Бесценная помощница для орка (СИ) - Тонева Таша - Страница 21

Тмаш не стал торопить. Он молча перевернулся на бок, чтобы лучше видеть мое лицо, и его рука принялась медленно, ритмично гладить мое плечо и спину. Этот простой, ласковый жест был красноречивее любых слов.

И я принялась рассказывать. Сначала сбивчиво, подбирая слова, а потом слова потекли таким плотным потоком, словно прорвало плотину.

Я выложила ему все. Не ту приглаженную версию. А всю правду, горькую и неудобную.

Я рассказала ему, каким на самом деле был мой брат. Не гениальным инженером, а самовлюбленным эгоистом, который с детства смотрел на меня свысока.

Как я тайком училась по его учебникам, делала за него проекты. Как после смерти отца он, не моргнув глазом, забрал все наследство, включая мамины драгоценности, и снял все деньги со счетов, оставив меня одну в пустом доме с долгами, о которых я даже не подозревала.

— Он заложил наш дом, Тмаш, — прошептала я, и голос снова задрожал от унижения. — А потом просто исчез. А ко мне пришли кредиторы.

Я рассказала ему о своем отчаянии. О встрече с университетским другом брата. О первом заказе, взятом под именем Рика. О том, как я, дрожа от страха, обманывала клиентов, притворяясь то его секретарем, то просто посыльным. Как я ночами сидела над чертежами, чтобы выплатить его долги и спасти наш дом.

Пока я говорила, я чувствовала, как тело Тмаша меняется. Оно сильно напряглось.

Мышцы под моей щекой стали твердыми, как гранит. Его дыхание, до этого ровное и глубокое, превратилось в низкое обрывистое шипение.

Рука на моей спине не убралась, но ее прикосновение стало более тяжелым и властным.

— Я все выплатила. Сама. И начала копить на лицензию. Мечтала о своем деле, но… — голос сорвался.

Когда я, срываясь, рассказала, как Рик забрал мои деньги, его пальцы на мгновение впились в мою кожу. Короткий, болезненный спазм ярости, который он тут же подавил, разжав хватку и снова начав гладить, но теперь его ладонь была горячей, почти обжигающей.

— Он просто перевел на себя, потому что все счета были на его имя. Назвал меня вруньей и мошенницей… И… я ушла.

Слезы, наконец, вырвались наружу, тихие и горькие. Я не могла сдержать их, рассказывая о том, как собирала вещи в ту самую ночь и уходила в никуда, в убогую комнатушку в бедном районе.

Тмаш не перебил меня ни разу.

Когда я замолчала, окончательно выбившись из сил и уткнувшись мокрым лицом в его грудь, орк какое-то время просто молчал. Но его тяжелое яростное дыхание было хорошо слышно в тишине спальни.

— Он назвал тебя мошенницей? — раздалось глухое угрожающее рычание над моей головой.

Я лишь кивнула, тихо всхлипывая и радуясь, что, наконец, хоть с кем-то смогла поделиться своей болью и старой обидой. От этого по-настоящему становилось легче. Боль выходила вместе со словами и слезами.

— Так, — это слово он выдохнул с такой силой, что воздух низко загудел. — Все ясно.

Его губы коснулись моих волос, и он долго просто держал меня так, пока мои рыдания не стихли, сменившись тихой, исцеляющей истомой.

— Маленькая моя, — хрипло прошептал он. — Моя храбрая, отчаянная девочка. Тащила все на себе одна.

Тмаш отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его темные глаза были серьезны.

— Ты больше не одна, Ларрин. И тебе больше не нужно бороться в одиночку. Твое «да» или «нет» — единственное, что имеет для меня значение, — повторил он, и его голос на мгновение смягчился. — А все остальное… все остальное — мое дело. Ты доверишься мне в этом?

Я с облегчением прижалась к нему. Внутри разливалась теплой волной огромная, всепоглощающая благодарность и странное, щемящее чувство защищенности.

— Доверяю, — прошептала я.

И, наконец, позволила себе расслабиться полностью, доверившись ему и его силе. Впервые в жизни у меня за спиной была настоящая стена. И это было самое чудесное ощущение на свете.

Следующие два дня пролетели как один сладкий, непрерывный сон, окрашенный в цвета горного солнца и нашей страстной яркой близости, где каждое мгновение било через край новыми восхитительными ощущениями.

