Хочу замуж! (СИ) - Хаан Ашира - Страница 19

Там стоял Виктор. И выражение его лица было до странности мрачным.

Пока я выбиралась из «куста невесты», пока расталкивала галдящих девчонок, Виктора уже и след простыл. Догонять его я не стала — а смысл?

Гулял человек по городу, никого не трогал. Чего зря беспокоить?

Тем более, что Татьяна Марковна пообещала показать Сырную биржу, где продают настоящий костромской сыр с уникальным ореховым вкусом, но без единого ореха. И другими сырами, умудрившимися отхватить кучу наград на французских выставках.

Если выбирать между сыром и загадочным любовником, любая женщина старше тридцати однозначно выберет сыр!

— Вот это настоящий ритуал! — заявила Татьяна Марковна, распорядившаяся на Сырной бирже как у себя дома и раздавшая всем девочкам по ломтику на пробу. — Тут хотя бы понимаешь, что получишь!

А тем, кому и сыра оказалось мало — показали торговые ряды с серебряными украшениями и льняными скатертями и платьями. Ленка, обожавшая лен, даже Гордея отправила обратно на теплоход, а меня, наоборот, потащила за рукав с собой — примерять!

Так что обратно на теплоход я тащила с двумя объемными пакетами местных «сувениров».

И Ленка с двумя.

И остальные…

Пока я возилась с чемоданом, она успела занять душ.

Вздохнув — все-таки хотелось освежиться! — я крикнула:

— Я в бар! Выпью чего-нибудь холодненького!

— Я скоро! — крикнула Ленка в ответ.

Ну да, а то я с ней не дружу уже лет пять.

А вот в баре меня ждал сюрприз.

По случаю изумительно теплой июньской погоды двери, ведущие на корму корабля, были распахнуты, столики выставлены под навесами и народ наслаждался своими коктейлями, подставляя лица летнему ветерку.

Дальше всех, у самого борта, за столиком на двоих сидел Виктор.

Перед ним стояла бутылка рома и наполовину полный стакан. Судя по уровню жидкости в бутылке — наполнялся он не впервые.

Я остановилась, не зная, что делать.

Он пока меня не замечал. Взял бокал, в несколько глотков его опустошил и вновь наполнил.

Меня передернуло — в юности я как-то пыталась пить водку глотками и мне прямо очень не понравилось. Виктор же будто специально смаковал крепость рома, будто не было ничего приятнее, чем обжигающий язык алкоголь.

Конечно, при его габаритах, норма у него должна была быть немаленькой. Но все равно меня слегка напрягло, как легко он заливал в себя довольно крепкий напиток.

Так пока ничего и не решив, я зашла в бар и попросила лимонад со льдом. Пока мне его готовили, Виктор успел уговорить еще один бокал рома.

Что-то мне это все не нравится…

Забрав со стойки высокий стакан с трубочкой и ломтиком апельсина, насаженным на край, я вышла на улицу и тут же поймала тяжелый взгляд. Внимательный, но уже слегка поплывший.

Решительно направилась к его столику.

— Что случилось? — спросила я, присаживаясь рядом.

Виктор сощурил глаза и демонстративно обвел взглядом палубу.

— Не боишься, что тебя заметят со мной рядом? — спросил он, недобро ухмыльнувшись.

— Ты из-за этого такой злой? — вздохнула я. — Я ведь предлагала обсудить… Прости, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Тогда на причале это был неосознанный жест.

— Тем более.

Я сжала покрытый ледяной испариной стакан с лимонадом.

Хуже всего было то, что я и сама понимала, как накосячила тогда.

Но я же предлагала поговорить!

— Я правда не планировала тебя скрывать.

— Неосознанный жест… То есть, осознанно будет как-то по-другому? — Виктор поставил бокал с ромом на стол, неожиданно стремительно наклонился, ухватил мой стул за железные ножки и с диким скрежетом придвинул его вплотную к своему.

— Если я тебя сейчас засосу перед всеми? — он резко надвинулся на меня, собираясь воплотить свою угрозу. — Осознанно будет или нет?

Я так же резко откинулась назад, даже не успев сообразить, что делаю.

