Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 21

– Характер у него такой горячий. Он сначала делает, а потом думает. – вздохнул я. – Ну и формально мы ему не говорили, что на дипприемах людей бить нельзя. Нам в голову просто не пришло, что он на такое способен. Ладно, главное, что чудом большого скандала избежали. Если избежали, конечно. Пока что, скорее всего, вроде как пронесло. Главное, что они спокойно с приема ушли. Черта с два теперь французы их найдут.

***

Москва, МИД

Министр иностранных дел утром, увидев помощника, тут же кое-что вспомнил и сказал:

– Павел Васильевич, я вчера на французском приеме когда был, видел там Павла Ивлева. Такое впечатление, что этот молодой человек вездесущ.

Помощник только молча улыбнулся в ответ на шутку министра.

– Кстати, вчера, если я правильно помню, должно было пройти совещание по французской политике при новом французском президенте? – спросил Громыко.

– Все верно, Андрей Андреевич, – подтвердил помощник. – Было такое.

– И как, что-то толковое наши аналитики предложили? Вы стенограмму уже смотрели? – спросил Громыко, опершись локтями о стол. Он переплел пальцы, что, как знал Сопоткин, являлось признаком наличия у него серьезного интереса.

– Лучше, Андрей Андреевич. Я с начальником западноевропейского управления переговорил, который это совещание лично проводил. А со стенограммой потом уже ознакомился.

– Прекрасно, Павел Васильевич, – сказал Громыко. – И как? Витаутасу Альгердовичу Ивлев глянулся?

– Очень хорошо глянулся, Андрей Андреевич, – с улыбкой сказал помощник. – Говорит, что молодой да ранний. Прямо тебе зубастая акула. Палец в рот не клади, откусит. Очень дерзко, но уверенно разговаривал.

– А дерзко по какой причине? – тут же заинтересовался министр. – В силу юношеского нонконформизма или для этого какие-то серьезные основания были?

– Ну, причины у него были для этого, действительно. Там двое наших заслуженных сотрудников неверное суждение об Ивлеве сделали, приняли его за мальчика для битья. Начали достаточно высокомерно ему выговаривать, в общем, все, как мы с вами и ожидали. А он устроил им сеанс одновременного битья шахматной доской по голове, фигурально выражаясь. В общем, Андрей Андреевич, я вам очень рекомендую лично стенограмму прочитать. Это того стоит.

– Прочитаю, Павел Васильевич, обязательно прочитаю. Занесите ее мне сразу, как с разбором пришедшей корреспонденции закончим. Но вкратце пока что скажите, кого там Ивлев предрекает на должность французского президента?

– Жискара Д'Эстена, – сообщил помощник.

– Ох, как интересно! – удивился Громыко. – Неожиданный прогноз. Хотя, в принципе, почему бы и не он? Все возможно. Голлисты до конца еще не определились с выбором. Кстати говоря, для нас был бы неплохой кандидат. Думаю, что он продолжит проводить антиамериканскую политику де Голля более последовательно, чем это делал Помпиду.

– А вот Ивлев так не считает, Андрей Андреевич, – тонко улыбнувшись, сказал Сопоткин. – Согласно его точке зрения, кто бы ни стал французским президентом, Франция все же потихоньку будет возвращаться к сотрудничеству с НАТО. Советско-французские отношения будут хорошими, только пока у американцев с нами хорошие отношения. А вы же сами помните прогноз Ивлева: он уверен, что только до конца семидесятых, не дольше, у нас с американцами будут хорошие отношения.

– Такие прогнозы не только Ивлев, но практически каждый пацан при желании в стране может делать, – искренне рассмеялся Громыко. – Мы тут, конечно, в МГУ или МГИМО не учились, но тоже кое-что в международной политике понимаем.

Он подмигнул своему помощнику. Посмеявшись, они приступили к работе над поступившей свежей корреспонденцией.

