами шулер, — Тем более, если сицилийцы отправят для Массерии много людей в Нью-Йорк, это же будет не за просто так! Они получат долю в Нью-Йорке. Начнут развивать свой «бизнес» в Штатах ещё сильнее. А это деньги! Деньги на подкуп местных властей, что очень любят золотишко. Деньги на бойцов, на оружие, на участки земли. Не думаю, что дон Де Лука обрадуется тому, что его кровные недруги станут мощнее. Поэтому, думаю, мы можем рассчитывать на его поддержку, как в прошлый раз…

— Дай-то Бог, — буркнул Молотов и перекрестился на часовенку, видневшуюся на скале над поселением.

Позади двух товарищей, укрывшись под навесом, сидели остальные бойцы. Десять человек. Все при оружии. Винтовки и револьверы были упакованы в старые громоздкие чемоданы и переложены промасленными холстами. Бойцы выглядели усталыми — почти полторы недели на торговом судне, вышедшем из Нью-Йорка, сделали своё дело. Сухогруз ссадил пассажиров на большой лодке ночью ещё до захода в порт Джоя-Тауро. А затем ушлые местные рыбаки за плату повезли дюжину людей в сторону Сицилии. Италию штормило, и любые деньги для работяг были нелишними.

— Скоро пристанем, — обернулся к бойцам Казак, — На берегу не шуметь. Первым делом — найдём старосту. Затем все бытовые дела. Вопросы?

Вопросов не было. Люди молча кивнули.

Владелец судна — старый сицилиец по имени Джузеппе, с загорелым и изрезанным морщинами обветренным лицом, завёл «гуццо» в бухту, где волны совсем сошли на нет. На край пристани вышел раздетый по пояс мужчина и приложил ладонь козырьком к лицу, стараясь рассмотреть лодку. Затем помахал рукой и показал на пустой пирс.

Двигатель умолк. Какое-то время судно шло вперёд, теряя ход. Затем мотор рыкнул и запыхтел на низких оборотах, вода затарабанила сзади с левой стороны. Нос ушёл в сторону, и синее «гуццо» начало поворачиваться бортом к пирсу. Через полминуты бросили конец. Всё тот же местный ловко обвязал его восьмёркой вокруг торчащего кнехта.

— Прибыли, — пробурчал Джузеппе, — Сан-Никола Л’Арена.

Волков спрыгнул на пирс первым и огляделся. Бухта была почти круглой, окружённой крутыми холмами, поросшими оливковыми рощами и колючими кактусами опунции. Их плоские, похожие на лопаты листья были усеяны жёлтыми и красными плодами. Воздух пах солью, нагретой землёй и слегка приторным ароматом цветущего дикого жасмина, бурно разметавшегося на выходе к берегу.

Молотов спрыгнул следом за напарником. Он окинул взглядом пляж, потом поднял глаза выше на горы.

— Красиво, — сказал он неожиданно мягко, — Чем-то напоминает Крым. Только там на юге горы к морю ещё ближе.

— Соскучились по родине, Степан Григорич? — спросил Волков не оборачиваясь.

— А вы как будто нет…

— И я. Сейчас бы в Ялту!

Бойцы Соколова начали высаживаться. Капитан Джузеппе, получив от Волкова тугой кошелёк, как только все оказались на берегу, тут же развернул судно и, не прощаясь, направился обратно в открытое море.

— Ну, с Богом, — сказал Волков и первым зашагал вверх по тропинке, ведущей к деревне.

Дорога была вымощена неровным камнем, кое-где поросшим травой. По бокам тянулись каменные ограды, сложенные без раствора. Здесь это было частой картиной — местные крестьяне собирали камни с полей и складывали их в импровизированные заборы. В относительно равнинных участках Сицилии сложенные подобным образом невысокие барьерчики росли по несколько лет, разделяя поля. Здесь же за оградами виднелись оливковые рощи: деревья с искривлёнными стволами и серебристой листвой, что шелестела при малейшем ветерке.

Первые дома были налеплены близко к пристани. Они словно вырастали из скал — белые кубики с плоскими крышами и маленькими, похожими на бойницы окнами. У некоторых строений, что выглядели побольше и побогаче, и занимали более выгодные места, были террасы, увитые виноградом, под сенью которого темнели добротные сколоченные столы и скамьи. Виноградные лозы были молодыми, только набирали силу, но их листья уже давали густую тень.

В одном из дворов Волков заметил православный крест, вырезанный на деревянных воротах. Русских семей в предместьях Сан-Никола Л’Арены была почти сотня. По местным меркам — довольно крупное поселение. Ещё столько же составляли домики коренного населения, что когда-то приехало сюда заниматься рыбным промыслом или на заработки по постройке железной дороги, да так и осталось работать на ближайшей станции. Множество семей русских мигрантов и местных породнилось за более чем полвека. Даже старостой здесь был русский. Сицилийцы, кто решал переселиться сюда, постепенно заполняли небольшую долину за скалой.

Дома лепились по склону холма, образуя что-то вроде амфитеатра, обращённого к морю. Двум людям даже разойтись было трудно на некоторых узких улочках. Они ниточками петляли между строениями, иногда ныряя под каменные арки, выбегая на крошечные площади, где стояли колодцы или фонтаны. Вода в фонтанах была мутноватой, но, судя по тому, что на дне виднелись монетки, местные сицилийцы считали их святыми. Монета для коренного населения была по-прежнему не только разменным средством, но и сакральным элементом во многих таинствах и обрядах. Некоторые сицилийцы до сих пор хоронили своих близких с монетами на глазах.

В огородах росли помидоры и базилик. Для местного климата уже пошёл срок сбора урожая. Душистый запах витал в воздухе, навевая мысли расслабиться и поваляться где-нибудь в гамаке под сенью лоз. На одной из площадей пахло сушёной рыбой, которую вялили на специальных стеллажах, и оливковым маслом — горьковатым запахом, который навсегда пропитывал деревянные кадки. Русские поселенцы переняли от жителей острова их привычку выходить на маленькие площади и заниматься своими делами рядом друг с другом за столами. Переговариваясь, напевая песни, обсуждая нехитрые новости.

Жители деревни, завидев процессию, выглядывали из-за заборов и из окон. Мужчины с окладистыми бородами, в лёгких жилетках поверх рубах, женщины в платках и длинных юбках, вихрастые дети таращились на незнакомцев с любопытством и опаской.