Идеальный мир для оценщика 3 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 4

— Чего, интересно, он на тебя кинулся-то? — Гастарци, прищурившись, осматривает место битвы. — Обычно такие ждут, пока все уснут, чтобы по-тихому поубивать всех…

Как могу объясняю авантюристу, что сидели, выпивали и тут вдруг этот псих на меня накинулся. Матеус кивает, не перебивая, я же говорю медленно, старательно изображаю, что еще от шока не отошел. Матеус спрашивает, а чего это я в таверне с заряженным арбалетом сидел? Я такой наивный, отвечаю, мол, для безопасности. Убивать я никого не планировал, так что зарядил парализующий болт. А так это большая удача, что мне удалось завалить мимика. Матеус кивает и наконец оставляет меня в покое.

И тут в таверну прибывает староста Светольд Бежин.

Его ведут под руки двое мужчин. Староста пусть и передвигается с трудом, вполне жив, даже после того заклинания, которым он испепелил чудовище совсем недавно. То ли дед гораздо крепче, чем выглядит, то ли кто-то ему варит очень хорошие зелья…

Староста выслушал свидетелей и посмотрел на меня:

— Ты деревне помог, сделал одолжение. Прибудь ты всего месяц назад — был бы почетным гостем за любым столом. А сейчас нам, к сожалению, нечего тебе предложить, кроме благодарности от всей деревни, прими ее…

Киваю, что уж там… понимаю все: тут через две недели от деревни только пустые дома останутся. Так что и «спасибо» хватит.

— Естественно, все вещи убитого — твои, — говорит староста.

— Спасибо, — киваю, — эта тварь угрожала всем в деревне. Я оказался на ее пути, и мне повезло с ней справиться. Если бы я этого не сделал, мимик бы явился ко мне ночью и перегрыз горло.

— И то правда, — усмехается староста, — но ты сумел одолеть врага, а за это полагается кружка доброго фараха.

Отказываться я не собираюсь — заслужил. А завтра надо будет пойти в лавку и продать то, что соберу с мертвяка…

Зелье бодрости до сих пор действует, так что спать мне совсем не хочется. Отмыв кровь с лица, рук и тела, падаю на кровать и смотрю в потолок.

Итак, пока счет в мою пользу. Последний мертвец сейчас вряд ли нападет, ведь деревня настороже, да и авантюристы сообразили, что это мимик, а такие твари не ходят по одному, местные это знают лучше меня.

За окнами светает, где-то голосит петух, лают собаки.

— Через две недели тут снова будет пусто, — с тоской говорю я себе, — значит, надо закупиться по максимуму, прокачать навык общения, бывать тут хотя бы через два дня на третий, а лучше чаще, изучать мир, обычаи…

Без понимания мира и его базовых правил не выжить, будь ты хоть в сто раз сильнее любого. Если нет понимания, куда можно ходить, куда нельзя, — погибнешь, и все.

В целом-то день прошел удачно: двух мимиков я грохнул. Пусть с одним мне крупно повезло.

Однако я же вижу, что навык обращения с мечом все лучше, теперь можно и со стражей небольшого города зарубиться. И память крепнет и регенерация улучшена. Жизнь налаживается…

Надо чаще ходить по деревням, набираться опыта, знаний и умений. Только познавая новое, можно стать сильнее, развить интеллект и характер. А еще это очень интересно…

Интересно, почему в человеческой культуре так популярно число «три»? Наравне с семеркой оно считается волшебным и магическим. Вот откуда это повелось? Рук и ног у человека по две, глаз и ушей тоже пара. Времен года четыре. Пальцев десять…

С чего вдруг пошло мистическое отношение к тройке? Причем это во всех культурах так — три богатыря, три поросенка, три желания, триединый Бог…

Может быть, дело в стремлении стабилизировать жизнь. Система из двух компонентов нестабильна, всегда нужен третий, как ось опоры. Три — это число души: у человека есть тело и разум, но они часто не могут ужиться. Тело требует одного, разум другого — вот и понадобился третий элемент, душа, отсюда все и пошло.

