Девочка моя (СИ) - Резник Юлия - Страница 2

Крышка. Стакан. Холдер. Кофе. Работаю на автомате, и даже о чем-то говорю с посетителями. Только внутри всё будто забито ватой.

— Ваш кофе, — киваю на уже наверняка остывший напиток незнакомца. По-хорошему, надо бы предложить сварить новый, но мало ли что еще отчебучит Катя? День только начался, мне еще работать, а как? Поскорее бы они ушли!

Прижав всхлипывающую дочь к себе, мужчина кривится, будто у него болят зубы.

— Будешь печенье? — спрашивает у дочери.

— Не хатю песенье.

— Какао?

— Не хатю какао.

— Тогда просто мультики, — вздыхает, поудобнее устраивая Катю на сгибе локтя.

— Не хатю мультики. Хатю маму.

У меня дрожит рука. Кофе просыпается мимо холдера. Чёрт. Трясет, но я старательно делаю вид, что так и задумано.

— Капучино на кокосовом. Лавандовый раф… Кстати, если вам нравятся кокос или лаванда, можете посмотреть саше или кремы для рук по акции… Аромат можно послушать, скрутив крышечку со свечи с аналогичным названием, — с улыбкой выдаю заученный текст для очередного посетителя. К счастью, барышня не отказывается и начинает охотно принюхиваться к аромасвечам. А хмурому незнакомцу, наконец, удается утащить дочь из магазина.

С ума сойти. Просто с ума сойти…

Я ещё несколько секунд стою, глядя на закрывшуюся дверь. На улицу, по которой хмурый мужчина уносит орущего ребёнка. На сиреневый комбинезон. На маленькую руку, тянущуюся в мою сторону.

— Мамоська-а-а!

Звон колокольчика над дверью, наконец, обрывает этот кошмар. И тишина, наступившая после детского крика, кажется почти оглушительной.

— Инга… — осторожно зовёт Лиза.

— Не сейчас.

Слишком резко, да. Но действенно. Лиза моментально затыкается.

Я отворачиваюсь к кофемашине и начинаю протирать идеально чистую поверхность рядом с ней. Беру другой стакан. Зачем-то переставляю сиропы местами.

Ваниль. Лаванда. Солёная карамель.

— Это было крипово, — всё-таки не выдерживает Лиза. И это она еще не знает о моем прошлом!

— Не то слово.

— Но девочка прям реально…

— Лиза. Вернись, пожалуйста, к работе.

— Да просто она же твоя копия в детстве…

Я резко поворачиваюсь.

— Что?

Лиза кивает на детские фото, которыми мы украсили одну стену. У нас здесь уютно и по-домашнему, я говорила?

— Ну… нет? Не знаю. Может, мне показалось.

Сердце неприятно дёргается.

— Естественно.

Отворачиваюсь раньше, чем она успевает продолжить.

Просто ребёнок. Просто странная ситуация. Просто маленькие дети иногда называют чужих женщин мамами. Наверное. Чёрт его знает.

Я заставляю себя вдохнуть глубже. Работай, Инга. Это всегда помогало.

Собственно, я и в бизнес полезла, чтобы что-то делать и не сойти с ума. Когда бывший муж выдал: «Так дальше нельзя. Или что-то меняй, или мы разводимся», — я засела за ноутбук и полночи выбирала поставщика стеклянных банок.

Я поправляю на витрине флакончики с текстильными спреями. Новая коллекция стоит отдельным островком у окна: матовые флаконы янтарного стекла, льняные ленты, деревянные крышки. «Белый чай». «Табак и ваниль». «После дождя». «Тихий сад».

— Инга, — снова подаёт голос Лиза, когда на улицу выходят последние клиенты. — Может, воды?

— Ага. И покрепче нервы.

— Их пока не завезли.

— А жаль.

Я беру последний флакон и ставлю его ровно по центру, когда опять звонит колокольчик.

— Доброе утро, — автоматически начинает Лиза голосом профессиональной соблазнительницы. — Вам что-нибудь подсказать? Сегодня у нас акция на…

— Я к жене.

— О! — Лиза роняет челюсть.

— Мы развелись, Миш, — закатываю глаза, подходя ближе. Гуськов ни черта не изменился за почти год, прошедший с нашего развода, и выглядит довольно неплохо. Интересно, на кой черт он приперся? После спектакля, который здесь разыгрался с утра с участием Катюши, у меня совершенно нет сил на выяснение отношений еще и с ним.

