Развод. Последний приказ - Риман Анна - Страница 13

Волков кивнул, как будто отмечал галочки в голове.

— Генератор?

— Работает. Но нагрузку держит тяжело, — прораб поморщился. — Ветер сносит, и… там ещё…

Он замялся и бросил взгляд на меня. Не враждебный — оценивающий. Как на человека, от которого еще неизвестно чего ожидать.

Волков тоже посмотрел. Коротко.

— Наталье Олеговне чай. Горячий. Побыстрее, — велел он так, будто это было распоряжение по технике безопасности.

Прораб не спорил ни секунды.

— Понял.

Я хотела сказать, что не ребёнок и сама могу, но язык не повернулся. В этой комнате никто не спорил ради самоуважения.

Волков прошёл дальше — в небольшое помещение с картами на стене и столом, заваленным журналами. Я осталась у дверей, не зная, куда себя деть, и потому стояла, как лишний предмет.

— Что ещё? — спросил Волков, листая журнал, не поднимая головы.

— На дальнем участке… ограждение, — прораб произнес это быстро, будто боялся услышать раздражение. — Секции две повело. Если ещё час-полтора — может сорвать. И контейнер с инструментом… его уже шатает. Мы закрепили, но там надо либо добавить, либо… — он сжал губы. — Либо завтра уже искать по снегу.

— Завтра может быть поздно, — коротко ответил Волков.

Он поднял взгляд на меня.

— Как себя чувствуете?

Вопрос прозвучал странно. Не заботливо, скорее как проверка: выдержу ли.

— Нормально, — ответила я и сунула в карманы еще дрожавшие руки.

Слишком быстро. Он это заметил.

Прораб вернулся с кружкой. Крупной, с забавным рисунком. От неё шёл пар.

— Вот. Осторожно, кипяток.

Я обхватила кружку обеими руками. Тепло ударило в пальцы болезненно, но приятно.

— Дороги… — начал прораб и сам вздохнул, будто ему надоело повторять очевидное. — Замело всё. Трактор на базе. В такую видимость его не пригонят. Даже если захотят — не дойдут.

— То есть мы застряли? — спросила я, не скрывая растерянность.

Прораб посмотрел на Волкова, словно отвечать мог только он.

— Похоже на то, — подтвердил тот.

Он снова глянул на дверь, на стены, на потолок — как человек, который уже мысленно распределяет задачи.

— Какой прогноз?

— По рации передавали: усиление ветра до вечера, — ответил прораб. — А там… как ляжет. Может, и на сутки. Может, и больше.

Кружка в руках стала тяжелее.

Волков закрыл журнал.

— Пойдем, — сказал прорабу. — Покажете, где проблемы.

Прораб кивнул и пошёл к выходу, на ходу натягивая шапку.

Я сделала шаг вперёд.

— Я с вами.

Прораб остановился, будто не ожидал, что я вообще произнесу что-то в этой комнате.

Волков повернулся ко мне медленно.

— Нет.

— Я тоже здесь работаю, — произнесла я, и голос вышел ровнее, чем внутри.

— Вы здесь второй час, — ответил он. — И уже чуть не замёрзли.

— Это не аргумент.

— Это единственный аргумент, который меня интересует, — отрезал он.

Я сжала кружку крепче.

— Я не собираюсь сидеть и ждать, пока вы…

— Вы будете ждать, — перебил он. Без крика. — И делать то, что скажу.

Я почувствовала, как поднимается злость — горячая, почти спасительная.

— Почему? — спросила я. — Потому что я женщина?

Его взгляд стал чуть жестче.

— Потому что ветер сейчас может сбить с ног и мне не нужны лишние люди под ногами.

Он сделал паузу и добавил, уже совсем тихо, но так, что я услышала каждое слово:

— И потому что вы здесь ничего не докажете. Ни мне, ни себе. Только замёрзнете.

Прораб стоял рядом, молчал, явно не желая быть свидетелем нашей перепалки.

Волков кивнул в сторону стола, где стояла рация — старая, потёртая, с потрескавшейся резиной на кнопках.

— Остаётесь здесь. Слушаете эфир. Если пробьётся база — докладываете, что мы на объекте, ворота замело, нужна техника. Поняли?

Я посмотрела на рацию. На лампочку, которая не горела.

— Она же не работает.

