Всё, что осталось за кадром (СИ) - Султан Лия - Страница 25

В тот момент я даже испугалась, что не смогу всё это сделать. Но я пришла к ней за ответами, и она дала мне направление. И глупо было её не послушать, когда я заплатила за курс половину своей зарплаты.

— С чего начать прямо сегодня?

— С самого простого, — улыбнулась она. — Сегодня вечером, придя домой, сделайте что-то только для себя. Порадуйте себя тем, что вы любите. Может, это любимый шоколад или чашка чая. Музыка, которую любите вы, а не он. Десять минут тишины. И скажите себе: «Это моё. Это то, что я люблю, и я люблю себя».

Вот так началась моя новая жизнь без Артура. Я смогла построить внутри себя храм, я сделала карьеру без его участия, я сама стала редактором только потому, что много и усердно работала и проявила себя. Но кто-то сверху решил неудачно пошутить надо мной и снова дал нам те же роли — «начальник и подчинённая». И это было бы смешно, если бы не было так грустно.

Я уже не та, что была ещё вчера Я уже давно поняла - любовь игра Всё что я забыть не могла, забыть пора Только почему-то мне хочется помнить

Любовь Успенская, "Карусель"

По лицу скользит горячая полоса света, врезается прямо в сон и заставляет меня зажмуриться. Я не открываю глаза сразу, лежу, прислушиваясь к собственному телу. Вчерашняя буря вылилась в слёзы, сопли, испорченное настроение, а потом вымотала и выбросила на берег пустого, безразличного сна.

Потягиваюсь. Мышцы приятно ноют, позвонки хрустят. Тянусь за телефоном на журнальном столике. Девять утра. Как повезло, что у меня есть эта роскошь — просыпаться воскресным утром в тишине. Одиночество меня совсем не тяготит, оно мне сейчас помогает.

Встаю, подхожу к окну и раздвигаю плотные синие портьеры. Солнце заливает комнату, после вчерашнего дождя небо синее-синее и безоблачное. Открыв окно, впускаю свежий воздух в комнату и делаю глубокий вдох. Я здесь. Я всё ещё тут после нашего с Миллером столкновения. Я крепко стою на ногах. Я не пустила Артура в свой храм, отстояла его, отбросив врага за пределы своих границ.

Утреннее спокойствие разбивает звонок мобильного. Возвращаюсь, беру телефон и вижу сообщение от Жанибека. Он желает мне доброго утра, спрашивает, как я себя чувствую, и приглашает на второе свидание.

Смотрю на экран. Губы сами расплываются в улыбке. Второе свидание? Значит, я его не напугала, и он хочет продолжить? Быстро пишу:

«Спасибо. Можно вечером. Днём я еду к родителям».

Ответ приходит мгновенно.

Жанибек: «Отлично. Во сколько тебе удобно?»

Я: «В пять?»

Жанибек: «За тобой заехать? К родителям?»

Пауза. Надо подумать. Нет, пожалуй, не стоит. Они начнут спрашивать, как пить дать ещё и домой его пригласят на чай. Всё же мы ещё не дошли до этой кондиции, поэтому я пишу ему, что подъеду на такси. Жанибек не настаивает и присылает короткое: «Хорошо, созвонимся».

У родителей обещала быть к полудню, поэтому не тороплюсь, принимаю душ, наношу на тело миндальное масло, растираю медленно и с удовольствием, наслаждаясь запахом и текстурой.

Так как я живу одна, то в ванную всегда хожу с телефоном — мало ли что. И вот именно сейчас он звонит. Смываю пену с рук, беру его мокрыми пальцами, вижу, что это Айдар.

— Что случилось? — отвечаю сразу же, без приветствий.

— Захват заложников, — говорит он, запыхавшись. Явно бежит куда-то. — В отделении «К-банка» на Пушкина. Пока ничего непонятно: сколько заложников, кто захватил. Полиция оцепила квартал. Пожарные, скорая на подъезде. Срочно приезжай, Маруся. В общий чат пиши, что сбор на канале. Кто в городе — пусть едут. Я уже сам лечу.

— Поняла, — говорю быстро, и в одно мгновение всё меняется.

Стоя голышом в ванной, строчу сообщение в рабочий чат:

«СРОЧНО! Все, кто в городе, езжайте на канал. Захват заложников в «К-банке». Перекличка. Кто есть?»

