Идеальный мир для оценщика 3 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 6

Несколько ядовитых болтов из прикупленных у Антуана закидываю в бункер для переработки. Мало ли что из них сумеет Белла сварганить…

Пора в деревню возвращаться. Я бы, конечно, с радостью проторчал в башне еще часика два, отдохнул бы и поспал, но беда в том, что деревня может пропасть, а я еще не все купил и не все изучил. Да и в башне сейчас ночевать рискованно. Кто бы ни скребся в дверь и ни ломал стену башни — явно не с хорошими намерениями пришел… Мы с Беллой пока не готовы к встрече с таким врагом.

— Товарищи. Дела партии снова зовут меня в путь. — трое моих зомбарей внимательно слушают, даже не моргая. — Ваша же задача остается неизменной — собирать в округе все, что может пригодиться: палки, камни, бревна, куски железа. Если находите сумки с артефактами или оружие — точно так же, тащите к башне. После возвращения разберусь со всем. Ударники труда будут отмечены поощрением, те же, кто ленился и филонил, получат строгий выговор с занесением в грудную клетку.

Камни и палки они натаскают. Хотя за столько дней могли уже все перетаскать. Может, пусть носят песок? Ведра им для этой цели сварганить… Хотя что с этим песком делать? Гигантские куличики? Пляж на третьем этаже устроить? Неизвестно даже, что сможет сделать Белла с песком — если она превратит его в камень, то, скорее всего, получится мягкий песчаник.

Если уж эта неизвестная тварь умудрилась хорошие булыжники поцарапать и расколоть, то мягкие породы для нее будут все равно что бумага. Так что нефиг забивать голову себе и скелетам всякими фантазиями. У них есть четкое задание — таскать камни, бревна и железо. Пускай и таскают. А я займусь своими делами.

Возвращаюсь в деревню. Дорога уже привычная, без происшествий. На воротах знакомые лица. Издали узнали, улыбаются…

— Ну что, всю картошку спрятал? — смеется кто-то из воинов, не зло, не с подозрением, а по-дружески.

В ответ лишь улыбаюсь…

— Да ты не обижайся, — выступает вперед пожилой охранник с лихо закрученными усами, — помог ты ночью… силен, один на один с мимиком выскочил и убил гада.

Язык я понимаю все лучше, во фразе лишь несколько слов непонятны, а так я уже ого-го, скоро, может, и сам отшучиваться начну…

В таверне поднимаюсь в свою комнату: мешок картошки на месте, все мои вещи тоже. Значит, местные порядочные люди, а может, после моей вчерашней стычки с мимиком решили, что лучше к такому человеку не соваться — покрошит на жаркое и не заметит. На самом деле оба варианта меня устраивают.

Закинув за спину последний мешок и повесив на плечо сумку с остальными вещами, снова топаю к воротам.

Пока есть время, надо максимально часто бегать от башни к деревне и обратно…

Мое появление снова вызывает смех у стражи.

Кричат что-то, что я частично понимаю, частично угадываю. Типа… Опять картошка? Может, звать тебя картофельным рыцарем? Ты не забыл, что она портится? Или ты уже все съел? С чем ты быстрее справляешься с картошкой или с мертвяками? Куда столько картошки — сгниет ведь!

В ответ на эти вопросы достаю из кармана амулет. Он практически бесполезный, снял с одного скелета — артефакт замедляет рост волос… в носу. Я даже не представляю, на фига кому-то может понадобиться этот амулет, а главное, какой мастер артефактов станет тратить время на создание такой ерунды. Но факт остается фактом — вот он, у меня в руках.

Показываю амулет стражникам:

— Это поможет не испортиться картошке… — с запинкой и улыбкой проговариваю я.

На лицах стражников выражение озорного веселья сменяется уважительными взглядами.

— Артефакт сохранения, — полушепотом говорит кто-то, — это мощно… редко… Сразу видно, успешный церторий.

С удивлением смотрю на вояк.

Цреторий?

Это что такое?

[Словарь аларийского языка

Цреторий (креторий) — устаревшее название людей , посвятивших жизнь поиском артефактов в Мертвых пустошах . Чаще их называют авантюристами, искателями и т. п. — цретории — это те искатели, что сумели раздобыть действительно мощные или дорогие вещи. Кретории — самая почитаемая часть искателей сокровищ. У них нет гильдии или отличительных знаков, нельзя подать про ш ение и стать креторием. Этот титул присваивается неофициально.]

