Красный бриллиант (СИ) - Хай Алекс - Страница 21

Крылов кивнул.

— Благодарю, Александр Васильевич. Меньше всего мне хотелось беспокоить вас в столь тяжёлое для вашей семьи время. Но чем быстрее мы работаем, тем выше шансы выйти на след виновных. Не смею более задерживать.

Он развернулся и принялся медленно спускаться по старым ступеням.

От Лены я отправился к матери.

Василий хотел поехать со мной, но в итоге остался возле дочери. Мы оба понимали, что она могла снова прийти в сознание и обнаружить за дверью только охрану с лекарями. После того, что сестра успела вспомнить, оставлять её одну было нельзя.

Денис тоже остался. В его случае вопрос даже не обсуждался.

Лидию Павловну разместили в клинике на другом конце города. Специалистов по магическому истощению там было меньше, чем в императорской больнице, зато имелось сильное терапевтическое отделение, а главное — её состояние не требовало ни особого оборудования, ни постоянного присутствия Грандмедика высшего ранга.

Теперь возле клиники стояли две машины гвардии и автомобиль «Астрея».

Крылов сдержал обещание. Или выполнил служебную обязанность. В последние часы разница между этими понятиями стала почти незаметной.

На входе у меня проверили документы, родовую сигнатуру и разрешение на посещение. Обыскать не решились, но посмотрели так, словно очень хотели. Список подозреваемых существовал меньше суток, а я уже начал чувствовать его действие.

Возле материнской палаты сидел Коля Холмский. Он поднялся мне навстречу.

— Как Елена Васильевна?

— Пришла в сознание. Сейчас спит.

Он прикрыл глаза и перекрестился.

— Слава богу.

— Где Марья Ивановна?

— Внутри. Врач разрешил ей остаться. Лидия Павловна очень беспокоится.

— Она знает?

— Только то, что Елена Васильевна жива. Остального мы не говорили.

Я кивнул охраннику. Тот внимательно проверил мои данные и открыл дверь.

Мать лежала на высокой кровати возле окна. Лечебный артефакт с изумрудом по-прежнему висел у неё на груди, но свечение едва угадывалось. Самоцвет почти полностью отдал накопленную энергию, сохранив хозяйке жизнь. Рядом стояла Марья Ивановна и поправляла край одеяла.

— Саша, — выдохнула мать.

Она попыталась приподняться. Марья Ивановна тут же положила ладонь ей на плечо.

— Лежите, моя дорогая! Врач прописал полный покой…

Мать не стала спорить. Уже одно это достаточно говорило о её состоянии.

Я подошёл к кровати и взял её за руку.

— Как ты, матушка?

— Где Лена?

— В специализированном лазарете. Она уже приходила в себя. Всё будет хорошо.

— Что с ней? — Мать неожиданно крепко схватила меня за руку. — Только не лги мне, прошу…

Я решил сказать всё как есть, но не драматизировать.

— Сильное энергетическое истощение. Но необратимых повреждений пока не нашли. Лекари дают осторожный прогноз.

— Я хочу её увидеть.

— Пока нельзя, прости. Тебя не разрешат перевозить. Но, клянусь, я сделаю всё, чтобы она была в порядке. С ней папа и Денис.

Мать отвернулась к окну. Марья Ивановна бесшумно вышла из палаты и прикрыла дверь. Мы остались вдвоём. Несколько секунд в палате слышалось только тихое потрескивание лечебного контура.

— Что с мадам Лебрен? — спросила мать.

Я молча покачал головой.

— Девушки?

— Мама…

— Я должна знать.

— Никто не выжил.

Она смотрела на меня совершенно неподвижно.

— Только я.

— Тебя спас артефакт.

— Только меня.

— Ты была без сознания и ничего не могла сделать.

— Но он работал, — мать коснулась пальцами оправы потускневшего изумруда. — Всё это время он вливал в меня силу. Рядом умирали люди, а артефакт спасал только свою хозяйку.

— Для этого он и создан.

— Я знаю.

В её голосе не было ни облегчения, ни благодарности. Она закрыла глаза.

— Найди их, Саша.

— Найдём.

— Не камень. Людей, которые сделали это с Леной. И не лезь один.

Последнее прозвучало тише.

— Следствием занимается Крылов.

