Красный бриллиант (СИ) - Хай Алекс - Страница 7

Алла могла бы надеть такое кольцо на переговоры по бизнесу. От дизайна веяло первобытной силой. Но для нежной и очень молодой Аллы это было чересчур.

Всё-таки камню не требовалась свита. Он и без того привлекал слишком много внимания.

Я взял новый лист.

Жёлтое золото. Овальный бриллиант. Посадка ниже классической, но достаточно открытая, чтобы свет входил через боковые грани. Шесть усиленных лапок, соединённых скрытым охранным контуром. Плечи обода плавно поднимаются к оправе и принимают часть нагрузки…

Парадное кольцо, бессмертная классика. Будущая семейная реликвия.

Я представил его на руке Аллы и сразу понял, что, какой бы дизайн я ни выбрал, она не станет носить его каждый день.

Два карата красного бриллианта невозможно не заметить. Камень узнаваем, дорог и уже появился на страницах газет. И желающих заполучить его нечестными методами наверняка найдётся немало.

Сам я предпочитал дарить женщинам украшения без необходимости приставлять к ним взвод охраны.

Впрочем, у аристократических Домов существовала традиция создавать копии главных фамильных драгоценностей. Оригиналы хранились в сейфах и появлялись лишь на больших приёмах. Копии носили в обычной жизни и на мероприятиях попроще, где всё равно требовалось продемонстрировать статус. Например, на премьере оперы.

Но копировать «Принца Уэльского» я не хотел. Искусственно выращенный красный бриллиант всё равно останется лабораторным красным бриллиантом, сколько золота вокруг него ни накрути.

Нужно второе кольцо, повседневное. Самостоятельное, но связанное с первым.

Я нарисовал оправу той же формы и уменьшил центральное гнездо. Вместо бриллианта — необлагороженный рубин насыщенного красного цвета. Не овал, а вытянутый кушон со смешанной огранкой. Посадка ниже, по краю тонкий защитный ободок. Рисунок плеч повторяет парадное кольцо, но линия проще и мягче.

Повседневный вариант. Алла сможет носить его без охраны, специального футляра и предварительного уведомления «Астрея».

Оставалась третья часть.

Защитные кольца-дорожки появились ещё несколько столетий назад. Их надевали рядом с ценным кольцом, чтобы то не соскользнуло с пальца. Простая механика, которую ювелиры позднее окружили таким количеством символизма, что первоначальное назначение почти забылось.

Я провёл ещё одну золотую линию. Тонкий обод, ряд небольших калиброванных рубинов в закрытом канале, ни одной выступающей лапки. Дорожка подходила и к парадному, и к повседневному кольцам, замыкая рисунок оправы.

Получался комплект, к которому потом прекрасно подошло бы простое обручальное кольцо.

Красный бриллиант — для больших событий. Рубин — для обычных дней. Дорожка — чтобы удерживать рядом то, что никак нельзя потерять.

Дверь кабинета открылась.

Отец вошёл без стука, сделал два шага и остановился возле стола.

Я успел прикрыть ладонью центральный эскиз. Остальные два остались на виду.

— Ты собираешься жениться три раза? — улыбнулся Василий.

— Нет. Всего один, но основательно.

— О, я заметил.

Он подошёл ближе и рассмотрел рисунки.

— Огранку у рубина лучше сделать чуть шире. Иначе рядом с дорожкой кольцо будет казаться слишком узким.

— Я тоже об этом думал.

Отец поднял лист с парадной оправой.

— Для начала неплохо бы спросить согласия девушки.

— Согласен. Техническая часть пока выглядит проще. Но и работы здесь на пару месяцев точно, если не больше.

Василий вернул эскиз на стол и направился к двери.

— Ты зачем пришёл? — спросил я.

— За очками. А ещё Марья Ивановна заварила вечерний чай.

Очки лежали у него в нагрудном кармане.

— Сейчас приду.

Василий заметил мой взгляд, надел их и невозмутимо вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я снова посмотрел на три кольца.

Пожалуй, с оправой я действительно определился.

