Хорошие люди - Выборнова Кристина - Страница 2

- Ага, дядя Костя, - охотно согласился Демьян. По нему - тощему, с головой огурцом и выпученными глазами - реально было видно, что язык у него без костей. - Ну, мы, короче, пошли в лес, идем, смотрим, а в овраге как будто какая-то тряпка. Я говорю, пошли посмотрим, и потом...

- Секунду, - я выставил перед ним ладонь, прерывая речевой поток. - Отматываем назад. Как именно вы здесь оказались?

- Так я же говорю: мы пошли в лес...

- Зачем?

Пацан стушевался и вдруг умолк. Ему на помощь пришла девчонка, неуверенно промямлив:

- Ну мы пошли просто погулять...

- В самый бурелом?

- Ну, полазать, - вступился участковый. - Вы разве в детстве не любили полазать по всяким стройкам, оврагам, лесам-горам?

- Послушайте... - я бросил взгляд на его погоны, - ...капитан. С какой целью вы им что-то подсказываете?

- Капитан Смирнов я, Константин Михалыч, меня Михалычем и зовут все. Да я не подсказываю, а просто какая разница-то. Ведь не они же ее убили.

- Откуда вы это знаете?

Синие глаза участкового расширились. Он поглядел на меня с праведным негодованием, снова напомнив героя какой-то советской книжки про честную неподкупную милицию.

- Да оттуда, что я их всех тут с рождения видел! Я на этом участке сорок лет проработал, и живем мы в соседних домах.

- Угу, «двенадцать лет ебу мыло», - пробормотал я себе под нос и добавил громче: - Количество лет ни на что не влияет. Так зачем вы полезли в чащу?

Это я сказал уже подросткам. На этот раз ответила самая рослая и уверенная из девчонок.

- Нам надо было поговорить, - сказала она басом.

- Чего надо было? - я наклонился почти к ее лицу.

- Поговорить...

- Послушайте, товарищ... не знаю вашего звания, - снова вступился участковый. - Что вы детей-то пугаете?

- Майор Розанов, спецподразделение «Прикрытие». Я не пугаю, я нюхаю. У меня обоняние не фонтан.

- А?

- Ну нельзя было сразу сказать, что вы поперлись в лес, чтобы выпить? - спросил я подростков. - От вас двошит - аж глаза слезятся. А вот у того пузырь из кармана торчит. Тоже мне секрет Полишинеля.

- Да не знаем мы никакого Полишинеля, честное слово! - возмутился Демьян.

- В этом я даже не сомневался, - парировал я. - С образованием сейчас еще хуже, чем в мое время. И зачем вы, капитан Смирнов, их выгораживали? - Да у меня от курения тоже нос-то не чует ничего, - пробормотал участковый растерянно. - Что же вы так, ребята?

- Дядь Кость, мы совсем чуть-чуть, попробовать!

- Маме не говорите, ладно?

- Нас убьют!

Не дослушав это трагикомедию, я отвернулся от всей компании, увидел в телефоне, что Синдерелла Ивановна на подходе, и, натянув перчатки, с треском полез в овраг к трупу.

Присев рядом с девицей-покойницей на корточки, я разглядел ее получше, и увиденное только подтвердило впечатление, которое она производила издали. Как выражался Женек, «опять нам досталась какая-то проститутошная».

Профессиональной шлюхой покойная, наверное, все-таки не была, скорее относилась к той категории, которая занимается развратом не за деньги, а просто, как говорится, по зову души. Все было при ней: перекачанные губы, грудь, похожая на два футбольных мяча, множество татуировок разной степени игривости: от плохо срисованного «Давида» Микеланджело до хуя с крылышками - а также наращенные ногти, волосы, ресницы и спасибо что не брови. Тех людей, кто после такого остался бы в сомнениях насчет ее морального облика, добивала одежда: коротенькая кожаная юбка, топик, похожий на кружевной лифчик, и портупея из ремней поверх него. Как в интернете говорят невежливые люди - «выебименя-лук».

Была бы здесь Ксюша, она бы наверняка начала мне возражать и говорить, что надо на мир смотреть ширше и к людям быть мягче, и что, мол, девушка вполне при такой внешности может быть целомудренной скромняшкой, а вот это все сделать «ради самовыражения», и что она, Ксюша, не раз такое видела среди своих знакомых и бла-бла-бла. Я был с ней согласен, что частные случаи всегда имеют место быть, но все же при отсутствии данных предпочитал судить по статистике, а она говорила, что девица-таки шлюховатая, и это надо будет учитывать при установлении мотивов... чего? А, удушения.

