Дикий (ЛП) - Страусс Нира - Страница 19

И это при том, что я уверяла Реми Каллахана, будто не способна никому навредить.

Что-то тёплое струилось по моей верхней губе и капало к ногам. Кровь. Я остановила ментальную-атаку и вытерла нос. Я никогда не применяла это сознательно и столь долго, так что не удивилась физическим последствиям. И моя слабость явно не помогала.

Переполненная всеми теми чувствами, которые обычно мне приходилось подавлять, я наклонилась к Ивану:

— За то, что смотрел на меня как конченый слюнявый ублюдок, распускал руки без разрешения и нёс всякую херню.

Уверившись, что какое-то время он меня не побеспокоит, я проверила коммуникатор. Он восстановлению не подлежал. Это была старая модель, и доктор Драммонд предупреждал меня быть осторожнее.

Поглаживая потрескавшийся экран, я вспомнила видение и новую информацию, которую оно мне открыло.

«Я знаю это место».

Я выглянула в окно, переводя взгляд через сад, статую Перуна, стены, ограждавшие территорию, и далекие огни Корваллиса. Пока не увидела её, едва выглядывавшую над крышей моего дома.

Растущая луна.

«Это сегодня. Сегодня ночью».

Я мельком взглянула на бормочущего Ивана.

— В конце концов, мне придётся тебя поблагодарить.

Адреналин от случившегося помог мне думать и двигаться. Я прорабатывала разные планы, пока одевалась и искала на дне шкафа свои самые прочные ботинки. Они были на два размера меньше, потому что я не носила их с четырнадцати лет, когда ещё иногда выходила из дома со своей учительницей и ходила на экскурсии. Пока женщина не совершила ошибку, вмешавшись не в своё дело, и отец не убрал её с дороги.

Ботинки должны были подойти: неважно, что пальцы окажутся стёрты в мясо, учитывая то, что должно произойти через несколько часов. Поэтому я проигнорировала уколы боли от жесткого материала, давившего на ногти, и без того изувеченные танцами.

«А что, если это уже произошло? Что, если я снова лишь пассивный наблюдатель?»

Мне потребовалось три попытки, чтобы вставить контактные линзы, потому что всё тело дрожало. Всё вокруг размывалось при резких движениях, а желудок сжался в тугой узел.

Я засунула в сумку то немногое, чем располагала и что считала полезным — чего, разумеется, было недостаточно для задуманного. Ну, не задуманного. Для того, что мне просто не оставалось ничего другого, кроме как сделать, иначе я не смогла бы жить с самой собой.

К тому же… Я снова посмотрела на Ивана. Он лежал неподвижно, если не считать спорадических подёргиваний ноги. Как я скрою это от отца? Мысль убить Ивана и как-то спрятать его тело промелькнула в голове, но я тут же её отбросила. Я защищалась и не чувствовала угрызений совести, но хладнокровным убийцей я не была. Так что произошедшее означало точку невозврата. Отец обо всём узнает, и всё закончится тем, что меня запрут в лаборатории, я была уверена.

И я не могла сбежать, даже если бы мне было куда податься — а идти мне было некуда.

Я крепче сжала сумку, снова глубоко вдохнула и взглянула на растущую луну. Я приняла решение на настоящем всплеске эйфории, сытости по горло и ярости из-за всего, что мне пришлось пережить: я спасу Саммер, эту незнакомую шифтершу, а остальное не имеет значения. Я не имею значения, как не имела никогда.

Я обшарила карманы Ивана, пока не нашла его телефон. К счастью, нужный номер я помнила наизусть. Слегка скучающий мужской голос ответил:

— Такси, Гарри Миллер у аппарата.

— Мистер Миллер, это я… Ана. Девушка из той ночи. Мне снова нужна ваша помощь.

***

— Господин Коваленко хочет результатов, а не оправданий.

Доктор Равена Моро заскрежетала зубами, слушая голос гадюки, исполнявшей роль шестёрки на посылках. Она даже не была чёртовой секретаршей Коваленко, проклятье, а уже возомнила себя лучше остальных.

Равена заранее чуяла, что подобный звонок не за горами. Как только в лаборатории освобождалась койка, начинали вопить тревожные сирены.

