Подарок для победителя (СИ) - Холин Алиса - Страница 20

— Правда?

— Правда, — повторила я за Вещим. — Людям без разницы на чужую боль, их волнуют только собственные жизни. Даже если я, забыв о себе, попытаюсь их спасти, моя судьба станет бессмысленной жертвой. И это - не заблуждение, а холодный разум. Я никогда не смогу простить Бьёрна. Уверенна, что не простит его и Радмир.    

Вещий покачал головой.

— И всё же ты не видишь всей картины...

— У тебя всегда передо мной преимущество, — ответила я сухо и устремила на Вещего пристальный взгляд. — Ты провидец, а мне истина никогда не была видна. Но знаешь... хоть мне ещё ничего не открылось, но я уже начинаю сомневаться, а нужен ли мне такой Дар.

— От дара Богов не отрекаются, — сказал Вещий.

Спорить не стала. Наблюдала за его руками, как проворно провидец обрабатывал мои раны.  

— Вещий, скажи, за моё спасение ты отдал годы своей жизни? 

Мне показалось, что провидец не удивился моему вопросу. Значит, мои подозрения оказались верными. Каким-то образом он рассчитался своей молодостью за мою жизнь. Благодарность и любовь которые я испытывала к провидцу не могла выразить словами. Теперь я перед ним в неоплатном долгу. В моём сердце, кроме бабушки и Радмира, поселился ещё один человек. 

— Я лишь звено в более важном процессе. 

— Важный процесс – это я? — из моей груди вырвали глухие звуки, которые лишь отдалённо можно было назвать попыткой засмеяться. Напрягать живот было больно. — Боюсь тебя огорчить. 

— Дело не в моём огорчении... Мы лишь выполняем Великий замысел. Придёт время, и ты внесёшь свою лепту. Важна лишь вера, а свет сам тебя найдёт.

Вот так поворот... Не уверена, что правильно поняла его слова, но мысль, что меня найдёт свет, а не тьма, согрела.

Не заметила, как за нашим разговором он закончил обработку раны и забинтовал живот. Удивительно, как быстро я заражалась его настроением. И через некоторое время мы уже беседовали о целебных травах, и обменивались рецептами от разных хворей. Я пообещала познакомить его с бабушкой, они-то непременно найдут общие темы для разговора и какими секретами обменяться – только бы с бабушкой всё хорошо было, и она дождалась моего возвращения. С первыми звёздами Вещий, наконец, завершил все дела, мы поужинали рыбной похлёбкой, которую он сварил на костре.

 После ужина провидец зажег свечу. Аккуратно поставил её на землю между нашими лежанками и убедившись, что она не упадёт, лёг на своё место. Лёжа в разных углах палатки, мы некоторое время всматривались в подпрыгивающий над фитильком огонёк. Спать не хотелось, я чувствовала себя странницей из племени Радмира, которая отчаянно ищет путь из лабиринта человеческих поступков, страхов и желаний. Искала внутри себя ответы и не находила. Дать понятное человеческому разуму объяснение поступка Бьёрна я не могла. Не укладывалась в моём сознании движимая им сила, из-за которой он решил убить ни в чём неповинную девушку. Сколько раз не пыталась найти ему оправдание... всё зря.   

Прошло дней десять, когда Вещий решился оставить меня одну. Утром проснулась в пустой палатке. Свет просачивался в отверстия между стенками и пологом, озаряя утоптанный пол, столик со снадобьями и лежанку Вещего. Приходила в себя медленно. Потрогала туго перевязанный живот. Сегодня уже не кровило. Рана болела меньше, но всё ещё сильно ныла. Хотелось пить. Решила воспользоваться ситуацией и в отсутствие Вещего попробовать встать. Поднялась на удивление быстро. Окинула взглядом палатку, юбок своих не нашла. Накинула поверх нижнего платья тонкое шерстяное одеяло, которым укрывалась ночью. 

Увидела на пне оставленную Вещим для меня кружку. Выпила. Отвар был ещё тёплым. Все лекарства, которые Вещий для меня готовил, имели потрясающее целебное воздействие. Я поняла, что помогали ему в этом не только травяные сборы, а ещё и сила заговоренных слов. Мышцы с каждым днём становились сильнее, в голове прояснялось. Даже шов в месте ранения, который несколько дней назад ужаснул своим безобразным видом, стал заживать. Напоминал сморщенного паука с вытянутыми лапками. Вчера вечером когда решилась на него взглянуть, сначала глазам не поверила, – не иссиня красный, а бледно-розовый. Если дело и дальше пойдёт так хорошо, совсем скоро затянется полностью.

