Багровая тьма - Безденежных Анастасия - Страница 8

Влад подобрался и резко сел, ощутив, как неприятно мазнуло раздражение. Хотелось прорычать: «Не лезь в мою личную жизнь!», но они дружили слишком давно. Влад перевёл тему:

– Знаешь что-нибудь о ритуалах с обращением в вампира? Труп у реки. Никаких новых подопечных?

Ясвена заказала коктейль, мило улыбнувшись бармену, и тот загремел шейкером.

– Слышала, да. И о выкопанных могилах на кладбище. А ещё… – Она понизила голос. – До меня доходили слухи о том, что после пары похорон кто-то из семьи усопшего тоже умирал.

Влад прикрыл глаза. Чёрт, вот это очень плохо. Но могло быть и совпадением. Сейчас его волновал конкретный труп.

– Это не может быть Егор? – предположила Ясвена.

– Вряд ли. Он бы скорее себе горло перерезал, чем стал бы кого-то обращать. Ладно. Я хочу съездить завтра на место ритуала, посмотреть, что там. Не составишь мне компанию?

– Конечно. Может, найдём виновника. Кстати, девочки по тебе скучали. Я бы сказала, даже немножко надоели, особенно Кэт. Страдает, что без тебя скучно. Агата вроде наконец нашла себе милого мальчика, работает в IT. Тебе бы с ними встретиться.

Девочки. Влад хмыкнул и снова пригубил коктейль. Его подопечные, Кэт и Агата. Две неразлучные подруги, которые однажды познакомились с мрачным типом, тоже увлекавшимся готическими романами. Они читали наизусть стихи Эдгара По, «Франкенштейна» и учились пить абсент. Они были молоды, полны страстей и мечтали о вечной жизни. И каждый раз Влад думал: как его угораздило? Видимо, сочетание кальяна, крови и абсента толкает на самые невероятные безрассудства.

Агата давно работала в крупной фирме юристом, Кэт – редактором, а ещё писала романы. Они до сих пор относились к нему как к старшему брату и любили вытаскивать в клубы. У них даже был чатик на троих – «Мечтатели». Но в последнее время тот затих.

– А что насчёт следов некромантии?

Бармен как раз поставил перед ней порцию коктейля, поэтому Ясвена спросила шёпотом. Вряд ли он услышал, да и кого сейчас удивишь разговорами про колдовство, мало ли, может, они ролевики[1] или проходят хитрый городской квест. Но всё-таки ни вампиры, ни ведьмы не выставляли себя напоказ.

Влад ответил так же тихо:

– Да, Егор сказал, что они там тоже есть. Я заехал к Елене, но она отказалась помочь. Ковен пока не привлекал её. Мне кажется, она не хотела без его прямого разрешения проводить некромантские ритуалы.

– Или не хотела, потому что об этом просил её ты, – веско заметила Ясвена.

Влад, конечно, об этом думал. Он поспешил, явившись без приглашения, понадеявшись только на беспечное «конечно, приезжай» её сестры. Вот так всегда: когда эмоции вспыхивали, он вёлся на них и действовал импульсивно. Особенно когда дело касалось Елены.

– Позвони ей, – мягко проговорила Ясвена, будто давала очевидный совет непутёвому другу. Ну… так и было. – И поговори… не о делах. Возможно, она хотела как раз этого. Представь себя на её месте: она приехала бы в Румынию, нашла тебя и сказала: «Дорогой, мне нужен ты и твой ритуал».

Влад представил эту животрепещущую картину и подумал, что, если бы Елена произнесла эти слова так же, как Ясвена сейчас, с придыханием, низким чувственным голосом, он бы ни мгновения не сомневался, что именно та предлагает. И фантазия тут же нарисовала полные мягкие изгибы тела Елены, обёрнутые в кружево и шёлк. Каким бы ритуалом их выгнать?

– Она бы не так сказала, – пробурчал он и отодвинул от себя стакан, в котором остались подтаявшие кубики льда. Завертел браслетами, но тут же спохватился. Вот же дурацкая привычка. – Ты мне будто секс предлагаешь.

Ясвена загадочно улыбнулась.

Им сделали ещё по коктейлю, и Влад спросил про Захара, которого нашли у одной из разрытых могил. Поболтав льдом в высоком стакане, Ясвена откинулась на низкую спинку барного стула:

– Мне об этом ничего не известно. Захар не ведьмак.

