Системный Рыбак 17 (СИ) - "Ленивая Панда" - Страница 12

Держись. Ещё немного. Дожми.

Восстановление ядра: 84%… 97%… 100%.

Ядро артефакта «Маска Туманного Прилива» восстановлено.

Свойство «Глубинный Полог»: доступно.

Перед глазами развернулось обновлённое описание.

Маска Туманного Прилива (сопряжена)

Свойства:

I — «Вуаль Прилива»: Изменяет черты лица и приглушает след ауры носителя.

II — «Глубинный Полог»: Скрывает след родословной. Состояние: доступно.

Ядро артефакта восстановлено. Раскрытый потенциал: 100%.

Ну вот. Чёрным по системному: больше никаких «истощено» и «девяти процентов». Полный комплект.

Вот только самой Жемчужины больше не было. Последняя капля света ушла между пластин, и маска в моих руках стала совсем другой: тяжелее и загадочнее. Свет дежурных кристаллов падал на перламутр и тонул в нём без следа, а от пластин тянуло холодом большой воды.

Я надел маску. Пластины сами легли на скулы и лоб, точно по мерке.

— Полог.

Свойство «Глубинный Полог»: активировано. Внутренние потоки энергии скрыты. След родословной скрыт.

По каналам прошла прохладная волна, и всё, что во мне горело и рвалось наружу, накрыло толщей тумана. Мир в прорезях глаз остался прежним, зато внутри стало тихо, как на глубине.

Успел. Все прежние вспышки я подминал волей раньше, чем они выплёскивались наружу, а задавленный всполох для Ока Предков остаётся глухим шумом: маяком служит само пробуждение. Именно его теперь и накрывал Полог.

Пришло время.

Я перебрался через бортик фонтана, отошёл к ближайшему кристальному бархану и сел. Голубые кристаллы захрустели подо мной, как крупная галька. За дверным проёмом завозилась Дина.

— Контролируй лестницу, — окликнул я её через проём. — Если сюда пойдёт кто-то посторонний, кричи громко, чтобы я услышал даже отсюда. Задача у тебя одна: предупредить меня. А с теми, кто сюда сунется, я разберусь сам.

Дина пискнула в ответ и отползла обратно к лестнице, к своему куполу.

Ладно. Я прикрыл глаза, нащупывая внутри огненный шар родословной, который всё это время сдерживал голой волей. Столько дней ты ждала. Я давил тебя, глушил и прятал. Хватит.

Твой выход, родословная.

И я её отпустил.

Жар тут же ударил вверх по позвоночнику, разлившись по телу кипятком, словно по промёрзшей трубе. Боли я ждал, и она пришла, а следом пришло кое-что другое. Узнавание. Огонь шёл по моим духовным каналам, и каналы принимали его как родного: всю жизнь они были руслом именно для него, а всю остальную энергию словно терпели из вежливости.

Под веками, в темноте, начали вставать огни. Десятки, потом сотни. Кто-то шагал по бесконечному коридору и зажигал факелы, и каждый факел был чьей-то жизнью с моей кровью в жилах. Сила рода текла сквозь эту вереницу ко мне, набирая вес с каждым пролётом.

Ох, хорошо идёт. Мощно. И тут посреди всего этого парада засвербела мысль, трезвая и гадкая, как ведро воды за шиворот.

Я ведь держу в себе пламя посильнее.

Родовой огонь был хорош: рыжее золото с белым сердцем, жар кузнечного горна, готовый плавить и закалять. Вот только я долго носил внутри Пламя Фиолетовой Бездны и знал разницу. Родовой огонь жёг. Пламя Бездны стирало. Оно ело камень, кость, технику третьей ступени и, если верить Броулстару, то могло прожигать само время и пространство. Рядом с ним любой другой огонь выглядел просто свечкой на сквозняке.

И прямо сейчас, пока каналы мягкие и русло перестраивается, у меня был единственный шанс сплавить одно с другим. Пробудить родословную сразу с фиолетовым сердцем. Второй раз мне каналы никто не расплавит.

Загвоздка была одна, зато размером с гору. Топливо.

Пламя Бездны жрёт без меры. Броулстар говорил прямо: либо океан энергии, либо вечное топливо. Например, человеческая душа. В секте так и рассказывали: основатель отдал свою душу, и на ней пламя горит уже не больше тысячи лет.

