Остров убийц - Колычев Владимир Григорьевич - Страница 2

– Лейтенант, а ведь меня правда усыпили, – в раздумье проговорил Матвей, дотянувшись-таки до джинсов.

– Давай не отвлекайся!

– Может, и Кристину тоже? Может, спит она?

– Холодная Кристина! – покачал головой Женя.

Все-таки нашел он где-то сигарету, закурил, так приятно запахло дымом. Матвей тоже в завязке, уже четыре года как держится, не курит, а сейчас вдруг захотелось, спасу нет. А почему бы не закурить? Не тот сейчас этап жизни, чтобы заботиться о здоровье. На ближайшую перспективу ожидается просто этап. На зону.

– А если она просто замерзла? Я вот тоже замерз, проснулся – зуб на зуб не попадает.

– А правда, может, жива! – задумался Жданов.

Он потянул Матвея обратно, но тот вцепился в дверной косяк.

– Одеться дай!

– Одевайся! Я сейчас!

Жданов отпустил Матвея, исчез в трапезной, оттуда переместился в моечную. Черкасов за ним. Матвей надел джинсы, обулся вообще без проблем, туфли старые, разношенные, сунул ноги, никакая ложка не нужна. Обулся, схватил шерстяную кофту, выглянул из бани. Не видно никого. Странный какой-то наряд полиции, один только патрульный, больше никого. Может, в машине находится кто-то настолько крутой, что имел право не покидать ее что бы ни случилось? В любом случае нужно делать ноги, пока есть возможность.

В кармане кофты только ключи от дома: документы, деньги, машина – все там. Машина, правда, не очень, старенький «Фокус», на новеньком «китайце» уехала жена. Гараж одноместный, «Фокус» во дворе под навесом, сел и поехал. Ворота открываются автоматически, сейчас главное – добраться до ключей, в сумке они, а она висит в прихожей. В принципе, у Матвея имелись все шансы опередить незадачливого лейтенанта.

Лаз в заборе находился за баней, если Черкасов не знал о нем, шансы на спасение увеличивались. Матвей свернул за баню, отжал открепленную половину металлического листа, просунулся на свою территорию. И бегом к дому.

– Гусельников, ты где? – донесся из-за забора голос.

– Стрелять буду! – взвизгнул лейтенант.

И ведь на самом деле выстрелил, скорее всего, в воздух. Но выстрелил в районе бани в то время, как Матвей уже подбегал к дому. А там два входа – с парадной стороны и тыльной, – и в одном случае нужно свернуть вправо, и в другом. Матвей резко сбавил ход, чтобы вписаться в поворот, его немного занесло, но на крыльцо он заскочил, правда, из туфли выскочила пятка.

В дом он заходил, удерживая туфлю на носке, прошел через бойлерную, кухню, вышел в холл, оттуда в прихожую. Схватил сумку с ключами и документами, дверь открывалась просто, нужно лишь на ручку вниз надавить. Машина перед воротами, Матвей нажал на кнопку брелока, пикнула сигнализация.

– Что это? – спросил за забором лейтенант.

Черкасов ему ответил, но не так громко, Матвей не разобрал слов. Но и без этого ясно, что полиция близко, сейчас лейтенант выскочит на улицу и откроет огонь по отъезжающей машине. Если автомат не заклинит, как это произошло с наручниками.

Пульт от ворот находился в машине, Матвей даже не стал садиться, просто поставил колено на сиденье, схватил брелок, нажал на кнопку. Ворота дернулись, полотно медленно поползло в сторону, пока откроются, пройдет время. Как раз хватит, чтобы сесть в автомобиль, завести двигатель, включить скорость. Матвей сдал назад, сбросил правую ногу на землю, оттолкнулся и уже основательно сел за руль. Но туфля осталась где-то за бортом. Закрывая дверь, он глянул вниз, но туфля, видимо, залетела под машину, некогда ее доставать. Тем более что в багажнике у него коробка, там и огнетушитель, и аптечка, и спецовка есть, на всякий случай держал, к ней старые кроссовки, выбрасывать было жалко.

Ворота еще не совсем открылись, а Матвей уже сорвал машину с места, продрался сквозь тесноту открывшегося проезда, едва не лишившись бокового зеркала. На улице стояла патрульная машина, только сейчас Матвей осознал, что идет мелкий дождь, когда бежал, не замечал, настолько думал о другом. А вот сидевшим в уазике сотрудникам дождь очень даже мешал, не хотели они выходить из машины. Даже выстрел из автомата не встревожил их. Сидят, рука с сигаретой одного из полицейских из окошка торчит. Дедовщина какая-то.

