Девочка моя (СИ) - Резник Юлия - Страница 22

— Привет, мое солнышко.

— Пливет! А мы узе заезжали в лавку! И взяли какао. Я хотела угостить и тебя, но как-то незаметно сама все выпила.

Она болтает без остановки, показывает новую заколку, рассказывает что-то про мяч и про то, что папа обязательно сегодня забьет гол.

Я улыбаюсь, отвечаю, глажу ее по волосам... Но не сказать, что малышка завладевает моим вниманием полностью, как это было раньше. О, нет. Я буквально каждой клеткой тела чувствую внимание ее отца. И, пожалуй, впервые оно волнует меня даже больше, чем Катино присутствие.

Это какое-то безумие. Мне сложно дышать! Грудь будто сковало тесным железным обручем. Все тело немного потряхивает…

— Давайте-ка по местам, а то опоздаем.

— Я назад сяду, — бормочу, отводя глаза от открытой передней двери. — К Катюше.

Надо же как-то возвращать себе самообладание!

Если Андрей и недоволен таким поворотом, то спорить со мной не берется.

Помогаю Кате устроиться в кресле и отхожу, когда Чарский ловит меня за руку.

— Только не думай, — говорит он, явно испытывая неловкость, — что я вновь хочу ее на тебя сбагрить. Там полно народу. Друзья, их жены, дети. За Катей всегда есть кому присмотреть.

Что он имеет в виду, понимаю далеко не сразу. Он что, серьезно думает, что присутствие Кати может меня смутить? Или что я решу, будто меня снова пригласили в качестве бесплатной няньки? Ну-у-у… Вероятно, его можно понять. Далеко не каждая женщина, впрочем, как и мужчина, готова взять на себя заботы о чужом ребенке. В конце концов, Андрей не в курсе, что Катя мне не чужая. И что мне ее общество только в радость. И слава богу, конечно. Мне даже представить страшно, что бы он подумал, знай правду.

— Андрей, все нормально.

— Я просто хочу сразу прояснить этот момент.

— Да-да. Я тебя услышала. Ты тоже меня послушай. Я же изначально отдавала отчет, что у тебя ребенок, так что… — пожимаю плечами. Он не без облегчения кивает. Открывает для меня дверь и незаметно касается волос губами, когда я протискиваюсь внутрь. Это совершенно невинное касание. Но меня от него ведет, будто пьяную. Пульс частит. Венка на запястье дергается, пульсирует. В ушах шумит кровь. Ощущение, что кто-то без спроса выкрутил до предела чувствительность, а кожа вмиг истончилась, став почти прозрачной и до боли чувствительной. И раскалился воздух. С ума сойти.

Я торопливо забираюсь на заднее сиденье, старательно пристегиваюсь, поправляю ветровку, хотя поправлять там совершенно нечего. Мне просто нужно занять чем-то руки. А лучше голову, чтобы перестать думать о том, что Андрей сейчас всего в полуметре от меня. Что стоит ему повернуться — и наши взгляды встретятся, а губы сольются.

— Все пристегнулись? — спрашивает он, поудобнее устраиваясь за рулем.

— Да! — радостно отзывается Катя.

Я лишь киваю. Голос мне сейчас не принадлежит. Андрей бросает на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида, и между нами натягивается невидимая струна. Которую, это очевидно, он тоже чувствует. Не знаю, откуда берется эта уверенность. Просто знаю — и все.

Взволнованно облизываю губы и утыкаюсь в телефон, чтобы отвлечься. Сначала вообще ничего не вижу — картинка перед глазами плывет. Потом все же различаю сообщение от Лизы:

«Поручение выполнено. Ваш красавчик все оплатил».

Ну, вот как так? Почему я сразу не додумалась объяснить, что это подарок?

Смущенно наклоняюсь вперед.

— Андрей...

— М?

— Вышло недоразумение. Тебе не стоило оплачивать гели. Это мой подарок для девочек. Давай я тебе переведу…

Он бросает на меня быстрый взгляд и, не отрываясь от дороги, едва заметно улыбается.

— Тс-с-с...

Я удивленно моргаю.

— Я динозавр, Инга. Вымирающий вид мужчин, считающих, что на свиданиях мужчина платит, — говорит он так спокойно, будто сообщает общеизвестный факт. — Ты как? Окей? Или поражена в самое сердце?

Смеюсь.

— Окей.

