Абиссинец 1890. Том 7 (СИ) - Щербатых Сергей - Страница 20

— Не меньше трех сотен.

Китаец заговорил одновременно с Вырыпаевым. Ли поднял руку и выслушал его.

— Он говорит, пятьсот.

Кореец покачал головой и добавил что-то свое.

— Числа не знает. Говорит, когда уходили, огни тянулись до самой сопки.

Огородник потер переносицу.

— А войска?

— Пришли с двух сторон, — ответил Николай. — Сперва дороги закрыли. Потом начали всех выдавливать. Кого ловили, уводили. Кто сопротивлялся, по тем стреляли. Наши еще выйдут.

Крестный поднял глаза.

— Сколько еще и когда?

— Не знаю точно, но выйдут обязательно. Не сегодня, так завтра.

— Плохо дело. Ладно, уведите их обратно к своим.

Караульные вывели троицу. Крестный дождался, пока закроют дверь.

— Надо будет их порознь расспросить, — сказал он Овсянникову. — Общий сказ сходится, а в мелочах они путаются.

— Ежели бы слово в слово одно и то же говорили, тоже было бы подозрительно.

— Именно. Потому и хочу каждого отдельно послушать.

— Тут еще другое. — Овсянников провел ладонью по подбородку. — В такой толпе не разберешь, кто с какими помыслами пришел.

— Хунхуз ружье бросил и сразу мирным тружеником стал, — кивнул крестный. — Варнак чужую фамилию назвал, поди где проверь.

— Или кого-то нарочно в этой давке сюда провели, с дурной целью.

Степан Анисимович помолчал.

— Денис Палыч двоих уже отметил. Один с патронами без винтовки, второй возле чужой китайской семьи терся.

— Списки потом надо сличить, — сказал Овсянников. — Кто говорит, что шел с артелью, пусть его хоть двое из той артели назовут. С семьей то же самое. А одиноких без свидетелей отдельно.

— Разумно, вот только надо все это по-тихому сделать.

Овсянников кивнул на бумаги.

— Андрей, это в протокол не пиши. Пока то только наши соображения.

— Понял.

Я отложил перо.

В дверь заглянул дежурный:

— Козловские пришли! Петр Петрович Эпов с ними.

Во двор втягивался конный отряд. Эпов спешился, бросил повод подбежавшему казаку и прошел в правление. В кабинете скинул шинель, крестный уступил ему свое место.

— По вашему рапорту в Хабаровку уже отбили телеграмму. Венюково и Казакевичева извещены. Теперь объясните мне одно: кто приказ отдал стрелять?

— Я, — ответил крестный.

— Отчего и второй залп в воздух не дал?

— Поверх голов бить велел. Рассчитывал, что прекратят стрельбу. Так и вышло.

Эпов посмотрел на Овсянникова.

— Так и было, Петр Петрович. После второго залпа они отошли строем. Нашим огнем, кажись, никого из них не задело.

— Слава Богу. Был бы у них хоть один труп в мундире, разговор бы вышел совсем иной.

Петр Петрович развернул схему Медведовского.

— Третьяков где стоял?

Крестный показал отметку возле тороса, потом две точки с погибшими за нашей цепью.

— Юдинцев подтвердил направление ранений?

— Подтвердил, — ответил Овсянников. — Все тщательно записано.

Эпов постучал пальцем по бумаге.

— Вот это в донесении и указать: цинские пули легли на русской стороне до вашего второго залпа. Первый, в воздух, тоже не потеряйте. Весь порядок стрельбы распишите предельно точно.

Он отложил схему.

— Пришлых где разместили?

Крестный объяснил про карантин, гостевой дом и амбар. Эпов подошел к окну, посмотрел в сторону гостевого дома.

— Караул у дверей есть?

— Есть. И у амбара тоже.

— Добре. Теперь порядок такой: никого не выдавать, никого не отпускать. Русских проверим отдельно. Варнаков отдельно. С китайскими подданными отдельно разбираться будем, да и с корейцами тоже. До распоряжения из Хабаровки все остаются здесь под охраной.

— А ежели китайцы за своими придут? — спросил Огородник.

— Придут, разберемся. Это наша земля.

После полудня подошел отряд из Венюково. Среди первых я увидел Ермолая и Дмитрия Архиповых.