***

Москва, Посольство Франции в СССР

На совещание у резидента явились все сотрудники французской разведки, что участвовали в работе дипломатического приема вчера. Не было только Франсуа, который сейчас находился с деликатной миссией в Ленинграде, который сам резидент предпочитал называть Санкт-Петербургом. Уж очень Габриэлю Дюмонту это старинное название нравилось. Впрочем, в присутствии советских чиновников он все же использовал слово «Ленинград», чтобы не злить их лишний раз. Ленин, все же, для советских граждан фигура сакральная. А с разозлённым человеком контакта не установить и не развить.

– Что же, давайте подведем основные итоги. Только основные, через час уже посол будет проводить расширенное заседание, – сказал резидент. – Начнем с перспективной молодежи. Мария Шадрина, судя по всему, посольство наше решила проигнорировать…

– Получается, что так, – развел руками с сожалением заместитель резидента. – Кто-нибудь однозначно бы ее увидел, но никого похожего на ее портрет не было. Я лично ее в прошлый раз видел и долго с ней беседовал. Так что однозначно бы ее заметил и узнал, хоть бы она даже прическу поменяла или даже волосы перекрасила.

– Ясно. Эту тему пока что закрываем. Жаль, конечно, но мало ли у девушки были какие-то извиняющие ее обстоятельства? Будем ей дальше высылать приглашения на прием. Серьезней навязываться ей мы себе позволить не можем.

– Тем не менее, приглашение от нее в ящике с принесенными приглашениями лежало… – счел нужным сообщить заместитель.

– Значит, кому-то отдала. Потому и не позвонила и не сказала, что ее не будет. – сделал вывод резидент. – Ладно… Теперь давайте перейдем к второму желанному для нас участнику. Виктору Макарову.

– Этот был. – тут же сказал заместитель резидента. – Правда, с ним очень тяжело оказалось наладить контакт. Типичный сын крупного представителя советской элиты, которого, видимо, с детства дрессировали, что он не должен слишком много болтать. Определённо у него есть замашки представителя «золотой молодежи». Вел себя достаточно нагло, с полным пренебрежением к окружающим. Больше концентрировался на своей девушке, которую, видимо, просто решил у нас тут выгулять, чтобы произвести на нее впечатление. Ее, кстати, тоже зовут Марией. Но налицо азиатские корни.

Особо хотел бы отметить, что эта Мария одета была, как говорится, от кутюр. Словно только что из Парижа приехала, где обошла все лучшие магазины наших дизайнеров. Крайне любопытная особа для дальнейшей разработки. Жаль, что у нас нет ее фамилии и более точных данных. Но показательно, что она отказалась фамилию называть. Значит, фамилия это могла бы нам многое о ее семье сказать. Говорящая у нее фамилия…

Но если она снова появится на приеме вместе с Виктором, то нужно продолжать попытки наладить с ней контакт. Вполне может оказаться дочерью какой-нибудь большой шишки из среднеазиатской части Советского Союза, того же члена Политбюро из Казахской ССР, к примеру. Или по крайней мере его племянницей, не ниже. Потому что о дочери или племяннице чиновник такого калибра вполне мог бы заботиться таким образом, доставая ей дорогие дизайнерские вещи из-за рубежа.

– Логично, впрочем, что сын первого заместителя министра с такой спутницей у нас на приеме появился. – сказал резидент. – Вот не совсем логично было, что он в прошлый раз с Марией Шадриной пришел. У нее родители обычные дипломаты среднего звена, по ее словам. Но вел он себя тогда примерно также надменно. По словам Шадриной, они поссорились и разошлись прямо на приеме.

– А вот с этой азиатской версией Марии он вел себя совсем иначе. Грубил в основном нам, а не ей. Да, жаль, что, чтобы его не злить, пришлось минимально с ней общаться, – со вздохом сказал заместитель резидента. – Но мало ли, на следующем приеме нам повезет. Может быть, ее спутник к ней немножко охладеет. Повздорит с ней, как в тот раз это проделал с Марией Шадриной, и приударит за какой-нибудь другой красоткой у нас на приеме. А мы этот момент используем для того, чтобы с Марией особые отношения завязать на будущее.

Все разведчики прекрасно понимали, про какие особые отношения заместитель резидента говорит.

– Так что, совсем ничего не удалось у Виктора Макарова узнать интересного? – поинтересовался резидент.