Как это ни странно, я совсем не чувствую себя ущемленной. Хотя и считываю некоторую резкость в его ответе, которую он прячет за шутливым тоном. Но спорить с ним не хочется. Потому что феминизм в своей базовой идее — это про свободувыбора и равноправие, а не про запрет на проявление щедрости или традиционного ухаживания. Хочется ему заплатить — пожалуйста. Вряд ли он думает, что это к чему-то меня обязывает. А готовность взять на себя ответственность даже в таких мелочах — самое сексуальное, что может быть в мужчине. Ловлю себя на том, что мне хочется придвинуться ближе. Почувствовать его тепло. Услышать запах его кожи, смешанный с терпким ароматом мужского парфюма, которым пропитался салон машины. И чтобы он еще чуть-чуть покомандовал этим своим строгим голосом.

Кажется, я все больше в него влипаю. Надо с этим завязывать. Поворачиваюсь к Катюше:

— Папа сказал, что ты ездила к бабушке?

— Да-а-а… Она сажала калтошку.

Катюша улыбается и мгновенно перетягивает мое внимание на себя. Время в пути проходит незаметно. Через полчаса я уже с интересом разглядываю поле, оказавшееся совсем не таким, как я его представляла. Собственно, представляла я стадион, а моему взору открывается обычный спортивный комплекс с искусственным газоном, сеткой по периметру и несколькими рядами пластиковых кресел для зрителей, построенный в одном из прилегающих к столице закрытых поселков. В стороне от которого расположена зона отдыха с дымящимися мангалами.

— Посмотрите, кто пришел! Андрей… Инга! — первой меня замечает Настя и энергично машет рукой. — Иди сюда!

Рядом с ней сидят еще несколько женщин. Одна мне уже знакома — я видела ее на дне рождения Кати. С двумя другими мне только предстоит познакомиться. Дети разных возрастов носятся тут же. Самому старшему, кажется, лет десять. А младший пока еще мирно посапывает в коляске, совершенно не интересуясь происходящим вокруг.

Мы немного припозднились, поэтому Андрей тут же убегает на поле, а я остаюсь среди женщин, в компании которых ощущаю себя вполне комфортно.

— Ну, что? Делаем ставки?

— Серьезно? — удивляюсь я. — Вы прямо деньги ставите?

— А то! Победителей нет. Проигравших тоже. Все средства уйдут на нужды детской футбольной команды. Здесь небогатые детишки играют.

— Ну, тогда я ставлю на наших.

— Надо еще счет указать.

Машинально ищу глазами Андрея. Он вовсю раздает указания товарищам по команде, размахивает руками, смеется, хлопая Вадика по плечу и, обняв того за шею, прижимает к боку и что-то вновь говорит, заставляя друзей давиться смехом.

Я закусываю губу, понимая, что именно здесь он открывается мне с той стороны, с которой я его еще, пожалуй, не знаю. Оказывается, спокойный как танк, собранный, немного опасный Чарский может быть азартным и озорным как мальчишка. А как он командует? Будто даже не сомневается, что его будут слушать. И ведь слушают! Даже когда он довольно резко что-то бросает защитнику, тот не обижается и не спорит. Только поднимает большой палец и бежит занимать свою позицию.

Я невольно улыбаюсь. Интересно... Сколько еще мне о нем предстоит узнать?

— Пять тысяч на то, что сыграют три ноль.

— А-ха-ха. Смотрю, ты в Андрюшке нашем не сомневаешься! — подмигивает мне Наташа.

— Да зачем бы она стала на него тратить время, если бы сомневалась? — изумляется Настя. — Я не понимаю женщин, которые думают, что смогут вылепить из мужика его лучшую версию.

— Ой, не говори. Вот Витька наш сколько лет мозги своей Кире делал?

— Кира — это бывшая девушка Виктора, — пояснила для меня Настя, ткнув пальцем в одного из игроков. Хоть мне их всех и представили, где кто, с первого раза я, конечно же, не запомнила. Так что помощь Насти приходится как нельзя кстати. — Напомни, сколько они встречались?

— Пять лет!

— С ума сойти. И все же она на что-то надеялась… Я так считаю: через год не сделал мужик предложения — иди гуляй. А ты как думаешь?

— Согласна… — начинаю я и отвлекаюсь на зазвонивший телефон. Ауч. Гуськов! Ну как не вовремя, а? Вот что мне с ним делать?