Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира - Страница 42

Я удержала его, когда он двинулся вперед.

Все еще сжимая его руку, я спросила:

— А если я все-таки надену каблуки? Что ты будешь делать?

Мне было важно это услышать. Он был слишком большим и сильным, чтобы я могла справиться с ним, если что-то пойдет не так. И не только физически.

Виктор тяжело вздохнул и взъерошил волосы на затылке.

— Что делать, что делать… — крякнул он задумчиво. — Придется купить тебе еще одни тапки. Ну или нести на руках. Даже если ты будешь брыкаться.

— Ну… Окей, — я кивнула и пошла вперед, но на этот раз затормозил Виктор.

Он развернул меня к себе и, пристально глядя в глаза, спросил:

— Я прошел тест?

— Это был тест? — подняла я брови.

Такой широкой улыбки на лице Виктора я еще не видела.

Он потянул меня к себе, привлек и двумя пальцами приподнял мой подбородок.

Я ждала поцелуя, но вместо этого он сказал:

— Ты опять относишься ко мне как к прочим никчемным мужикам в своей жизни. Не надо.

— Наверное. Прости, — я зажмурилась, вдруг ощутив горячую влагу под веками. — Я боюсь, что ты такой же, как они, только сильнее. Мне будет некуда деться.

— Подожду, пока ты привыкнешь. Не торопись.

И я наконец-то заслужила свой поцелуй.

Коломна оказалась удивительно уютным городом. Не купеческой открыткой с видами кремля, а настоящей провинцией в самом лучшем смысле слова. Низкие дома, коты на заборах, густой запах лип и нагретый солнцем асфальт.

У Пятницких ворот нас соблазнил запах выпечки, и мы обнаружили местный специалитет — калачи. Горячие, с маслом, от которого бумага, в которую их заворачивают, становится полупрозрачной.

Неподалеку на Посадской нашлась и яблочная пастила с корицей. Немножко чересчур сладкая, но вкусная. Пришлось немного потолкаться в душном магазине с другими туристами, отвоевывая свою очередь. Но стоило нам отойти буквально на пару шагов от главных улиц — город показал нам совершенно пустые уютные дворики с кустами отцветающей сирени и благословенной среди летней жары тенью.

В одном из таких, где мы присели отдохнуть и доесть мороженое, Виктор вдруг сказал:

— Я хочу, чтобы после возвращения ты переехала ко мне.

— А где ты живешь?

— На Воробьевых.

— Нихрена себе жопа мира!

— Знаешь, этот район жопой мира еще никто не называл, — слегка обиделся он.

— Просто до Алискиной школы через весь город пилить… Ой! — я вдруг сообразила. — Или ты хочешь, чтобы я одна переехала? Без нее?

Виктор выдохнул.

Шумно и очень раздраженно.

— Настенька… — с угрожающей нежностью сказал он. — Я тебя сейчас отшлепаю.

— Отшлепай! — С готовностью согласилась я. — Слабо?

— Здесь?

— Сам угрожал, а теперь даешь заднюю.

Я дразнила его, и он понимал, что я его дразню.

Но мне было спокойно и безопасно… Если не считать опасностью темный огонек, зажегшийся в его глазах.

— Иди сюда… — Виктор придвинулся ко мне и нырнул ладонью под юбку, собственнически положив руку на бедро. Сжал, впившись пальцами и тут же резко запустил вторую руку в мои волос, насильно привлекая к себе.

Поцелуй был совсем иным — не как в Рязани.

Глубоким, медленным — словно ему уже не надо доказывать свое право на меня.

А вот рука под юбкой действовала куда наглее и увереннее.

Он провел ребром ладони между моих бедер, раздвигая их и накрыл пальцами тонкое кружево трусиков.

— Вить… тут люди ходят, — сипло шепнула я, заметив, как за аркой, ведущей в этот двор промелькнули прохожие. — И в окнах…

— Тогда сиди смирно и не издавай звуков.

Только вот пальцы его делали все, чтобы выполнить приказ оказалось невозможным.

Ныряли под кружево, скользили по влажной коже, раздвигая складки уверенно и нежно.

Один остался кружить вокруг клитора, пока остальные двинулись дальше.

Глубже.