Хм, ладно, креторий так креторий. Пусть хоть горшком называют, главное, чтобы в печку не ставили.

Возвращаюсь в башню с мешком и сумкой.

Так, если с холодильной камерой все сложно, надо позаботиться о сохранности припасов.

— Белла, я надеюсь, мышей ты, как все женщины, не любишь? Их тут нету? — Башня хранит молчание. — Будем считать, что нету. Значит, грызуны не проблема. Но овощи надо разложить, чтобы не гнили.

Скелеты уже принесли к башне несколько досок — более или менее целых. Откуда оторвали — фиг знает, может, забор неподалеку разобрали.

Доски беру, тащу на второй этаж. Так, а еще у меня несколько гвоздей, тех, что я нашел в охотничьей хижине. Эх, молоток бы еще, но чего нет, того нет.

С помощью досок, гвоздей, увесистого камня и чертовой матери мне удалось соорудить нечто вроде ящика для хранения овощей. Туда я, собственно, всю картошку и высыпал.

— Отлично — сверху продует, снизу тоже — так картошечка пару недель точно пролежит… а если начнет прорастать, так я ее посажу. Скелеты ее окучивать будут потом, вредителей собирать, воды натаскают для полива.А я из окна башни на это смотреть буду да указы раздавать… А потом усы отпущу, и пусть батькой меня называют…

Стоп, это меня уже понесло. Картошка есть, и хорошо. Да, среди крупных клубней обнаружилась здоровенная морковка толщиной в половину моей руки… тоже надолго хватит.

Надо скорее закупиться всем, укрепить башню и разобраться с этой странной ночной тварью. Чего уж отрицать, эта башня уже родная. Не представляю, как без нее жить…

Снова деревня Ядрень встречает меня усмешками стражников.

— Если ты снова за картошкой, то я тебя не пущу! — со смехом говорит один из охранников.

— А если не за картошкой, то я тебя не пущу! — подхватывает второй.

Вопросительно перевожу взгляд с одного на другого.

— Проблема? — спрашиваю.

Странно они себя ведут, может, солнце шлемы напекло?

— Не переживай, парень, — подходит усатый страж, — они поспорили, за чем ты снова придешь, за картошкой или нет, вот и морочат тебе голову.

Так, картошки мне уже достаточно.

— Картошка… хватит, — говорю я.

Правый от меня стражник чертыхается и бросает монетку левому, сияющему от радости.

— Вот… выпей за мою удачу, — бросаю серебряную монету правому стражнику я.

Тот ловит серебро на лету, и лицо его сияет от радости:

— Это мы завсегда, мил человек, это мы с радостью.

Ну, а что? Мне деньги сейчас не так нужны. В том смысле, что жизнь дороже серебра или даже золота, поэтому отданные деньги — это не расточительство, а вложение в лояльность.

Просто стражники уже считают меня великим воином и этим самым креторием, но у меня нет уверенности, что, если им взбредет в голову напасть, то я справлюсь с ними тремя. Стражники тренируются постоянно, родились, считай, с оружием в руках. Был бы у меня пистолет, тогда я бы их легко уделал… Если бы они без артефактов защитных были.

В таверне усаживаюсь за свободный стол. Зорья сразу приносит кувшин с морсом и несколько кусков пирога. Начинка внутри мясная, вкусная, но как будто у кусочков разная текстура, наверное, из остатков пекли. Бывает сборная солянка, а мне достались сборные пироги. Сижу отдыхаю, наслаждаюсь обществом, словарный запас пополняю, культурно обогащаюсь, пока время есть, а остается его, как догадываюсь, немного.

Со второго этажа спускается парень, весь в синяках и ссадинах, верхняя часть туловища перемотана бинтами, сквозь которые кое-где проступает кровь.

Парень присел в углу и принялся за принесенную Зорьей кашу. К нему то и дело подходили искатели — кто кружку с пивом на стол поставит, кто полоски мяса, кто кусок сыра…

— Кто это? Что происходит? — ловлю пробегающую мимо Зорью за рукав.