Геном хищника. Книга одиннадцатая (СИ) - Гарцевич Евгений - Страница 21

— Ага, всё-таки цветок, — подумал я, закатив глаза к потолку и увидев две пока схлопнутые пасти, высунувшие морды вниз.

Имплант и сейчас не подвёл, сразу выведя их названия. Один: «Шептун», второй — «Голодыш». У первого усиленная «Аура тишины», у второго — какой-то неправильно ускоренный метаболизм, а от этого вечный голод.

«Ты куда пропал?» — в мыслях проклюнулась Оса.

«Решил цветов тебе собрать немного», — отправил я мысленное послание, стараясь не то, что не шевелиться, а лучше даже не моргать.

«Неожиданно, — усмехнулась Оса. — Тебе помочь?»

«Просто пошумите немного», — ответил я, возвращаясь взглядом к хватоцвету, как самому опасному.

«О! Это я умею, — от Анны прилетел коварный смайлик. — Мог бы даже и не просить…»

Она отключилась, и в следующий момент в окно прилетел камень. Старое стекло почти выдержало, вдребезги не разлетелось, только один кусочек вылетел вместе с камнем. На сам удар никто не среагировал, но когда осколок едва слышно дзинькнул в метре от меня, все монстры развернули лепестки в ту сторону. А голодыш даже пасть раскрыл, размером зубов намекнув, что самый опасный здесь он.

Но первую пулю получил всё-таки хватоцвет. Побив, наверное, все рекорды всех быстрых стрелков дикого запада, я дал короткую очередь прямо в раскрытую пасть. Пробил один фрагмент, покрошив клыки, а второй практически срезал, попав по касательной уже в момент прыжка.

Заскочил на лестницу, перемахнув через перила, которые в этот раз сыграли на моей стороне. За мной бросился глотокс, но то ли скорость не рассчитал, либо предметы мебели они как-то иначе выглядят, но перила он не заметил. Зубастые губы-лепестки проскочили, хлопая в попытках цапнуть мою ногу, а вот шейные костяные отростки застряли.

Я не стал удивляться, из чего же здесь сделаны перила, и в упор выдал длинную очередь, разламывая монстра практически пополам.

— Ты на кого пасть раззявил? — прохрипел я, прошивая монстра от морды и практически до хвоста.

А потом бежать, потому что в дыру в потолке провалился только голодыш, а шепнут, совершенно бесшумно, нагоняя и «Ауру тишины», и ещё какую-то хрень, жужжащим шёпотом вязнувшую в ушах, медленно крался по ступенькам.

Я на ходу метнул дротик в подранка, ещё и «Кондрашку» вложил, чтобы уже наверняка. Вильнул, уворачиваясь от пасти голодыша, и подскочил к шкафу с посудой. Дёрнул его, опрокидывая себе за спину, и снова ушёл в сторону. Прищемил монстру лапу, замедлив его, и застыл, под грохот стальной посуды, вывалившейся из шкафа.

Особенно звонко громыхнула кастрюля, но дольше всех звучала миска, покатившаяся по полу и начавшая кружить и гудеть, прежде чем рухнуть и успокоиться. Завораживающее зрелище — крутящаяся миска. Голодыш ещё лапу не успел высвободить, а морда уже повернулась. И тихоня замер, остановившись на последней ступеньке.

Раздался выстрел — в этот раз стекло уже не выдержало. Разлетелось вдребезги, а пуля полетела ещё дальше, смачно врезавшись в голову шептуна. Его аж отбросило к стене, и пока он не очухался, я прыгнул на спину голодышу. Навалился, сдавливая верхние «лепестки», и начал методично вбивать «Коготь» ему в шею и грудь. Услышал второй выстрел и звук падения уже мёртвого тела.

Выпустил своего, обмякшего на полу, и проверил остальных. Две половинки глотокса уже было не собрать, а хватоцвет ещё периодически дёргался, скребя когтями по полу. Но это была уже агония.

В окне появилась улыбающаяся Оса, посмотрела на трупы и перевела взгляд на меня.

— Знаешь, давай лучше без цветов. Ну либо только луговые. Если ты тут закончил, то выходи, мы там лестницу нашли.