Утро началось с того, что Тмаш, уже одетый в строгий костюм, разбудил меня нежным поцелуем и чашкой ароматного кофе с воздушными пирожными, принесенными прямо в номер.

На публике — во время обеда в общем зале, при осмотре дирижабля, он был безупречно корректен и снова максимально собран.

«Айна Дор, документы», «Ларрин, ваше мнение по поводу этой схемы?».

Но его взгляд, тяжелый, горячий, касался меня краем, и этого было достаточно, чтобы щеки заливал румянец.

После обеда, когда официальные дела были закончены, он неожиданно предложил:

— Здесь есть термальные источники. Говорят, обладают лечебным эффектом. Пойдемте, Ларрин. Снимем напряжение после вчерашнего.

Его тон был деловым, но в глазах читалась ласковая усмешка.

Я, все еще краснея при воспоминании о вчерашней ночи, могла лишь кивнуть в ответ.

Бассейн оказался скрытым в естественном гроте. Воздух здесь был влажным и густым от пара. Вода переливалась молочно-бирюзовыми оттенками.

И мы были здесь одни.

Тмаш, не колеблясь, сбросил халат. Я замерла, смущенно отводя взгляд, но потом не смогла не смотреть.

Его тело было творением гениального скульптора: мощные плечи, рельефные мышцы живота и груди, мощные ноги и… все остальное.

Его мужская красота была пугающей и завораживающей, естественной и первобытной, как сам горный массив вокруг. Он вошел в воду с мягким плеском и обернулся ко мне, протягивая руку.

— Вода прекрасна, Ларрин. Не бойся.

Мои пальцы дрожали, развязывая пояс халата. Я чувствовала его взгляд на себе, горячий, голодный. И снова вставала перед глазами наша первая ночь. Его хриплый шепот, мои крики, жар сплетенных тел и неистовое наслаждение на самой вершине.

Низ живота мгновенно запульсировал горячими спазмами в предвкушении, и под кожей стремительно начал расползаться огонь.

Я сделала шаг в воду, и приятное тепло обволокло меня, как объятие.

Тмаш улыбнулся одобрительно, но не стал сразу прикасаться ко мне, давая привыкнуть.

Мы молча плавали несколько минут, и только его взгляд, полный скрытого огня, связывал нас невидимой нитью. Пожар во мне разгорался все сильнее.

Мы остановились одновременно. Притяжение стало невыносимым. Я завороженно смотрела как он медленно подплывает ко мне.

Его руки под водой нашли мои бедра и притянули к каменному напряженному паху.

Мужские нетерпеливые губы нашли мои, уже не с вопросом, а с уверенностью голодного зверя. Наш поцелуй был влажным, соленым от минеральной воды и бесконечно сладким.

Сильные жадные руки скользили по моей спине, моим бокам, заставляя меня выгибаться навстречу каждому прикосновению.

Он приподнял меня, усадив на выступ под водой, и его губы опустились на мою грудь, лаская и покусывая нежные соски сквозь мокрую ткань купальника, которая вдруг стала невыносимой преградой.

Словно читая мои мысли, его пальцы нашли застежку на моей спине. Легкий щелчок, и ткань сползла, освобождая мое тело.

— Не бойся. Никто не войдет, — хрипло шепнул он, уверенно раскрывая шире мои бедра.

От нового поцелуя голова совершенно закружилась и я потеряла всякую связь с реальностью.Он вошел в меня там, в теплой воде, поддерживая мою спину широкими горячими ладонями.

Медленные и невероятно глубокие толчки. Вода смягчала движения, делая их плавными, почти невесомыми, но от этого каждое проникновение ощущалось еще острее.

Я обвила его шею руками, цепляясь за его мощные плечи, полностью отдаваясь течению, которое он задавал. Он шептал мне на ухо хриплые, обрывистые нежности.

Мы двигались в унисон, под ритм падающих за стеной грота капель, и мир сузился до точки нашего соединения.

Закономерный ошеломительный взрыв, как падение с водопада. И мои крики еще долго звенят, отражаясь от стен пещеры.

Но, как оказалось, у Тмаша на этот вечер был заготовлен не один сюрприз. Едва я отдышалась, как он поднял меня на руки и куда-то понес.