Кажется, испугалась, что он завалит меня прямо на палубе.

Стул качнулся, чуть не опрокинувшись, и Виктору пришлось ухватить его за край, чтобы удержать меня.

Он тихо рассмеялся, глядя на обескураженное выражение моего лица.

— Видишь… — сказал он горько, вновь расслабленно откидываясь на спинку и доливая ром до краев бокала.

— Ты из-за этого пьешь? — удивилась я. — Из-за меня?

— Пью? — он поднял бокал, слегка расплескав ром и слизнул капли с тыльной стороны руки, не выпуская его. — Нет, не из-за этого. Просто… Кострома.

— Что с Костромой? — заинтересовалась я.

— Устал немного. Работа. Звонили. Проблемы.

Он словно не услышал мой вопрос, продолжая перечислять причины, мало связанные друг с другом.

— Из-за работы пьешь? — попыталась ухватить я его мысль за хвост. — Что там стряслось?

— Нет, пью не поэтому… захотелось. Нельзя? — поднял он брови. — Накатили тут воспоминания… об одном человеке.

— Плохие?

— Когда-то… да. Сейчас — уже нет.

Диалог рассыпался на глазах, мы словно говорили о разном, и Виктор каждой своей фразой уводил меня все дальше и дальше от понимания. Лишь задумчиво смотрел на желтоватую жидкость в своем бокале. Внимательно и долго.

— Настя, Настя… — он снова сделал несколько глотков чистого рома. — Снова ты мне напомнила про Серегу и жену его.

— Чем?! — изумилась я.

Насколько я помнила, та Настя его Сереге изменила.

А я и с ним-то не планировала трахаться, не то что искать кого-то еще, чтобы изменить!

— Да ничем, все, забей! — рыкнул Виктор почти зло и грохнул бокалом об стол.

Я подавила в себе порыв оглядеться, чтобы понять, сколько пассажиров уже наблюдают за нашим зажигательным сериалом. Но удержалась. А то кто-то снова решит, что я его скрываю.

— Ты сегодня совсем другой, — я обняла губами трубочку в своем ледяном лимонаде, пряча выражение лица.

— Я знаю.

Снова бульканье рома, льющегося в бокал, снова громкие глотки и удар донышком о стол.

— Вчера ты мне нравился больше.

Я рискнула поднять на него взгляд.

Виктор смотрел на меня в упор. Дикими, животными глазами.

Пьяными. Очень.

Вот и его норма. Он ее достиг.

— Это тоже я. Принимай и это тоже. Если тебе нравится остальное.

— Знаешь… — я решительно отставила стакан с недопитым лимонадом. — Я пойду, пожалуй.

Поднялась — но уйти не успела.

— Пойдешь, — заявил Виктор, воздвигаясь всеми своими двумя метрами надо мной и обхватывая железными пальцами мое запястье. — Со мной.

Другой рукой он подхватил за горлышко недопитую бутылку рома и потащил нас обеих за собой к ближайшему трапу.

Она такая мягкая.

Податливая. Даже тонкое запястье под пальцами, в котором прощупываются хрупкие косточки, все равно мягкое.

Она следует за мной безропотно. И от этого гремящая в ушах ярость оплывает как воск на огне и перерождается в щемящую нежность.

Привкус рома на языке перестает жечь, оборачиваясь сухим пеплом.

При чем тут она?

Это все чертова Кострома.

Здесь когда-то…

Хотя неважно. Не из-за этого меня сорвало.

И даже не из-за Сереги. Хотя…

Она ведь тоже улыбалась ему, а потом…

Ударяюсь всем телом в дверь номера, забыв, что сначала надо отпереть замок. Она трещит, но остается стоять. Ч-ч-черт…

Кого-то надо выпустить из рук — или Настю, или ром.

Выбрать слишком сложно, и я обхватываю ее шею рукой, в которой держу бутылку. Пока нашариваю ключом замок, накрываю ее слишком близкие губы, всасываю их, пытаясь распробовать обещанный терпкий вкус.

У нее такие темные губы, будто она только что ела спелую черешню и измазалась ею. Когда я ее целую, все время кажется, что вот-вот почувствую кислинку и глубокую сладость.

Но ее вкус другой.