Отправляю. Ответы начинают сыпаться почти сразу. Четверо из шести ответили, седьмой в отпуске. Из тех, кто отписался, выбираю сильнейших и пишу:

«Ерлан и Вика, езжайте прямо сейчас на место. Ерлан, следишь за тем, что там происходит. Вика, обходишь дома, ищешь очевидцев, если у них есть видео на телефонах — просишь тебе скинуть. Пришлём операторов туда. Карим, ты звони пресс-секретарю ДВД. Женя, свяжись с пресс-службой банка. Скорее всего, они выступят с заявлением».

Вытираюсь наспех. Не до красоты. Джинсы, простая тёмная футболка, кеды. Волосы собираю в хвост, хорошо хоть не помыла их. Заказываю такси на бегу, успеваю слопать печеньку, залежавшуюся на столе со вчерашнего вечера. Через три минуты уже выскакиваю на улицу. Утро всё так же свежо и безмятежно, но для меня оно уже кончилось. Теперь есть только цель.

Адреналин снова шпарит в крови — так всегда, когда происходит нечто подобное. Вспоминаю «Кровавый Қаңтар» (январские события 2022-го, мятеж, кровавые столкновения на улицах Алматы), когда я ещё была журналистом и выходила в прямой эфир с площади. Я не помню страха, но помню тот запредельный адреналин, на котором мы держались несколько дней, пока наш город лихорадило.

Запрыгнув в такси, звоню Жанибеку, и он даже удивляется, услышав мой голос.

— Привет! Прости, это я.

— Почему прости?

— Потому что я не смогу сегодня встретиться. У нас ЧП — захват заложников в «К-банке».

— Серьёзно? — удивляется он. Даже водитель поворачивается ко мне и смотрит озадаченно. — Где?

— На Пушкина. В общем, я еду на работу и пробуду там до вечера. Поэтому, — тяжело вздыхаю, — прости меня.

— Нет, всё нормально. Конечно, это же работа. Может, от меня что-то нужно?

И всё-таки он очень понимающий, хороший. Такой идеальный, что даже страшно, ведь таких не бывает.

— Нет, всё нормально. Смотри нас сегодня, я напишу, когда.

— Обязательно. Пока.

— Девушка, вы из полиции? — спрашивает таксист, который тоже хочет услышать подробности.

— Нет, я из АТВ, — отвечаю, набирая номер мамы.

— А-а-а. Круто, — одобрительно кивает он, поворачивая направо.

Мама берёт трубку быстро.

— Алло, дочка, выезжаешь?

— Мам, прости, не смогу. На работе форс-мажор.

В её голосе мгновенно проскальзывает разочарование:

— Опять? В воскресенье! Что случилось-то?

— Мама, заложников в банке захватили, смотрите прямые эфиры. Сегодня будет несколько.

Вздох. Но в нём уже слышится понимание. Она всё-таки журналистку вырастила.

— Ну ладно. Будь осторожна там!

— Мам, я же в редакции, а не в поле сейчас, — улыбаюсь. В нашей среде «работать в поле» значит «работать на месте событий». — Целую.

Только заканчиваю с мамой, как снова звонит Айдар.

— Марусь, только что с Миллером говорил. Выпуск экстренный. Прерываем эфир через час. Дальше — каждый час по графику: русский, казахский, снова русский. Так до шести вечера. «Итоги» в 21:00 уже своя команда заберёт, но нам надо держать марку до них.

— Да, я поняла. Я уже подъезжаю. Хорошо хоть в воскресенье без пробок можно доехать.

— Не говори. Я уже захожу в здание.

И вот так всю дорогу — бесконечные звонки то координатору, то редактору казахских выпусков, то своим журналистам. Информация на данный момент скудная: преступников двое, и они вооружены, заложников девять. Из них четверо — сотрудники отделения.

Машина останавливается у телецентра. Я быстро выпрыгиваю и бегу к двери. Сумка болтается на плече, из наспех сделанного хвоста выбиваются пряди, щекочут щёки. В таком состоянии я совершенно не замечаю человека, подходящего ко входу с противоположной стороны.

Сталкиваемся почти лоб в лоб у тяжёлой стеклянной двери. Я вздрагиваю, поднимаю взгляд.

Артур.

На нём чёрная рубашка и серые брюки, лицо строгое, сосредоточенное. Наши глаза встречаются, и я изо всех сил стараюсь не вспоминать про вчерашний украденный поцелуй, нашу очередную ссору и мои слёзы.