За лестницу, по версии Осы, подошёл сломанный фонарный столб. Не вырванный с корнем, а именно перебитый на метровой высоте со следами чьих-то зубов. До нижнего окошка он не дотянул, но там уже я смог допрыгнуть. Пока забирался по тонкому, прислонённому к стене столбу, чувствовал себя кем-то между канатоходцем и сборщиком кокосов, что как обезьяны лазают по пальмам.

От решётки первого окна дотянулся до второго, оттуда до карниза, опоясывающего башню, а дальше уже просто можно было цепляться за камни. Швы в кладке, не видевшие ремонта, похоже, и до катастрофы, позволяли.

Я довольно быстро оказался наверху, перемахнул через бортик и раздавил чей-то высохший скелет. На черепе шляпа, на драной рубашке, на груди значок в виде потускневшей золотой звезды, возле горки тонких косточек на полу — револьвер.

— Надо же, прямо целый шериф, — буркнул я осматриваясь.

Напротив шерифа, примерно в таком же положении, то есть, сидя на полу и откинувшись к стене, лежал второй скелет с обрезом двустволки на коленях. Похоже, пальнули друг в друга одновременно.

— И вот, спрашивается, ради чего запирались? Ещё и народ внизу положили…

Сама катастрофа — уже грустное событие, но как некоторые люди ведут себя в таких ситуациях, ещё грустнее.

То, чем расстреливали, припылённое, валялось рядом. Парочка «Томпсонов» с кучей пустых магазинов. Дальше кучей лежали пустые консервные банки, рваные пачки от патронов, парочка фляг и херова туча гильз. М-да, патронов они с собой взяли явно больше чем еды и воды.

Над всем этим, впрочем, как и над моей головой, нависал колокол. Не особо большой, но рабочий и звонкий.

Я пару раз в него ударил, приноравливаясь и на ходу выдумывая систему звукового оповещения. С башни город был как на ладони, и если сопоставить сектора с количеством ударов в колокол, отчасти можно будет координировать отряды или предупреждать бойцов о прорыве монстров. Не идеальная система, конечно, но уже хоть что-то.

Поворошив шерифа, нашёл у него в кармане связку ключей разного формата. С явным запасом по количеству замков, наверняка заполненных чем-то ценным. Сюда они это не принесли. Я пошёл по ступенькам, насчитав ещё с десяток скелетов в позах и состояниях, указывающих на явную ссору, в которой они перестреляли друг друга. Возможно, конечно, что с ума они сошли не сами, а это тоже работа монстров — добраться не смогли, но паники аурой навели.

Нужный ключ я подобрал с третьей попытки, больше провозившись с толстыми, ржавыми засовами. Пропустил всю команду, от которой сразу стало тесно. Мы заперлись и пока команда размещалась и наводила порядок, обсудил с Джуни колокольные сигналы. Мы составили список, понятный для всех, и одну копию тут же отослали Шустрому.

И дальше действовали по первоначальному плану. «Пчёлерия» направо, я налево. Оставшись в одиночестве, я, наконец, ускорился. Вернулся на крыши, активировал маскировку и, не пытаясь до поры до времени искать проблемы, двинулся в нужную точку. Когда чувствовал монстров в доме, внутрь не лез, но оставлял пометку: красная ленточка на флигеле. По умолчанию мы все дома считали потенциально опасными, но эти потом зачистят в первую очередь.

Скопление слепней я засёк возле старой кондитерской. Витрина сохранилась, правда, уже сложно было понять — это какая-то прежняя рекламно-оформительская роспись, или всякая хрень там уже выросла. За стеклом одновременно соседствовали вазочки с конфетами и печеньем, которыми, наверное, сейчас можно было так метнуть, что не только витрину разобьёшь, но и носорога остановишь, болезненного вида растения и слепни. Много, мука, слепней, ползающих по полкам, вазочкам, бутонам и по самой витрине. Всё это ещё и гудело так, словно на заднем дворе кондитерской прятался работающий генератор.

Что там за витриной разглядеть не получилось. Зато появилось естественное желание её разбить. Я уже даже замахнулся, выбирая между: сразу коктейль Молотова или пока простой булыжник, но передумал. Разлетятся все, где я их потом искать буду?

— Ага, на живца ловить, — хмыкнул я, почувствовав, что меня заметили.