Океана энергии у меня естественно не было. Оба моря выжаты, девяносто девять звёзд стоят тусклыми угольками, резерв показывает дно. А из вечного у меня имелась ровно одна вещь.

…

Моя собственная душа.

Ну, замечательно. Сижу на куче сокровищ, внутри разгорается родословная, а в голове крутится одно: не поставить ли на кон единственное, что у человека по-настоящему своё.

Если пламя признает душу очагом, я получу огонь, который горит всегда и везде, хоть под водой, хоть в пустоте. Если не признает, оно её сожрёт. Целиком. Без перерождения и без второго захода и от меня останется лишь лужица Фиолетового огня.

Доводы за: пламя живёт во мне не первый год и слушается воли, а родословная с самого начала защищала от него тело, значит, родство между ними всё же есть. К тому же душа основателя секты Пламенного Горна кормит это пламя тысячи лет, и оно до сих пор горит: вечное топливо действительно вечное. Доводы против: один. Зато такой, что если я ошибусь, поправку в расчёты вносить будет уже некому.

Я хмыкнул. Весь мой путь в этом мире состоял из ставок, которые нормальный человек не сделал бы и спьяну. Одной больше, одной меньше, подумаешь… Или всё же отказаться от этой опасной затеи?

Рискнуть своей душой, это ведь уже не шутки.

Но с другой стороны… Я поклялся стать практиком Небесного уровня, чтобы все кто мне близок, могли больше никогда не переживать о своей безопасности.

— Так имею ли я право отказаться и повести себя как трус? — сухо спросил я себя.

Я распахнул глаза. Ответ мне был известен.

«Дыхание Горна» я запустил на голой воле. Пламя Бездны поднялось из глубины неохотно, сыто, как хищник из тёплого логова, и пошло по каналам рук навстречу разгорающемуся родовому огню. Они встретились на середине груди.

И пламя упёрлось.

Оно встало в русле лиловой стеной и потребовало плату. Прямо так, без торга: огонь без топлива умирает, а умирать эта тварь не собиралась.

Держи! Я выдохнул и распахнул ему свою душу.

Словами это толком не опишешь. Ну, представьте: распахиваешь дверь дома настежь в зимнюю ночь, а снаружи ходит что-то голодное. Пламя вошло. Обошло душу кругом, медленно и по-хозяйски, примерилось…

И легло в неё, как огонь ложится в родной очаг.

А потом меня свернуло.

Каналы горели и перестраивались одновременно. Рыжее золото рода темнело, наливалось лиловым, и по каждому каналу тянули новую жилу, живую и горячую. Я лежал щекой на духовных кристаллах, скрёб пальцами голубые грани и считал секунды, потому что больше считать было нечего.

Не знаю точно, сколько времени прошло, но вскоре всё закончилось.

Я разлепил глаза. Дежурные кристаллы горели, как прежде, Дина сопела за проёмом, свод пещеры никуда не делся. А внутри стояла тишина, полная силы.

Картина внутри была такая, что я присвистнул. Духовные каналы от макушки до пят налились густым фиолетовым заревом, и тот же цвет прошёл по всему вместилищу, а по их стенкам тянулись огненные прожилки, будто внутри тлело пламя, готовое вспыхнуть от одного моего желания.

По жилам вместе с кровью будто струился раскалённый жар. Он должен был обжигать изнутри, однако ощущался приятным теплом. Этот жидкий огонь стал моей кровью и частью меня.

В небе моря души тоже появилось кое-что новое. В созвездии Монарха, в груди сидящей на троне фигуры, горел очаг. Моя душа приняла пламя и подпитывала его без малейшего усилия, так же как сердце поддерживает собственное биение.

Видимо, благодаря родословной моя душа осталась цела и не оказалась скована пламенем, как когда-то у основателя Пламенного Горна.

Однако обратной дороги больше не было: очаг сросся с душой, и разделить их теперь не взялась бы даже сама Смерть. И вечным здесь было только топливо, а вовсе не мощь. Огонь обходился без резерва, но сколько жара я выдам за раз, по-прежнему решали моя воля и ограничения моего тела.