Развод. Я этого достойна! - Грасс Елена - Страница 1

Annotation

— Как тебя зовут? — спрашиваю я, сама не зная зачем.

Любовница мужа, не замедляя шага, смотрит на меня через плечо и говорит своё имя:

— Лейла.

— Ну а как зовут меня, уверена, ты знаешь.

Она едва заметно кивает и продолжает свой путь.

— Я знаю, Полина. Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты можешь себе представить.

Когда она говорит эти слова, я понимаю, что она ищет способ задеть меня.

И она задевает! Понимание того, что любовница знает обо мне многое, похож на физический удар под дых.

Получается, она жила, зная о моём существовании, а я о её нет?

Девушка подводит меня к какому-то дому и приглашает пройти внутрь. На мгновение я сомневаюсь, но всё равно делаю шаг.

— Это дом моей сестры. Они уехали отдыхать, и нам никто не помешает. Давай поговорим как цивилизованные женщины. Я надеюсь, ты не опустишься до уровня базарной хабалки, пытающейся в ревности, выдрать мне волосы, правда?

А она не так проста, как кажется. Она уверена в себе, и не заметить это невозможно.

Развод. Я этого достойна!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Конец ознакомительного фрагмента.

Развод. Я этого достойна!

Глава 1

— Полина, звонили из больницы… — чувствую, что голос Рустама встревожен.

Замираю посреди оживлённого офисного коридора. Слово больница не вызывает у меня никаких положительных эмоций.

— Что произошло?

— Отцу плохо. Подозрение на инсульт. Но врачи пока не дают конкретики. Сказали только, что состояние тяжёлое. Его забрали на скорой прямо из кабинета.

Я закрываю глаза, пытаясь не паниковать, но выходит с трудом. На автомате прижимаю ладонь к груди в область сердца, чувствуя, как оно начинает биться быстрее.

Прежде чем я успеваю ещё что-то спросить, в динамике неожиданно раздаётся громкий гул. А следом какие-то объявления, голоса, крик плачущего ребёнка.

Аэропорт. Я мгновенно понимаю, где сейчас находится Рустам.

— Ты уже выехал к нему?

— Да, бросил все дела. Вылетаю первым же рейсом. Через сорок минут у меня посадка.

— Рустам… — мне очень хочется поддержать мужа, но подходящих слов не нахожу. Да и помогут ли здесь слова? — Я нужна тебе? Мне приехать?

— Пока нет, Поля. Сейчас я там буду только мешать, а ты тем более. Жди. Будем разбираться по ходу дела.

— Хорошо… Пожалуйста, звони мне. В любую минуту! И держи меня в курсе.

— Да, конечно. Целую.

Короткие гудки, а дальше тишина.

Осматриваюсь по сторонам, будто вижу этот коридор впервые.

Коллеги спешат мимо: кто-то торопится с папками в руках, кто-то смеётся у окна, у кого-то звонит телефон.

А я стою посреди этого движения неподвижно, словно меня выключили из реальности.

Пытаюсь вспомнить, куда я шла, но эта цель уже где-то на окраине памяти. Новость о состоянии отца Рустама ударила так резко, что все мысли в голове рассыпались в разные стороны и у меня никак не получается их собрать.

С трудом заставляю себя сдвинуться с места и возвращаюсь в кабинет.

Сажусь за стол, открываю файл, над которым работала совсем недавно, но читать текст не удаётся. Буквы расплываются в серые пятна.

Закрываю глаза и обхватываю голову руками, локтями опираясь о стол. Внутри меня всё сжимается от тревоги.

Подозрение на инсульт... Как страшно...

Перед глазами сразу же возникает лицо свёкра: строгое, собранное, волевое.

Что теперь с ним будет? Даже представить не могу!

У меня ни разу не возникало мысли, что мой свёкор может столкнуться с такой бедой. Да и мы вместе с ним.

Снова перевожу взгляд на экран. Но снова не могу думать ни о чём другом, кроме этой новости. Я очень переживаю за близких людей и не могу успокоиться.

Ну как иначе? С Рустамом мы вместе уже больше двадцати лет. А Аслан Теймуразович отец моего мужа.