Из калитки с автоматом наперевес выскочил лейтенант, стрелять он не стал, рванул к своей машине. Но Матвей уже вырулил на дорогу, деревня у них немаленькая, четыре линейные улицы, проулки между ними. Матвей свернул в один, затем в другой, глянул в зеркало заднего вида: уазика не видно. Да и сирена не воет. Похоже, подчиненные послали незадачливого лейтенанта в пешее путешествие. Хорошо, если так. Хорошо, если в полиции все так плохо, как пишут на заборах в интернете.

Машина у Матвея старая, двадцатилетний юбилей на носу, сигнализация самая примитивная, спутниковые трекеры и прочие передатчики отсутствуют, так что выковыривать из дверей ничего не надо. И телефона нет, дома остался, с одной стороны, ему нужно срочно позвонить, но с другой, его теперь не отследить через сотовую связь. В машине только навесной навигатор, видеорегистратор и автомагнитола с обычным дисплеем, опасности эта техника точно не представляет. Матвей еще точно не знал, сможет ли он уйти от погони, но уже думал о будущем. Об относительно свободном будущем, когда одна нога в тюрьме, а другая на воле.

Из деревни в лес вел хорошо укатанный грунтовый проселок, грязь поверхностная, колеса слегка скользили, но не проваливались. Хорошо машина шла, бодро. На газ, правда, приходилось давить босой ногой, но лучше так, чем ехать в зарешеченном отсеке полицейского уазика.

Матвей думал о погоне, а машина все дальше уходила в лес. Все правильно: чем дальше – тем лучше, но в лесу нет банкоматов, а ему срочно нужна наличность. Нужно успеть снять с карты деньги, пока ее не заблокировали.

Разворачиваться он не стал, на развилке ушел влево, выехал к шоссе, дальше поселок, на часах всего пятнадцать минут восьмого, но разве отделение банка не должно выдавать наличность круглосуточно? К счастью, на свой вопрос Матвей получил положительный ответ. Официально рабочий день еще не начался, но предбанник отделения открыт, женщина какая-то стеклянную дверь открывает.

Матвей открыл багажник, полез в коробку, но нашел там только робу, а где кроссовки? Лариса в его машине свои порядки не устанавливала, значит, сам куда-то их дел. Да забыл… Матвей задумался. Может, на самом деле забыл? Выбросил кроссовки, а когда, где – забыл. Что это, ранняя деменция или что-то пострашней? Провалы в памяти, например, осложненные непроизвольными действиями агрессивного характера. Матвей, конечно, не врач, но Лариса иной раз как задвинет… А сейчас она могла сказать, что это он задушил Кристину. Бессознательно задушил, потому что маньяк, убийца по своей природе.

Один банкомат светился в режиме ожидания, за другим хозяйничала женщина лет сорока в полупрозрачной косынке поверх бигуди. Одета кое-как, дешевый плащик поверх домашнего халата, на ногах широконосые туфли с пряжками, в которых щеголяли модники времен царя Гороха, но на Матвея женщина глянула как на бомжа, по сравнению с которым она выглядела как королева. Увидела босую ногу, могла бы сделать лицо попроще.

Матвей вошел в функционал банкомата, вставил карту в прорезь и мысленно перекрестился, услышав знакомый звук. Если в банкомате прибывало, то со счета убывало. Но сейчас счет могли заблокировать, поэтому урчание, с которым отработал механизм подачи денег, могло вызвать только восторг. Матвей не стал пересчитывать деньги, если там не сто, а девяносто пять тысяч, спорить с банком он все равно не станет. Снова вставил карту, в железном брюхе снова заурчало. А женщина с бигуди стоит, смотрит на него с открытым ртом. Откуда у бомжа столько денег?

А Матвей, как назло ей, вставил карту в третий раз. Только тогда женщина заметила браслет наручников на запястье. Второй браслет под рукавом кофты, его не видно, а первый блеснул в отраженном свете. Говорить она ничего не стала, но губы сложила так, как будто вставила в них полицейский свисток. А из предбанника вышла, собираясь во всю мощь своего горла крикнуть: «Караул!»