— Да-да. Не поверишь, все время забываю… — чешет в затылке бывший, просовывает руки в карманы и медленно озирается. — И на это пошли мои миллионы?

Пожимаю плечами. При разводе я действительно получила щедрые отступные. Мишка никогда не был жадным. А тут, учитывая обстоятельства, он, наверное, испытывал еще и чувство вины. Так что предложил хорошее мировое. Странно, что спустя год его заинтересовало, куда я потратила его бабки…

— В том числе. Я обязана отчитаться?

Скольжу по его лицу равнодушным взглядом. Говорят, хочешь узнать, из-за кого произошел развод, посмотри, кто из супругов после него хуже выглядит. Раньше эта мысль казалась мне здравой. Но по такой логике в разводе виновата как раз-таки я. Гуськов — вон, цветет и пахнет. Секретаршу трахает, если верить доносящимся, пока я не прервала все контакты с друзьями, сплетням. Даже интересно, уж не сатана ли у него в персональных коучах? Я бы тоже многое отдала, чтобы после выкидыша двинуться дальше, да все никак пока.

— Ты что-то хотел? — спрашиваю прямо. Потому что сил на светские разговоры и танцы с бубном у меня сейчас нет.

— Да нет. Просто понял, что соскучился.

О как! Интересно…

Инга

По образованию я — химик, а в душе — эстет. Я кайфую от всего, что хорошо выглядит и вкусно пахнет. К тому же от бабки-травницы и деда-пасечника мне досталось столько знаний, что было бы даже как-то грешно никуда их не приложить. Так я пришла к тому, чем сейчас занимаюсь.

— Будешь кофе?

— Давай.

Гуськов усаживается за большой стол, который мы обычно используем, когда проводим мастер-классы. Есть у нас и такая услуга. Понять, что это вряд ли обеденная зона, несложно, но Миша плевать на это хотел. Он считает, что таким, как он, все позволено. Почему? Не знаю. Наверное, в силу собственной исключительности.

Я ставлю рожок в кофемашину чуть резче, чем нужно.

— Тебе какой?

— А ты не помнишь?

Краснею. Мне не хотелось бы, чтобы мой вопрос прозвучал как попытка доказать, что я и думать о нем забыла. Миша всегда пил самый скучный кофе на земле. Без сиропов, молока, добавок и прочего «пидорского баловства», как он выражался.

Нажимаю на кнопку пролива. Машина начинает шуметь. Гуськов лениво осматривается по сторонам.

— Красиво тут у тебя. Атмосферно.

— Спасибо.

— Удивительно. Не думал, что ты так развернешься.

— Мне нравится то, что я делаю.

— Да… Красиво, — повторяется Гуськов. — Ну и как оно? — спрашивает Миша, вытягивая под столом длинные ноги. — Вообще.

Я ставлю перед ним чашку.

— Конкретизируй.

— Бизнес. Продажи. Маржинальность. Надеюсь, ты в это вложилась не для того, чтобы весь день нюхать свечки?

Господи, Миша такой Миша. Развестись с ним было лучшим моим решением. Хотя исходило это предложение вроде как от него.

— Иногда нюхаю, — усмехаюсь.

— И как?

— Как видишь, передозировки со мной пока не случилось.

Миша качает головой, но уголок губ все-таки дергается. Замирая, поражаясь тому, что, даже не желая иметь с ним впредь ничего общего, я… Я все же так хорошо его знаю! Знаю, как он улыбается, когда сдерживается. Как хмурится, читая новости. Или трет переносицу, если злится.

Раньше это мне казалось ужасно милым. Что это, если не самая настоящая близость, когда знаешь другого до мелочей? А потом выяснилось, что можно прожить с человеком шесть лет и в один момент понять, что все твои представления о нем были ложными.

— И все-таки? — не отстает он. — Ты вышла хотя бы в ноль?

— Да, все неплохо.

— А что за скорбный вздох?

— Глядя на налоговую отчетность, я и теперь порой хочу застрелиться.

Миша хмыкает и берет чашку.

— Добро пожаловать в клуб.

— О, нет. У вас там клуб миллиардеров с блэк-джеком и шлюхами. А у нас кружок отчаявшихся ИП.

— Инга… — закатывает глаза Гуськов. — Я никогда тебе не изменял. Какие шлюхи?