Полугород (ЛП) - Голден Кейт - Страница 16

Я хватаю бумагу и пишу в ответ: Спасибо за информацию, Питер, прежде чем показать её ему.

Китти жестом просит список, и мы тайно передаем его ей. Она начинает писать под моим первоначальным вопросом. Ничего не случится, если два разных девианта потрахаются, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ гарпий. Поскольку они все женщины, они единственные девианты, которые могут забеременеть от другого вида. Но они могут рожать только новых гарпий-женщин, и поэтому они все считаются «полукровками». Короче: девианты — РАСИСТЫ!!!

Я подавляю смех.

— Вы пятеро закончили диссертацию, которую пишете там на задворках?

Жаркий стыд охватывает затылок, когда весь класс оборачивается, чтобы поглазеть на нас.

— Мы анализировали дискриминацию гарпий, — говорит София, явно не смущенная, в то время как Питер, Эллиот, Китти и я коллективно перебираем все возможные оттенки красного.

— Замечательно, — говорит Лизетт. — Это будет отличная тема для вашего первого эссе.

Класс стонет. На нас сыплются гневные взгляды, и я заставляю себя, проявив стальную волю, ни с кем не встречаться глазами.

— Если я и узнала что-то за свои многие, многие годы в Харкере, так это то, что отсутствие сосредоточенности — кратчайший путь к смерти. — Она говорит это так, будто ей за восемьдесят, хотя выглядит не старше тридцати пяти. Интересно, не эльф ли она. Она не кажется мне охотницей, но что я знаю? Это мой первый день в школе охотников.

— Каждому из вас нужно отдаться этому курсу, всей учебной программе, каждой крупице вашего внимания. Вы должны относиться к этому серьезно, если намерены пережить свои четыре года здесь. — Тень пробегает по лицу Лизетт. — Или, что более важно, иметь хоть какую-то надежду на защиту человечества. В конце концов, вы — всё, что у них есть.

Лизетт снимает очки и пристально смотрит на меня, пока холодок не пробегает по моему позвоночнику.

— И на этой многообещающей ноте, — говорит она, наконец обводя взглядом аудиторию, — вы свободны.

ГЛАВА 9

Во внутреннем дворике за пределами подвальной аудитории профессора Лизетт тусклое освещение; для фонарей еще слишком рано, для солнечного света — слишком поздно, но жара спала, и территория больше не кишит сотнями студентов. Я замечаю заходящее солнце над холмами на западе и полоску робкой луны, взошедшей в еще синем небе, и чувствую, как уголки моего рта ползут вверх. Обожаю, когда такое случается.

— В столовую на ужин? — спрашивает Эллиот у Софии, затем смотрит на Питера, Китти и меня, приглашая и нас тоже. — Я умираю с голоду.

— Ты всегда умираешь с голоду, — говорит Соф, обмахиваясь блокнотом. — Но я пойду куда угодно, где есть кондиционер. Я не вынесу больше ни минуты этой жары.

— Она довольно жестокая, да? — спрашивает Китти, заправляя волосы за ухо. Мне кажется, что новые друзья для неё тоже редкость, и мое сердце сжимается от сочувствия.

— Очень жестокая, — соглашается София. — Мы могли бы потом все вместе что-нибудь посмотреть в общей гостиной?

Брови Китти заинтересованно приподнимаются, а Питер с тревогой поглядывает на свой рюкзак, прежде чем кивнуть Софии со сдержанным энтузиазмом. Боюсь, нашему парню с «щенячьими глазками» конец.

— Мы не охотимся по вечерам? — спрашиваю я группу. — Даже с инструктором?

— Очень немногих первокурсников выбирают для полевых тренировок, — говорит Питер. — Они хотят, чтобы ты сначала немного подучилась, прежде чем бросать тебя волкам.

— В прямом смысле, — шутит София.

— Уже не дождусь выпуска, — размышляет Эллиот, проводя рукой по своим волнистым волосам. — Свобода ходить и уничтожать девиантов, когда мне заблагорассудится.

— Никаких нянек, — соглашается София.

— И зарплата охотника Цитадели, — радостно добавляет Китти.

София и Эллиот переглядываются, словно это гораздо амбициознее всего, на что они надеются, и Китти переминается с ноги на ногу. Питер просто выглядит так, будто мысль об охоте в целом его пугает.

