Человек-ножницы - Масаюки Сюно - Страница 1

殊能将之

サミ男

© 2002 Masayuki Shunou. All rights reserved. Published in Japan in 2009 by KODANSHA LTD., Tokyo. Publication rights for this Russian edition arranged through KODANSHA LTD., Tokyo.

© Лебедева А., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство Эксмо», 2026

Третья жертва Человека-ножницы живет в Такабане, квартале в специальном районе Мэгуро.

К слову, ранее мне никогда не приходилось слышать о нем, поэтому я понятия не имею, где именно в Мэгуро он находится, какая станция может быть к нему ближе всего и на какую линию метро нужно сесть, чтобы туда попасть.

Начнем с того, что на данный момент я даже неправильно читаю название этого квартала – «Такацугай». Конечно же, это происходит из-за ассоциации со словом «тёцугай»[2]; мне сразу представляется какая-то гравюра периода Эдо с двумя соколами, летящими крыло к крылу по голубому небу.

Сегодня пятница, десятое октября. Решаю взять отгул на работе и поехать в Такабан. Я все еще не знаю, как выглядит Юкико. Решаю, что на сегодня будет достаточно просто выяснить, где она живет.

За завтраком – тосты, яичница-болтунья, брокколи, сваренная накануне вечером, и кофе со щедрой долей молока – открываю на круглом столе свой любимый карманный атлас Токио и нахожу страницу с Мэгуро.

«Такацугай» находится практически в центре района. Зажатый между проспектами Комадзава и Мэгуро, он лежит на железнодорожной линии Тоёко. Ближайшая станция – Гакугэй-Дайгаку. Это значит, что мне нужно сесть на линию Маруноути, потом пересесть на Хибия, доехать по ней до станции Нака-Мэгуро, чтобы сделать еще одну пересадку на линию Тоёко, а затем выйти на станции Гакугэй-Дайгаку. Путь неблизкий и займет довольно много времени. Похоже, придется потратить на это весь день.

Я беру сумку, валяющуюся на полу с моего вчерашнего возвращения домой. Достаю ксерокопии, сделанные на работе, и раскладываю их рядом с картой.

Нахожу указанный дом на карте. Он находится на углу, выходящем на проспект Мэгуро.

Значит, можно было бы сразу выйти на Нака-Мэгуро и сесть на автобус. Сэкономит ли это время?

Я откусываю кусок тоста, сочащегося маслом, и внимательно изучаю карту. Карманный атлас удобно носить с собой, но изображение настолько мелкое, что начинают болеть глаза и трудно понять, как далеко от проспекта на самом деле находится станция.

После недолгих раздумий выбираю удобство пересадки в метро, а не непредсказуемый по своей длине наземный путь и решаю ехать на Гакугэй-Дайгаку.

Кладу пустую тарелку и кружку в раковину, натягиваю джемпер и джинсы и надеваю часы. Сейчас семь утра. Рановато, но я еду туда впервые, поэтому хотелось бы обойтись без спешки.

Надев кроссовки, выхожу из квартиры. Сегодня я лишь присматриваюсь, поэтому сумка мне не нужна. Запираю дверь и спускаюсь по слабо освещенной лестнице.

Мой риелтор настаивал, что этот дом состоит из одних однокомнатных квартир, но, по сути, это обычный бетонный многоквартирный дом. Без понятия, сколько ему лет, и риелтор тщательно избегал этой темы; но в любом случае это явно довольно старое здание.

Стены лестничной клетки грязного, выцветшего желтого цвета, а на нескольких этажах нет освещения. И дело не только в том, что лампочки перегорели – проблема и в самой проводке. У этого дома есть две отличительные черты: полное безразличие жильцов друг к другу и близость к станции метро. Первое стало очевидным уже после переезда, а второе стало основной причиной, по которой эта квартира мне приглянулась.

Выйдя из подъезда, я перехожу дорогу и оказываюсь прямо у станции. Реклама от агентства недвижимости, в которой говорилось, что «квартира находится в минуте от метро», была не преувеличением, граничащим с мошенничеством, а весьма скромной и сдержанной констатацией факта. А бегом получилось бы еще быстрее.

В этом районе линия Маруноути выходит на поверхность, и станция находится над землей. И хоть это не такое уж и редкое явление – подниматься по лестнице, чтобы зайти в метро, – все же кажется немного странным.

Поезд в центр забит людьми, спешащими на работу и в учебные заведения. Взгляд сам собой останавливается на молодых девушках.

Первое время в Токио мне на глаза часто попадались старшеклассницы с нарисованными стрелками, выкрасившие волосы в ржавый цвет и подбрившие брови, на щиколотках которых болтались свободные носки. Они выглядели как орангутаны с дерматозом на ногах, если так вообще можно выразиться, – а сейчас писком моды среди девушек-подростков, похоже, стало полное обесцвечивание волос. Сочетание идеально серебряной шевелюры, как у Доктора, и школьной формы с матросскими воротниками выглядит довольно жутко, будто это не девушки, а пожилые стриптизерши, напялившие одежду для номера на улицу. Однако сами школьницы наверняка убеждены, что во всем мире нет никого круче. Каждая стоит, гордо выпятив грудь, и демонстрирует другим пассажирам самодовольное выражение лица.

Но что же они делают, когда приходят на уроки? Вряд ли ведь существует школа, разрешающая осветлять волосы. Может, они берут краску у своих матерей и красят волосы где-нибудь в туалетах метро?

Держась за поручень, я думаю о Юкико, с которой мы еще никогда не встречались. Не выжгла ли она свои волосы тоже? Нет, такой неестественный серебристый цвет ей бы не подошел. Увидеть ее такой стало бы большим разочарованием. Надеюсь, она сохранила свой натуральный черный цвет волос.

Пройдя через длинный подземный переход, я оказываюсь на Хибия, сажусь на скамейку на платформе и решаю подождать поезд, идущий прямо до линии Тоёко. По привычке я пробегаюсь глазами по рекламе журналов, расклеенной на стене станции. Заголовки пестрят самыми разными новостями: в африканской республике вспыхнула гражданская война; из-за холодного лета подскочили цены на рис; зимой в моду войдет искусственный мех; школьницы называют крайне популярный тренд на осветление волос «сирокэ» («белые волосы», по всей видимости) – и так далее.

Вероятно, все это может быть для кого-то важным, но точно не для меня. Мне плевать, что происходит в какой-то африканской стране с непроизносимым названием. Я люблю хлеб больше риса. Я не ношу шубы. И школьницы с осветленными волосами мне совершенно не интересны.

Меня интересует Человек-ножницы.

Но теперь он, похоже, перестал быть любимцем СМИ, героем таблоидов и постоянной темой ток-шоу, как это было раньше. В конце концов, прошло уже больше полугода с момента убийства последней жертвы, так что у журналистов, должно быть, закончился материал для репортажей. И пока Человек-ножницы бездействует, в мире продолжают происходить инциденты, несчастные случаи и скандалы, также заслуживающие широкой огласки.

Я не жалею, что Человек-ножницы утратил былую популярность. Напротив, я давно только этого и желаю: и когда в префектуре Сайтама была убита Мина Кониси, и когда у Токийского залива нашли тело Масаё Мацубары. Пока есть жертвы, СМИ неизбежно будут поднимать шум. А пока хотелось бы, чтобы о Человеке-ножницы вспоминали как можно реже. В идеале его вообще следовало бы забыть.