Несмелыми шажками добралась до полога палатки. Словно птенец, проклюнувший скорлупу, осторожно высунула голову за полог. Сердце дрогнуло и часто забилось. Я ощутила страх, как будто за углом притаился хищник. По правде сказать, страхи начали преследовать меня повсюду. И я не всегда могла с ними справляться. Вещий это чуял. Когда страхов становилось слишком много, давал отвар с приятно медово-тягучим вкусом. От него я безмятежно засыпала и во снах видела плавающий дом, на котором возвращается Радмир. 

В ослепительных лучах яркого солнца, льющихся с чистого, голубого неба, сверкали искры. Прищурилась – больно было смотреть, да и самостоятельно стоять на ногах было совсем непросто. Подумала даже вернуться в кровать, но лёгкое дуновение солоноватого ветерка задержало меня. Вдохнула. Лёгкие наполнились лёкостью и свежестью. Беспокойно бьющееся сердце постепенно стало приходить в нормальный ритм. 

Над головой щебетали птицы. На бугристом стволе сосны, у основания разлапистой ветки, которая нависала над палаткой, ласточки свили гнездо. Из него, едва не вываливаясь, вытягивали чёрные шейки три маленьких птенца. Перелетая по очереди от одного взлохмаченного комочка к другому, ласточка-мать укладывала в нетерпеливые распахнутые желторотые клювики пищу. Стало одновременно радостно и грустно. Обхватила живот руками и горько вздохнула.

Вещий, наверное, бродит по лесу, собирает травы или общается со своими богами. Мой спаситель заметно похудел, осунулся и выглядел почти стариком. Теперь седая борода, обрамлявшая лицо с глубокими морщинами, больше соответствовала его внешнему возрасту. Часто наблюдала, как в заботах перемещаясь по палатке, его движения замедлялись, он чаще присаживался на лежанку отдышаться. Только глаза излучали прежнюю ясность, почти мальчишескую живость. Скоро не меня оставлять одну нельзя будет, а его...

Села на землю у входа в палатку, прислонилась к нагретой солнцем холщовой стенке. Насытившиеся птенцы стихли – наверное, уснули довольные. Мать улетела за новой добычей. Но я не осталась одна. Совершенно чётко, каким-то внутренним чутьём поняла, что у палатки, кроме меня, есть кто-то ещё. 

— Вещий? — окликнула я.

В ответ на деревьях, растущих напротив, зашевелилась листва. Кто-то из леса приближался.

— Радмир?! — охнула я, едва не лишившись чувств.

Из зелени кустарников и деревьев, куда обращался вход палатки, вынырнул Эйрик. Его холодный взгляд встретился с моим. Прямой нос, высокие скулы, подбородок чуть скошен – ничего нового, только серые глаза с острым и внимательным, как у ястреба, взглядом. Меня тут же охватило дурное предчувствие. На всякий случай быстро кинула взгляд за его спину – хотела убедиться, что он пришел один. Никого не увидела. Я поднялась.

— Не бойся, — сказал он. — Я не причиню тебе вреда.

— Я должна тебя бояться? — бросила ему в ответ.

Здоровенный воин, надёжный соратник Радмира, был сегодня другим. Как я это поняла, не знаю, волоски на коже заходили ходуном, обоняние обострилось. Он никогда не вызывал той надёжности, которая исходила от Радмира. Эйрик выглядел крепко слаженным, будто постоянно готовый к прыжку. За его поверхностным спокойствием всегда скрывалась природная агрессивность. 

Если бы могла выпускать когти, то непременно сделала это. Потому что внезапно почувствовала себя дикой кошкой, загнанной в угол. Страх, преследующий по пятам во время моего выздоровления, улетучился. Неверно оброненное слово или подозрительное движение, и я готова была вцепиться этому человеку в глотку. 

А потом неожиданно лицо Эйрика помутилось. Лес за его спиной завертелся, и я словно вернулась в прошлое. Только вижу всё, наблюдая со стороны. 

Эйрик, пригнувшись к земле, пробирается в темноте по дощатому настилу. Обходит стороной сходню, ступает аккуратно, бесшумно и, свернув в траву, останавливается возле привязанного к столбу Бьёрна. Достаёт из голени правого сапога нож с костяной рукоятью. Той самой которую чуть позже нащупают мои трясущиеся пальцы торчащей внизу живота. Эйрик вкладывает в связанные руки Бьёрна нож, и молча удаляется.