Мое дыхание участилось, и Виктор прижал свои губы к моим, ловя тихие стоны, от которых было сложно удержаться, когда изнутри тебя растягивают так бесстыдно и умело.

Несколько раз нам чудились шаги, и рука замирала в самый неподходящий момент.

Еще разок хлопнула форточка, и именно тогда Виктор вогнал в меня свои пальцы на полную длину.

Вскрик погасил своим ртом, но дальше…

Дальше он довел меня до нервной дрожи, которая горячими волнами проходила по телу, никак не разрешаясь оргазмом, потому что пальцы прекращали двигаться за секунду до того, как мне оставался до него всего один вдох.

— Ты долго будешь меня мучить?! — спросила я наконец в отчаянии.

— Тебе не нравится? — он высоко поднял брови. — Хорошо.

И вынул руку из-под юбки, аккуратно поправив за собой и подол, и трусики.

Мой рот приоткрылся сам собой.

— Что ты делаешь?! Верни обратно!

— Пойдем погуляем, остынем, — с издевательской улыбкой предложил Виктор, вставая со скамейки и протягивая мне руку. — Продолжим после ужина.

— Ты же сказал, на ужине будет весело!

— Вот после этого и продолжим.

— Нет, серьезно?!

Вот теперь, глядя в эти темные глаза, горящие наглым огнем, я в полной мере понимала, что он настоящий беспримесный садист. Лучше бы отшлепал!

Виктор отправил меня одеваться к ужину, не обращая внимания на огненные взгляды, которые я на него кидала. Неужели мужики совсем не понимают намеков? Даже на секс!

Впрочем, он так ухмылялся и еще обернулся пару раз мне вслед, что стало ясно — так и было задумано.

Оставить меня распаленной и яростной.

Рискует! Вдруг бы я спустилась на нижнюю палубу попробовать кого-нибудь из отмеченных Серафимой молоденьких матросиков?

В нашей каюте обнаружилась Ленка, неспешно собиравшаяся .

— Ты куда так выряжаешься? — подозрительно спросила она, глядя как я выуживаю из чемодана длинное струящееся платье. И заодно к нему — ручной отпариватель. Потому что в чемодане оно потеряло всю свою струйность.

— В ресторан, конечно! — махнула я рукой. — Ты же помнишь, это наш последний ужин. Капитанский. Икра, шампанское и хрусталь.

— Прям икра? — усомнилась Ленка.

— Ну по идее. Омаров не обещаю, в Волге они не водятся.

— Мы на Оке.

— Думаешь, в Оке водятся?

Ленка поднялась и тоже принялась рыться в своем чемодане в поисках чего-нибудь торжественного, зараженная моей суетой.

— Слушай… — она выудила юбку с кружевом и смотрела на нее в сомнениях. — А ты уверена, что весь остальной местный народ тоже вырядится? А то придут в спортивных костюмах, а мы с тобой как дуры, с мытой шеей.

— И что? А мы будем — красивые! — гордо заявила я и бахнула о стол своей косметичкой.

Выпендриваться — так по полной программе.

Ленка посмотрела на то, как тщательно я наношу на лицо пять слоев штукатурки и, пожав плечами, присоединилась. Ресницы она красила с такой серьезностью, будто это была ее работа. Хотя нет, работой она занималась более расслабленно.

— Как твоя славянская баня, кстати? — спросила я между делом.

— Меня отхлестали веником, и я поняла, что БДСМ — это не мое, — коротко отчиталась она.

— Ну и к лучшему.

На входе в ресторан весь обслуживающий персонал выстроился в два ряда, как в сериалах про британскую аристократию. Накрахмаленные фартуки, белоснежные рубашки, подносы с шампанским, которое нам вручали сразу на входе — я не ошиблась. Неловко себя чувствовали не мы с Ленкой, а те, кто все-таки пришел в кроксах и шортах.

Полина явилась в белом, словно невеста.

И с букетом ромашек, для которого наш мальчик-официант тут же притащил вазу.

А вот Татьяна Марковна опять опаздывала.

Мы снова переглянулись.

Ее пустое место тревожило, но уходить сейчас, когда нам обещали, что вот-вот придет капитан, было обидно. В конце концов, я малодушно решила, что если она снова уснула, то сама виновата, а если что похуже — то лишние пятнадцать минут роли не сыграют.