Идеальный мир для оценщика 4 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 2

Понятно, нечто среднее между диктофоном и записной книжкой, причем в режиме шифровки.

Жалко, что заклинаний через нее не выучить, зато можно знаний почерпнуть… Наверняка надо надевать на пишущую руку. Тогда браслет будет считывать микродвижения мышц и заносить данные в память. Это не столько магия, сколько технология…

Интересно… Очень интересно.

В задумчивости надеваю браслет на запястье…

Той ночью город не спал, но и не жил. Раз в поколение под храмом Оломета выбирали учеников, и в ночь выбора весь город сидел по домам: ставни на засовах, огни погашены, ни одна собака не гавкнет. Так было заведено, а кем, уже не помнили.

Но Гил с Витто нарушили порядок… Огненные змейки лучше всего ловятся в сумерках, а каждая змейка — это пол серебряной монеты. Домой возвращались в темноте, огородами, с полной корзинкой…

О том, кто живет под храмом, в городе говорили просто — Мастер. Гил знал о нем то же, что и все, то есть ничего. Никто не видел его лица. Никто не знал, сколько ему лет: старики рассказывали, что их деды тоже начинали со слов «старики рассказывали». Храм вообще был старше города, город вырос вокруг него, как дерево вокруг гвоздя. Сильные и богатые приезжали издалека, оставляли у храмовых дверей дары — и уезжали ни с чем. А тех, кого Мастер раз в поколение выбирал сам, уводили под храм, и о них потом говорили только шепотом. Твердо знали одно: отказываться еще никто не пробовал.

Посреди пустой улицы змейкам надоело сидеть взаперти. Корзина вспыхнула прямо в руках, Гил вскрикнул… И крик утонул в тишине. У тишины был вес.

Самое неожиданное — пламя не погасло.

Его сняли с корзины, смяли, скатали в искру и подбросили высоко над крышами. Фонари качнулись без ветра. Витто застыл на полушаге… Даже волосы перестали трепетать. Но Гил почувствовал на себе взгляд, и будто этот взгляд был направлен одновременно отовсюду, и взгляд этот весил больше, чем весь храм…

— Гил Дарфин. — Голос был старый, как пыль под городом, и звучал сразу в голове. — Что у тебя там?

— О-огненные змейки. — Руки сами собой протянули в пустоту целую и невредимую мамину корзину.

— Сам поймал? — Показалось, что темнота улыбнулась. — Это очень хорошо, мальчик. Занимательно. Очень занимательно…

Интересное кино.

Лежу отдыхаю, жду, пока вернется лич. Браслет я положил на место. Больше оценить его не вышло, как ни крутил. Был, конечно, соблазн забрать с собой находку, но, я человек честный. Честным проще живется, и жизнь у них дольше…

Что же у Зула за дела? Субботник там, что ли, организовали? Намывают все. Вон в комнате с барельефами чисто, как в хирургической палате…

И что он имел в виду, когда сказал, что на поверхности тоже неспокойно… Там опять гроза, буря и перемещение пространства? Ладно, скоро и это выясню.

— Джулька, ты-то как? — Гончая мирно лежит под кроватью, положив на лапы страшную голову. — Что думаешь про это все?

Гончая чуть наклоняет голову, прислушиваясь к моим словам.

— Вот и я думаю, что Зул многое недоговаривает.

Джулька встает рядом со мной и кладет голову мне на колени, я машинально почесываю ее за ухом.

Сам не замечаю, как снова проваливаюсь в сон. Жаль, я не догадался прихватить с собой книжки.

Спустя какое-то время меня снова будят. Слышится громкая музыка, смех, причем женский… Чарующие речи, вроде бы меня зовут?

— Зул развлекается? Вот уж точно бес в ребро, — я усмехаюсь и качаю головой.

С другой стороны, кто я такой, чтобы его осуждать? Зул тут кучу лет провел в одиночестве, может, компенсирует?

Не выйду я из комнаты, пусть там даже «Металлика» играть начнет живой концерт…

Время идет, точнее, тянется, как расплавленный сыр. Выуживаю из сумки последний бутерброд — хорошо, что вчера был умнее и не все умял, — и растягиваю его, как в детстве эскимо. Уже, по моим ощущениям, прошло очень много времени.

Пора с этим заканчивать.

Гончая притаскивает невесть откуда взявшуюся в комнате берцовую кость.