— Здорово, Андрей, — бросил Ермолай, спешиваясь.

— Слава Богу.

Он оглядел амбар с караулом и берег.

— Говорят, денек у вас тут веселый выдался.

— Угу, не самый скучный.

— Потом поговорим, расскажешь! — Дмитрий хлопнул меня по плечу и ушел ставить коня.

Чуть позже прискакал вестовой: Казакевичеву тоже известили, там готовили людей на случай надобности. Эпов велел передать:

— В станицу пусть заходят сразу. На берегу чтобы ни одного лишнего ствола.

Часа через два Медведовский прибежал от наблюдателей.

— На том берегу четверо вышли. Впереди белое полотнище.

— Наконец-то, — сказал Эпов. — Толмача давайте.

Через несколько минут на лед вышли Эпов, крестный, Овсянников и Ли. Мы с Рыжим и еще четырьмя казаками держались позади.

Китайцы вышли на лед неподалеку от своего берега. Впереди стоял старший в добротном мундире, похоже, офицер. Он заговорил первым.

Ли перевел:

— Требуют выдать китайских подданных, преступных старателей и оружие, принесенное с китайской стороны.

Эпов ответил спокойно:

— Люди находятся на российской земле. Среди них есть раненные вашими солдатами. До распоряжения вышестоящего начальства все останутся на нашем берегу.

Офицер резко заговорил снова.

— Говорит, это не беженцы, а преступники. Китайские подданные должны быть возвращены, их будут судить по законам империи.

— На вашем берегу действуют ваши законы. На нашем наши.

Выслушав перевод, китаец указал в сторону Лончаково.

— Ваши казаки стреляли по императорским войскам, — передал Ли.

Крестный шагнул было вперед, но Эпов остановил его ладонью.

— Поверх ваших солдат дали один предупредительный залп. До этого стреляли в воздух, останавливая толпу. Ни один китайский солдат не ранен.

Офицер ответил коротко.

— Говорит, русские пули пересекли границу.

— Пересекли, — сказал Эпов. — После того как ваши пули легли на нашей стороне и ранили одного казака. Передай дословно.

Китаец выслушал и ответил длиннее.

— Их войска преследовали вооруженных преступников. На льду граница не обозначена. При стрельбе могли зайти дальше, чем следовало.

Овсянников тихо хмыкнул.

— Граница идет по китайскому берегу. Вы это прекрасно знаете. Ступив на лед, вы встаете на нашу территорию.

Китайский офицер поморщился и потребовал вернуть хотя бы оружие.

— Нет. Оно принято на российской земле и останется под нашей охраной до решения начальства.

На том и разошлись.

Когда китайцы отошли, Рыжий сказал:

— Андрюха, мне от такого мирного разговора что-то не по себе. Чую, большой шухер начаться может.

— Угу, похоже, уже начинается.

Некоторое время ничего не происходило. Ответа из Хабаровки не было. В амбаре кормили очередную группу, возле гостевого дома менялись часовые. Китайский берег молчал.

Я все поглядывал на тальник. После такого разговора тишина не радовала.

Потом с каланчи закричали. Медведовский сбежал к правлению:

— Китайские войска подходят!

Мы поднялись на высокий берег. Овсянников взял трубу. Между кустами двигались десятки солдат. За первыми шли новые. Показались лошади и обоз. Люди принялись рубить тальник и расчищать берег.

— Сколько их там? — спросил крестный.

— Больше сотни уже, — ответил Глеб Маркелович. — И еще идут.

Из тальника медленно показалось большое колесо. Следом станина и длинный темный ствол.

— Пушка, — сказал крестный.

— Ага, одну вижу… — Овсянников повел трубой дальше. — Нет, гляди, паразиты и вторую выкатывают.

Место для орудий быстро расчистили и пушки установили. Благо в сторону станицы пока не разворачивали.

Эпов долго смотрел в трубу. Потом вздохнул и опустил ее.

— Теперь бы только в Хабаровке успели решение принять, пока здесь у кого-нибудь нервы не сдали.

Овсянников снова поднял трубу.

— Еще идут.

— Дай-ка сюда, — протянул руку Эпов.

Петр Петрович долго осматривал китайский берег.