— Это то, чем ты хочешь заниматься? — спрашиваю я Китти без осуждения. — Работать на Цитадель?

— Я была бы рада, если бы после этого меня распределили в какое-нибудь крутое место. Япония, Румыния или Сейлем, штат Орегон… — Должно быть, это горячие точки девиантов. Места, куда обычного выпускника отправляют в качестве опытного охотника после окончания учебы. Я киваю, как будто это для меня не новость. — Но возможность работать на Старейшин, помогать поддерживать порядок… охотиться в Астере. Думаю, у меня бы это хорошо получилось.

Она определенно напоминает мне Нору. Классический тип «А» с беспощадностью эона в придачу. Не могу представить, что детство Китти было легким.

— Если кто и сможет это сделать, так это ты, — говорит ей Питер.

Он говорит это так, будто работа на Цитадель — охота в большой, опасной Астере, где живет Выводок — это невероятный подвиг. Мне почти хочется сказать им, что Китти могла бы задать жару уже сегодня вечером, прежде чем я напоминаю себе, что начала охотиться в семь лет, как и мой отец, и его мать до него. Никто из тех, с кем я стою, не охотился самостоятельно, разве что кое-где за последний год перед школой. Я также напоминаю себе, что ни у кого из этих людей нет такой жажды крови, как у меня. Может быть, для Эллиота это спорт. Для Софии, прилив адреналина. Для Китти, вызов, в котором нужно преуспеть. Но для меня это острая, как бритва, потребность. Принуждение.

— Харкер лояльнее относится к тем, кто охотится дома во время зимних и летних каникул, — добавляет София, и я вспоминаю, что именно я спрашивала об охоте сегодня вечером. — Вероятно, потому что к тому времени они научат нас основам. И потому что никто не возвращается домой в такое место, как Астера. — София спохватывается на полуслове. — Кроме тебя, я полагаю.

Просто добавлю это к семнадцати другим причинам, по которым даже в настоящей школе охотников я всё равно остаюсь белой вороной.

— Но мы могли бы поспарринговать, — предлагает Эллиот, и его глаза загораются. — В колизее. Братья говорили мне, что там никогда не отмывают кровь с пола после сражений.

Китти морщит нос.

— Это не может быть правдой… это не гигиенично.

— Братья Эллиота часто там бывали, — размышляет София.

— Они учились здесь до тебя? — спрашивает его Китти.

Эллиот ухмыляется.

— Все пятеро.

Питер говорит:

— Я не думаю, что сегодня вечером там проводятся какие-то занятия. Он может быть закрыт.

— Ты что, выучил всю учебную программу наизусть? — спрашиваю я.

— Конечно, — отвечает Китти. — Он как ходячий регистратор.

— Тогда спортзал, — уступает Эллиот. — Мы можем поспарринговать там.

После того, что должно было стать одним из самых длинных дней в моей жизни, я надеялась найти тот раздел истории Харкера в библиотеке, о котором мне говорил Питер, но, возможно, спарринг — не такая уж плохая идея. Если я собираюсь оставаться в этой школе достаточно долго, чтобы узнать больше о смерти моего отца, это означает отказ от охоты в Астере. А значит, мне нужно использовать любую возможность, чтобы выпустить пар.

Тем не менее, мысль о том, чтобы принять это правило — позволить девиантам ползать по моему городу, и чтобы их не останавливал никто, кроме каких-то распределенных выпускников Харкера, которых я в глаза не видела — дается мне с трудом, но я говорю себе, что это временно. Что я стану еще лучше в своем деле, когда мне разрешат охотиться на зимних каникулах, до которых меньше четырех месяцев. Кто знает, продержусь ли я здесь так долго.

— Я в деле, — говорю я им.

— Крутяк, — отзывается София, пока мы бредем к залу. — На прошлой неделе я купила новые наконечники для стрел…

— Черт. — Я резко останавливаюсь. — Я забыла. Один из моих кинжалов сломан.

— Какой именно? — спрашивает София.

Я пожимаю плечами.

— Левый?

На её лице отражается глубокое разочарование.

— Ты не дала им имена?

— Имена? — Мой взгляд перебегает на Эллиота, Китти и Питера, но никто, кажется, не находит это таким абсурдным, как я.