— Я говорю не о Крылове. Я знаю тебя.

— Обещаю действовать разумно.

Мать открыла глаза.

— Это не то же самое обещание.

— Другого пока дать не могу.

Она вздохнула и отпустила мою руку.

— Ты спал?

— Недавно, — солгал я.

— Понятно.

Телефон в кармане завибрировал. На экране появилось имя Крылова.

Разрешение на обыск выдали быстрее, чем я добрался до клиники. Следственные группы уже направлялись в усадьбу, главную мастерскую и контору Дома Фаберже. Отдельно должны были проверить автомобили, склады, банковские счета и внутренние серверы.

— Буду через полчаса, — сказал я.

— Лучше через двадцать минут.

— Понял.

Я убрал телефон в карман. Всё это время Лидия Павловна молча наблюдала за мной.

— Что случилось?

— К нам едут с обыском.

Она не удивилась.

— Дом, мастерская?

— И всё остальное.

— Ну конечно… Вы с отцом создавали защиту. Камень принадлежит тебе. Если следователь не проверит вас, он не заслуживает своей должности.

— Крылов сказал примерно то же самое.

— Значит, я правильно о нём думала.

Мать перевела взгляд на дверь.

— Возьми с собой Марью Ивановну. Она знает, где лежат семейные бумаги и какие шкафы заперты. Пусть отдаст следователям ключи. Я не хочу, чтобы в доме ломали мебель.

— Хорошо, — отозвался я. — Оставлю с тобой Холмского. Если хочешь, позвоню Алле Самойловой или кому-то другому, кто проследит за тобой. Кого пожелаешь.

Она снова крепко стиснула мою ладонь, и на мгновение в глазах Лидии Павловны вспыхнуло ледяное пламя.

— Мне нужно, чтобы люди, похитившие мою дочь, были найдены. Если для этого придётся вывернуть дом наизнанку, пусть выворачивают. Сделай всё, чтобы найти этих подонков, Саша. Всё, что можешь. Мы, наша семья, должны быть отмщены.

Я кивнул.

— Отцу пока ничего не говори, — добавила мать. — Пусть останется с Леной. А ты… Я знаю, каким ты можешь быть. И сейчас настал час показать, на что способны Фаберже. Я надеюсь на тебя, сын мой.

Я вызвал адвоката, затем предупредил Марью Ивановну и Холмского. На всякий случай написал Алле и дал координаты больницы. Лидия Павловна успела полюбить Аллу, и я знал, что её общество будет уместно.

Алла ответила коротко: «Еду».

В том числе и за это я её любил. Алла всегда тонко чувствовала, когда не стоит задавать лишних вопросов. Она просто делала то, что нужно.

Через несколько минут мы со Штилем уже спускались к машине, а позади нас семенила домоправительница.

Следственная группа прибыла раньше нас.

Возле ворот стояли два полицейских автомобиля, фургон Особой канцелярии и машина финансовой ревизии. Территорию оцепили, охрану «Астрея» временно отстранили от постов и собрали возле дома. Никого не задерживали, но покидать территорию запретили.

У крыльца меня встретил Крылов.

— Я сам всё открою, — сказал я. — Ключи есть.

— Благодарю, Александр Васильевич. Это ускорит работу.

В холле уже устанавливали переносные регистраторы. Каждое действие записывалось с трёх точек. Двое понятых стояли возле лестницы и смотрели на происходящее с откровенной скукой. Наверняка этим утром они собирались заниматься чем-то другим, но такова жизнь.

Я передал Крылову связку служебных ключей.

— Главный сейф открывается только родовой сигнатурой. Архивный — ключом и кодом. Открою сам.

— Хорошо.

— И чертежи проектов для заказчиков содержат закрытые сведения. Прошу вас это учесть, — добавил я.

Крылов отнёсся с пониманием.

— Их будут просматривать в вашем присутствии. Копировать станут только документы, имеющие отношение к выставке, системам защиты или похищенным материалам.

— Рабочие терминалы?

— Снимем образы памяти. Оборудование постараемся не изымать.

Крылов не пользовался удобством чрезвычайного положения. Он действительно проводил обыск так, чтобы не уничтожить работу Дома. Благодарить было неуместно, но я запомнил это бережное отношение.