Он давно для меня такой же родной человек, как мой сын, как его племянники, как тот, о ком сердце болит не меньше, чем за Рустама.

Встаю со стула и на одеревеневших ногах иду в зону отдыха. Мне срочно нужно покинуть замкнутое пространство.

Большая комната встречает меня одиночеством. Здесь никого нет. Но я рада этому, потому что у меня появляется несколько минут на то, чтобы взять себя в руки.

Подхожу к кулеру и наливаю холодной воды. Выпиваю залпом.

Вода обжигает горло холодом, но легче не становится.

Набираю второй. Я не думаю сейчас о том, что могу заболеть. Я лишь хочу, чтобы голова перестала гудеть и мне хоть немного стало легче.

— Бурная ночь? — раздаётся за спиной игривый голос коллеги.

Оборачиваюсь. Опираясь плечом о дверной косяк, недалеко от меня стоит Соня. Вечная хохотушка и сплетница.

Она смотрит на стаканчик в моей руке и, расценивая его по-своему, начинает лукаво улыбаться.

Я понимаю, что она намекает мне на бурное веселье, но я разочарую её.

— Если бы… — шепчу я, не в силах даже улыбнуться ей в ответ.

— Полин… Что-то случилось? — моя коллега догадывается, что у меня что-то не в порядке.

— Да, дома проблемы.

— Решаемые?

— Пока не знаю. Но надеюсь. Выясним позже.

Я отвечаю однозначно, но Соня не понимает намёка на то, что я не хочу разговаривать.

Пустую болтовню с охами и вздохами я всегда ненавидела. А дежурное сочувствие мне всё равно ничем не поможет.

Отворачиваюсь к окну и опираюсь руками на подоконник. Прильнув к стеклу лбом, закрываю глаза и молчу.

— Полин, если нужна помощь…

— Спасибо, я справлюсь.

Под чутким взором Сони я снова набираю стакан воды, и не прощаясь иду к себе.

Вернувшись в кабинет, поворачиваю лицо к Антонине и замечаю, что при моём появлении её лицо тоже меняется.

— Полин… — Тоня, как и Соня смотрит на меня с настороженностью. — Что-то случилось?

Не понимая реакции коллег, ставлю на стол стаканчик и подхожу к зеркалу.

Хм, неудивительно, что люди на меня так реагируют. Выгляжу я действительно неважно.

Бледная кожа, растрёпанные волосы, стёртая с губ помада. Не понимаю, когда я успела так «похорошеть».

Видимо, трогая волосы, я растрепала себе причёску. А кусая губы в волнении за свёкра, съела часть помады.

— Выгляжу плохо?

— Просто ты… какая-то странная.

— Скорее растерянная. А ты уже вторая, кто за последние пять минут спросил, что со мной не так.

— А у тебя всё нормально?

— Ненормально. У свёкра подозрение на инсульт, — произношу страшные слова.

После озвученной новости Тоня сначала замирает, потом тяжело вздыхает, а затем, отложив папку с документами, встаёт, подходит ко мне и обнимает за плечи.

Я не сопротивляюсь, хоть и растеряна от такого проявления чувств коллеги.

Мы никогда не были подругами, а сейчас она проявляет такое участие, словно я для неё самый близкий человек.

— Всё будет хорошо, слышишь? — говорит негромко, но я слышу каждое слово.

— Да, спасибо.

Она начинает гладить меня по голове, как маленькую девочку, а мне хочется отстраниться. Вот как раз этого я и избегаю. Не люблю, чтобы меня касались чужие люди.

— Инсульт — это, конечно, страшно, но сейчас не каменный век! Ты и сама знаешь, что медицина шагнула далеко вперёд! А значит, если вовремя успели, обязательно спасут! Вот увидишь, две недели и будет твой свёкор как новенький.

— Ты так говоришь, словно знаешь о болезни всё, — отстраняюсь от неё, получив высокую дозу поддержки.

— Именно! — кивает уверенно. — У моей тётки так было. Полгода восстановления и она уже на даче картошку сама сажала!

Соглашаюсь с мнением коллеги и не спорю. Считаю, что в этом нет никакого смысла. Ведь я ничего не знаю о болезни.

Да и мне приятнее верить в то, что она говорит.