Оставалось получить камень обратно с выставки, закончить конкурс и поговорить с Аллой.

Из трёх задач последняя выглядела самой непредсказуемой.

Утро первого испытания выдалось горячим во всех смыслах.

Горячий кофе, горячая эмаль и готовая взорваться голова Лены, одновременно разговаривавшей по двум телефонам.

На одной линии ей объясняли, почему выбранный подрядчик не успевает изготовить стеклянные панели для свадебного павильона. На второй сотрудник музея требовал немедленно согласовать список сотрудников, допущенных к центральной витрине.

Сестра держалась спокойно и даже холодно. Это означало, что оба собеседника уже находились в одном неверном слове от неприятностей.

— Панели должны быть готовы к первой пятнице следующего месяца, — сказала она первому. — Да, я в курсе, что монтаж — дело длительное и сложное. Нет, метель не относится к обстоятельствам непреодолимой силы. Мы в Петербурге. Если ваша компания не умеет работать во время снегопадов, вам следовало заняться строительством на юге.

Она прикрыла микрофон ладонью и переключилась на второй аппарат.

— В списке двадцать восемь человек. Вчера было двадцать четыре. Кто добавил ещё четверых?.. Нет, родственники реставраторов не относятся к техническому персоналу. Даже младший сын-гимназист. Он сможет посмотреть выставку вместе с остальными гостями…

Я перестал слушать и вернулся к броши.

«Полярная звезда» лежала на чёрной рабочей поверхности, и, должен отметить, именно на тёмной ткани она бы смотрелась лучше всего. Серебряные лучи очистили, но не полировали до зеркального блеска. Старый металл сохранил тёплый сероватый оттенок и несколько мелких царапин. Прозрачная эмаль заполнила трещину так, что под светом она превращалась в тонкую светлую линию.

Василий застегнул заднюю крышку и передал мне инструмент.

— Проверяй ещё раз. На всякий случай.

Я приложил щуп к первому контакту. Земной контур отозвался ровно. Солнечная привязка держалась чуть слабее, поскольку утро выдалось пасмурным, но этого хватило. Третий канал уверенно тянулся вверх, сквозь крышу мастерской и зимнее небо.

Сравнительный узел ждал.

Я включил ложный маяк у противоположной стены. Центральный хрусталь мигнул, верхний луч дрогнул и остался на месте.

— Один против двух, — сказал я.

— Теперь отключи солнце.

Серый глушащий купол накрыл стол. Два сигнала разошлись. Луч остановился, хрусталь трижды мигнул и погас.

Всё работало именно так, как задумал отец.

И всё же я видел возможность улучшения.

— Можно добавить анализ устойчивости, — предложил я. — Если один источник меняет направление слишком быстро, механизм будет считать его ложным. Тогда при двух оставшихся сигналах…

— Нет, — перебил Василий.

Я поднял голову.

Отец снял очки, протёр их чистой салфеткой и снова посмотрел на брошь.

— Быстро меняющийся сигнал не обязательно ложный. Владелец может находиться в движущемся автомобиле, на корабле или рядом с нестабильным контуром. Мы заставим механизм угадать причину, которой он не понимает.

— Можно задать предел допустимого отклонения.

— Можно, — кивнул Василий. — А потом комиссия поместит вещь в условия, которых мы не предусмотрели.

Я ещё раз изучил схему. Дополнительный фильтр помещался между внутренним кольцом и верхним лучом. Потребовалось бы расширить два канала и пожертвовать частью запаса прочности.

Плохой обмен.

— Хорошо, — согласился я. — Оставляем как есть.

— Она должна находить путь, когда это возможно, — сказал отец. — А когда невозможно — не лгать владельцу.

Василий произнёс это без торжественности и потянулся за рабочим журналом. Я посмотрел на него внимательнее.

Когда мы вскрыли конверт с заданием, он опасался, что Двор ждёт моей работы под его именем. Теперь перед нами лежал артефакт, в котором мои линии сохранились, но окончательное решение принадлежало ему.

И решение было правильным.

Лена закончила оба разговора и вошла в мастерскую с папкой под мышкой.