— Надеюсь, это не останки прежнего ученика? — со смешком интересуюсь у гончей. — Может, его оставили тут ждать, да и забыли?

Гончая кладет кость у моих ног и начинает прыгать рядом, размахивая хвостом.

— Поиграть хочешь? — До меня наконец доходит.

Хватаю кость и бросаю в дальний угол комнаты. Джулька срывается с места, едва не снося мебель, находит кость и приносит мне.

— Хорошая собака! — хвалю я гончую и снова бросаю кость.

Джулька вновь приносит и кладет к моим ногам, костяной хвост хлещет по бокам гончей…

— Рад, что ты довольна, — со смехом хватаю кость и швыряю ее изо всех сил…

Зря я так. Кость отскакивает от стены и вылетает за дверь. Джулька бросается следом… Странно, дверь приоткрыта? Вроде же закрыта была…

— Стой! — отчаянно кричу я и в прыжке успеваю схватить гончую за шею.

За дверями комнаты раздается страшный рев, со стен и потолка сыплется каменная крошка.

Рев продолжается несколько минут, а затем все стихает.

— Давай лучше просто посидим тихонечко…

Я не заметил, когда в комнате появился лич.

— Ты себя хорошо показал, — произносит он, явно довольный. — Большинство ломалось еще на звоне золота. Жадность — страшная штука…

— Да несложно было. — Я чешу затылок.

Я не стал его расстраивать, что вообще легко. Делай, что тебе сказали, и не делай того, чего не велели. К тому же я знатно выспался.

— Прошли сутки, так что я подтверждаю свое предложение. — Лич поворачивается ко мне. — Я возьму тебя в ученики. Магом ты не станешь — сам знаешь почему. Но я обучу тебя пользоваться здешними заклинаниями. Я стану твоим наставником, собеседником. Здесь, в крипте, ты всегда сможешь найти меня и поговорить о чем угодно…

Я внутренне усмехаюсь, это чем-то похоже на заключение брака. Будешь моим наставником в горе и радости, богатстве и бедности…

Разумеется, я спрашиваю, что означает отдать жизнь.

— Не переживай, — смеется Зул, — убивать я тебя не стану. Смысл мне в очередном ходячем трупе? Тут их и так слишком много, а собеседники из них, прямо скажем, не очень… Если ты согласишься, у меня будет право один раз в год вселиться в твое тело ровно на сутки, ты же на это время из тела будешь вытеснен, сможешь только наблюдать…

Он сам отсюда не выйдет. Заперт. В моем же теле — сможет. Мотив понятен.

— Звучит не так уж и страшно, — отвечаю я, — один раз в год можно и потерпеть. А что помешает тебе после перемещения заграбастать мое тело навсегда?

— Наш договор будет скреплен великой клятвой через ритуал, нарушивший ее умрет в страшных муках. В моем случае будет развоплощен окончательной смертью.

Лич поднимает указательный палец и добавляет:

— Ах да, еще мне нужны воспоминания про мотоциклы. И побольше! Снаружи твоя память закрыта, но изнутри, через ритуал и по твоему решению до воспоминаний я доберусь.

Вот что делают хорошие истории с людьми. Ну и с нелюдьми тоже. Был простой лич, а стал лич — фанат «Харлея».

— А дату я смогу выбрать?

— Да, дату вселения ты будешь выбирать самостоятельно.

Вообще отлично.

— Я согласен, — твердо говорю я Зулу. — Один раз в год тебе будет предоставлено мое тело в полное распоряжение. Только с одним условием: ты не станешь намеренно вредить моему телу. Хотелось бы, чтобы после твоего дня мое тело мне еще послужило… Впрочем, это в твоих интересах, чтобы я после этого благополучно прожил еще год. А воспоминания о мотоциклах можешь читать сколько хочешь.

Следующие полчаса мы обсуждали условия. Зул отвечал терпеливо, кажется, моя дотошность ему нравилась. Хороший знак. Или очень плохой.

— Отлично, тогда я сейчас все подготовлю для ритуала. — Зул потирает руки и покидает комнату.

Я, конечно, немного нервничаю. Неприятна сама мысль, что кто-то влезет в мою шкуру и будет делать что хочет. С другой стороны, сотрудничество и обучение у лича сулит огромные перспективы. Если я смогу призывать боевых скелетов, которых он мне показал, это будет шикарно!