На шее красотки виднелись аж две странгуляционных борозды: одна поглубже и покраснее, другая - менее глубокая, зато более синяя. Это что же ее, задушили целых два раза с некоторым промежутком во времени? Странно, но получалось, что так. На руках там, где не было татуировок, виднелись синяки. Юбка была задрана по самое не могу, и оно показывало отсутствие белья. Так, надо обязательно понять, не было ли еще и изнасилования. Если было, это наводило на тоскливые мысли об очередном мелком маньяке, павшем жертвой осеннего обострения. Искать такого - это обычно на себя обидеться, потому как неучтенных психов у нас миллионы...

Мои раздумья прервал энергичный хруст веток - и через секунду в овраг ко мне ссыпалась Синдерелла Ивановна со своим чемоданом инструментов. Я встал и поймал ее, чтобы по инерции не наступила на тело.

- Уф, спасибо, мой дорогой, - пробасила судмедэксперт и поправила седой пучок. - Я еще, главное, сегодня каблуки надела в первый раз за несколько лет. Муж мне говорит: смотри, сглазишь. И действительно, вон куда залезли... Что тут у тебя?

- Да сами видите, какая-то гражданка пониженной социальной ответственности. Я, кстати, правильно понимаю, что ее два раза душили?

- Да, верно. Первый раз, видимо, не получилось, а вот второй...

- Погодите. А разница во времени-то какая между удушениями? По-моему, точно больше нескольких минут - труп недавний, хорошо видно.

- Я думаю, около часа, - Синдерелла Ивановна, аккуратно подвернув полы плаща, присела рядом с девушкой.

- Ну вот. И что она в этот час делала? Ждала, пока ее додушат?

- Пока не могу сказать, дорогой мой. Может, сознание потеряла. Сейчас ногти посмотрим - может, сопротивлялась...

- А по изнасилованию что?

- Ну, наверняка не скажешь, толком ничего не видно. Сексуальный контакт мог быть, но, скорее всего, не насильственный... Да, никаких характерных повреждений нет.

- Слава тебе господи! Может, все-таки не маньяк. Давайте дальше посмотрим.

Смотрели мы девицу тщательно и через полчаса вылезли из оврага, чтобы прибывшие службы могли ее упаковать для перевозки, с прибавившейся в голове информацией.

Во-первых, секс у нее был (кто бы сомневался), и довольно жесткий, но, по совокупности картины, скорее добровольный, чем нет. Биоматериала добыть не удалось, как и поживиться кровью или кожей: под длиннющими ногтями толком ничего не было, кроме земли. Во-вторых, при ней был кошелек с деньгами и картами, то есть напали на нее вряд ли уж с целью ограбить. В-третьих, само нападение было совершенно не здесь: в овраг девицу просто сбросили. Вдоволь поползав по кустам на четвереньках, я нашел-таки место происшествия: оно было на небольшой полянке совсем недалеко от оврага. От него шли явные следы волочения, трава полянки была примята и истоптана будто слоном. Но, к сожалению, эта же трава напрочь скрывала следы и глотала возможные улики - чтобы что-то здесь найти, нужно было пылесосить или полдня просидеть носом в землю. Таким временем я не располагал, поэтому попросил осмотреть полянку Андрюшку, то бишь лейтенанта Перепелкина, который приехал вместе с Синдереллой Ивановной.

Я же сам решил выйти из чащи в цивилизацию, а именно, в поселок, из которого происходили пьющие подростки. Все та же статистика подсказывала мне, что чаще всего убийство совершается кем-то местным не в таком уж далеке от его собственного жилья. По банковским картам мы установили личность девицы: ее звали Агата Павлова, 23 года, училась на какого-то там дизайнера. Еще полчаса немудрящих поисков информации показали, что однокурсником Агаты был некий Серафим Могильный (отпадное сочетание имени и фамилии), ее преподавателем - пожилой профессор искусствоведения Дмитрий Рязанский, а Сергей Могильный, отец Серафима, был в том же университете проректором. И все они живут как раз в ближайшем поселке. С них-то я и решил начать.