Три богатыря: Илья Муромец — олицетворение тела: сильный, могучий, бесстрашный. Добрыня Никитич — разум, рассудительный, спокойный, знающий. И Алеша Попович — тут даже по прозвищу понятно, что он олицетворяет. Кстати, та же штука и с тремя поросятами, только более прямолинейная. Волк, как олицетворение внешних угроз, легко разрушает и разум, и тело (то есть домики первых двух хрюшек), но душу уничтожить не способен.Да, и три желания от джинна — первое продиктовано желанием плотских утех, второе рациональным разумом, но счастье герою приносит лишь третье, которое идет от души.

Тройка и правда сакральное число для человечества. Причем не только для живых, но и для мертвяков. Даже мимики тройками ходят. Хотя это могли заложить в них создатели… но если они этого захотели, это тоже может быть связано с почитанием тройки.

Так вот, что теперь будет делать третий мимик? Свалит из деревни в поисках сородичей? Или притаится в каком-нибудь доме, выжидая удобного случая сбежать?

По большому счету, мне это уже и неважно. В одиночку мимик не нападет, можно не переживать.

Спускаюсь на первый этаж. В животе после вчерашних передряг урчит так, что крыша в номере подрагивает.

— Зорья, завтрак, — говорю девушке, которая теперь смотрит на меня с большим уважением.

Оно и понятно, слухи о моем бое с мимиком уже по всей деревне разлетелись.

Сижу за столом, потягиваю кислый морс, и тут Зорья ставит передо мной тарелку с запеченным картофелем.

О боги! Что за аромат! Картошка молодая, запеченная в мундире, со сметаной и зеленью и местной острой травкой.

Набрасываюсь на еду…

Кстати, у Антуана в лавке картофеля не было. Я бы заметил…

Расправившись с завтраком, направляюсь к стойке.

— Надо картошки… много, — говорю трактирщику.

— Не наелся, что ли? — удивленно смотрит он на уносящую пустую тарелку Зорью.

— Надо сырой… с собой… — подбираю я слова.

Трактирщик соображает несколько мгновений, затем кивает и с улыбкой исчезает за дверью кладовой.

Вот это будет отлично. Такой запас прямо-таки душу греет. Хотя какой там запас — сколько тут в таверне, три кило этой картошки? Так я ее слопаю за два вечера.

Пыхтящий, как паровоз, трактирщик спиной выходит из кладовки и, крякнув, перекидывает через стойку три здоровых мешка с картошкой.

Елки-палки…

— Это что такое? Куда мне… три?

Трактирщик с усмешкой пожимает плечами — мол, сам просил много.

Если так рассуждать, то он прав. Тем более что мне не самому это тащить… да и запас, как известно, карман не тянет. А трактирщику прямая выгода: денежки, вырученные за картошку, нести легче, чем ее саму.

Аккуратно расплачиваюсь, выходит довольно скромная сумма. Довольный, затаскиваю три мешка к себе в номер. Такой ценный ресурс (для меня, местные без пиетета к картошке относятся), надо сразу в башню тащить. Поразмыслив, решаю оставить в комнате часть вещей — там ничего ценного. Заодно проверю, насколько местный люд порядочен.

Закинув на плечи два мешка, спускаюсь вниз. На выходе из таверны встречаю двух молодых стражников, тех самых, что ночью видел.

— Картошку несешь? — с усмешкой спрашивает меня один.

Второй тычет его кулаком в бок, мол, забыл, с кем разговариваешь, это ж тот таинственный рыцарь, которого мы на стене встретили…

Делаю многозначительное лицо, взглядом показывая юнцам, что их не касается, что я несу в мешках.

Те с пониманием отступают в сторону. За спиной слышно, как они переговариваются. Мне некогда слушать их болтовню, лишь обрывки фраз долетают:

— … на склад идет… богатая добыча… зачем рюкзаки трепать?… в мешках удобнее… меньше вопросов… вот это он добыл всего…

Усмехнувшись, покидаю таверну и топаю к воротам. Знакомые стражники приветственно кивают, что-то говорят, одобрительно усмехаясь.

Видать, решили, что у меня тут неподалеку охотничьи угодья, или как назвать места, куда авантюристы за добычей ходят. То есть теперь деревня их неподалеку от мест, где я достаю артефакты и прочие штуки.

Оказавшись вне зоны видимости для деревенских жителей, призываю двух скелетов.