– Да, поэтому я удивился.

– Но он часто ищет вдохновение в самых разных местах. Недавно водил меня в заброшенное здание рядом с Чоботовским лесом. Искал фактуру для графического романа. Мог оказаться рядом не в то время.

– Ладно. Не хочу больше говорить о Ковене, они и так достаточно попили моей крови. Расскажи, как ты.

Ясвена менялась, когда говорила о музыке: как прошёл последний концерт; о новом ученике, который делает успехи; о том, что недавно прочитала дивный исторический роман про Бетховена и Сальери.

Захар тоже принадлежал миру искусства. Он рисовал, сколько Влад его знал. Три года назад, когда они только познакомились, тот вечно таскал с собой скетчбук и простой карандаш, а также осваивал цифровые рисунки. Даже удивительно, что Ясвена не влюбилась в пианиста или скрипача – при её-то тяге к музыке. Она увлекалась самым разным искусством: театром, картинами, современными рок-операми. И сама часто организовывала выставки, выступления юных дарований или новые постановки. И всё-таки её страстью оставалась музыка. О её семье Влад почти ничего не знал, Ясвена не любила о ней говорить. Только упомянула пару раз, что родители были очень обеспеченными людьми, а её доля в бизнесе отца позволяла без помех делать пожертвования в фонды искусств, приглашать в Москву известных музыкантов и организовывать выставки.

Однажды он застал Ясвену во время урока и мог теперь хорошо представить, что именно происходило за этими дверьми. Мужчина играл, пальцы бегали по клавишам, музыка очаровывала и увлекала за собой, в то время как Ясвена возвышалась над пианино. В винной блузке и изумрудных брюках, с распущенными волосами, она наверняка многим представлялась роковой музой. Её взгляд неотрывно следовал за движениями его рук, а сама она слегка подалась вперёд, чтобы поймать эти сладкие мгновения… Влад никогда не забудет то выражение: жажды и страсти. Как она желала игры того музыканта! Желала той частью, что требовала энергии жизни, а в случае Ясвены – и искусства. Сам Влад ничего не ощутил. И в какой-то момент отвернулся: ему показалось, что подсматривает за чем-то очень интимным, не предназначенным для чужих любопытных взглядов.

Ещё раньше Влад услышал, как Ясвена играет на пианино, и удивился, что она не хочет выступать сольно.

– Я не могу, – печально улыбнулась Ясвена. – Одиночные выступления меня выжимают. Но я играю в ансамбле, такое сплетение искусства и энергии. Мне кажется, когда человеческая душа объята музыкой и творческим порывом, она горит ярче всех звёзд. Хочешь, я сыграю для тебя? Недолго.

Влад не знал, чьей подопечной она была и почему выбрала такое проклятие, но выглядело это поистине как сделка с дьяволом: юная пианистка ступила в могилу ради любви к искусству. По крайней мере, по обрывкам её фраз он представлял себе именно подобную историю. Что получила Ясвена? Влад никогда не спрашивал.

Он заслушался про её выступление в Доме музыки и пропустил момент, когда в бар вошла Ольга: джинсы клёш, цветной шарф, кожаная куртка, из-под которой выглядывал свитер тыквенного цвета. Она походила на иллюстрацию из Pinterest к сентябрю: яркая, улыбчивая, с фенечками про дружбу и мир во всём мире. Ольга крепко обняла Влада, и он ощутил жар её тела, согретого шерстью и дыханием метро. Ясвене протянула руку, и та легонько пожала.

– Как же здесь уютно! Сегодня весь день провела в Музее Востока. Такая выставка! Восторг! Здесь есть глинтвейн?

– О, милая, уверена, Влад тебя согреет, если ты замёрзла. – Ясвена только усмехнулась, увидев, как зарумянились смущением щёки Ольги. – Что ж, думаю, мне пора. Хорошего вам вечера. И, Влад, всё-таки позвони. Увидимся завтра.

Влад проводил её взглядом и после этого развернулся к Ольге, которая уже стянула свитер, оставшись в коротком топике, ничуть не смущаясь своей полноты. В отличие от… Стиснув стакан пальцами, Влад выкинул эти мысли и увлёкся рассказом Ольги про музей.

На следующий день небо затянули облака, то и дело начинало моросить. Влад прогуливался по скверу, порывы ветра приносили запах реки неподалёку. Свежий воздух бодрил, и сейчас Владу хватало сил наслаждаться светом дня.