И плевать им было, что на ней одной держится вся эта чёртова лаборатория. Что именно её эксперименты приносят лучшие результаты, а её методы — единственные, кто систематически доказывал свою эффективность. Её послужной список граничил с совершенством, и без неё Black Edge пошел бы ко всем чертям.

— Разумеется, — спокойно ответила она, вонзая ногти себе в бедро. — Передайте ему, что очень скоро у меня будут для него хорошие новости. Вообще-то прямо сейчас мы в самом разгаре охоты.

— Следуйте стандартному протоколу. Я перезвоню через сорок восемь часов.

И повесила трубку. Равена несколько секунд гипнотизировала взглядoм телефон, давая ярости сжигать себя изнутри и представляя, как ломает шею этой бабе, её коллегам и, в конечном счёте, тому, кто дергает за ниточки. Прислуживать паршивому набитому деньгами иммигранту с замашками мессии казалось ей высшей несправедливостью.

Она хотела изменить мир; он — потешить комплекс неполноценности и набить себе карманы.

Ей дали крайний срок: сорок восемь часов. Как будто шифтеры добровольно переступали порог лаборатории каждый день.

Она швырнула телефон в бардачок и вышла из пикапа. Когда она с силой захлопнула дверцу, на виду оказалась пара царапин, которые отдел транспортировки и удержания так и не соизволил закрасить; борозды пустили трещины по специальной матовой краске для камуфляжа. Если память ей не изменяла, это был прощальный привет от последнего зверька, которого они пытались скрутить две недели назад — енота, принявшего животную форму в самый последний момент в надежде, что мелкий размер поможет ему сбежать.

Ему это помогло лишь быстрее оказаться под землёй: им пришлось ликвидировать его прямо на месте, чтобы не дать уйти. Ещё один перерасход материала, прямо как тот самец выдры. Равена ненавидела перерасход материала.

Один из её помощников, Вэнс, проверял дверь металлический контейнера на грузовой платформе пикапа. Внутри они соорудили клетку с прутьями под напряжением и полом из промышленной резины — идеальное решение для кровоточащих ран. Предварительно они накачивали тварей транквилизаторами перед перевозкой, но лишняя предосторожность никогда не помешает. В контейнере пахло смесью химического дезинфектанта и горячего металла.

Вэнс не поднял головы от работы. Его тёмные волосы скрывала балаклава, и сам он был одет полностью в чёрное. Обычный наряд для таких ночек.

— Дайте угадаю: они хотят результатов.

Равена лишь смерила его взглядом. Иногда этот сопляк двадцати с небольшим лет позволял себе слишком много лишнего. Он был исполнительным, но она не заводила друзей на работе. Она вообще не делала ничего, что могло бы отвлечь её от конечной цели.

Тишина между ними затягивалась, щекоча и без того взвинченные нервы Равены. Они припарковались на старой зоне для пикников, закрытой ещё сорок с лишним лет назад — когда люди всё ещё хоть как-то контролировали мир. Эта территория не относилась к землям Чёрных Клыков или Кровавой Земли, но близости к ним хватало, чтобы ни у кого не возникало желания сюда заглядывать. Будто этим морфам мало тысяч гектаров, которые они заграбастали, их яд всегда распространялся дальше. Захватывая и отравляя всё вокруг.

Её наушник слегка затрещал. Равена активировала его касанием пальца, подключаясь к защищённой сети, которую они использовали для связи.

— Моро на связи.

Это была одна из её самых опытных охотниц.

— Вы не поверите, доктор. Нынче ночью нам даже не придётся прочёсывать лес: эти твари приперлись прямо к нам в руки.

— Какой вид?

Господи, только бы не чёртовы выдры снова.

— Пумы. Группа из шести подростков, устраивают вечеринку на старой пожарной вышке. Четверо людей и двое морфов. Самец и самка, и это ещё не самое лучшее.

Доктор уже чувствовала, как кровь закипает и поёт в жилах.

— Что там?

— Судя по показаниям сканера, их феромоны и биоэлектрические сигналы чертовски мощные. Особенно у самца.

Это указывало на маркеры высокой доминантности. Равена щёлкнула пальцами Вэнсу. Пора было выдвигаться.