— Значит, будете сидеть рядом, пока не заработает, — сказал он так, будто это тоже было важно.

Прораб уже открыл дверь, и в помещение ворвался вой ветра — коротко, злобно.

Волков натянул капюшон, задержался на пороге, бросил на меня взгляд.

— Чай допейте. И не геройствуйте.

И вышел.

Прораб вышел следом.

Дверь закрылась, и комната снова стала тихой — только стены дрожали от ветра, и где-то в углу потрескивал обогреватель.

Я поставила кружку на стол, подошла к рации и нажала кнопку.

Тишина.

Ещё раз.

Пусто.

Я прислонилась лбом к холодному пластику и прислушалась. Снаружи было слышно, как ветер глотает шаги — будто их и не было.

Пальцы сами снова нажали кнопку.

И на этот раз из динамика вырвался короткий треск — такой слабый, что можно было принять за помеху.

Я замерла.

Треск повторился.

И сквозь него, как через воду, прорезалось чужое, рваное:

— …приём… кто… слышит…

Связь сорвалась на полуслове.

Я нажала кнопку ещё раз.

Динамик молчал.

Дорогие друзья!

Информация строго для читателей старше 16 лет!

Представляю вашему вниманию новинку моба “Отставка предателю” от

Ольги Игониной

“Развод. Марш-бросок к свободе"

https://litnet.com/shrt/jDwC

— Это Илона, — говорит Женька, когда я, наконец, решаюсь спросить. — Да, у нас общий ребёнок. Но это в прошлом, Ань, не переживай. Это было случайно, я с ней не поддерживаю никакой связи.

Он закрывает глаза, стараясь сохранить самообладание

— Какой «в прошлом»? Ты же ездил в”командировку” в прошлом месяце, как теперь я понимаю, на побывку к новой семье.

— Ну, началось! Успокой свой воспаленный мозг и не придумывай лишнего. Я тебе сказал, что у нас было всего один раз, все последствия тебя не касаются. Забудь об этом, нашла, из-за чего скандал поднимать.

Глава 17

Рация лежала на столе, мёртвая, с потухшей лампочкой. Я коснулась кнопки — тишина. Ещё раз — треск и снова пусто.

Сидеть и ждать было хуже всего.

Я огляделась внимательнее. В углу стояла железная печка — простая, с чёрной трубой, уходящей в потолок. Рядом аккуратно сложены дрова, коробка со спичками, металлическое ведро. Видно было: готовились топить, но не успели.

Электрический обогреватель в углу гудел неровно. Если ветер усилится, генератор может не выдержать.

Я подошла к печке, открыла заслонку. Внутри — сухо. Бумага лежала уже смятая, кто-то начал закладывать, но бросил.

Руки двигались сами. Бумага, щепки, поленья. Спичка вспыхнула резко, запах серы на секунду перебил холод. Огонь схватился не сразу, потом зашуршал, задышал. Через несколько минут в комнате стало иначе — не теплее ещё, но живее.

Я прикрыла заслонку и только тогда снова взялась за рацию.

— База, приём. Объект на семнадцатом километре. Приём.

Сначала — тишина. Потом короткий треск. Я замерла, боясь пошевелиться.

— …кто на связи… повторите…

Голос был рваный, будто его протягивали сквозь лёд.

— Объект. Волков Сергей Андреевич на месте. Я — Романова. Доехали. Ворота занесло. Техника нужна, — произнесла я медленно, чётко, как учили когда-то на инструктаже.

Шипение.

— Приняли… техника… не раньше утра… видимость ноль… держитесь внутри…

Связь оборвалась.

Я опустила рацию. Утром. Это значит — ночь придется провести здесь.

Ветер ударил сильнее, и стены будто дрогнули. Я посмотрела на дверь. Сколько они там? Десять минут? Двадцать?

Телефон не ловил — я проверила трижды. Экран оставался равнодушным.

Подошла к окну. За стеклом — темно-белое. Ни следа, ни движения. Снег заметал всё мгновенно.

Мысли стали неприятными. Что, если их прижало где-то между постами? Если…

Я резко отодвинула эти «если». Накинула куртку, затянула шапку. Подошла к двери.

Глупо. Но сидеть и ждать — ещё глупее.

Уже взялась за ручку, когда на улице послышались шаги — тяжёлые, сбивчивые. Створка дёрнулась.