Черный ворон - Мекачима Екатерина - Страница 2

– Не спеши уезжать, – велел вознице Феликс Родионович. – Впервые вижу, чтобы в имении ни оконца не горело.

– Таково веление князя, – пожал плечами ямщик, долговязый обросший мужик с золотыми, будто у совы, глазами, блестящими во тьме.

– Какое веление? – обернулся к нему Лека.

– Тьму не беспокоить светом, – спокойно ответил возница. – Его сиятельство свет лишь по надобности зажигает, и в деревне так же поступают. Вон, мы со светом приехали – и метель началась. Разбередили! Не любят они огней, и его сиятельство чтит желания заложных.

Каретные фонари светили тускло, и почудилось Леке, что перед ним не человек, а тень стоит, и метель сквозь нее пролетает.

– Ты чего мелешь-то? – громко возмутился Феликс Родионович, и Лека вздрогнул.

– Так я вам про порядки рассказываю, – спокойно продолжал ямщик. – Если вернуться желаете – слушайте.

– Какие п-порядки? – дрогнул Лека.

– Ты заканчивай эту чепуху нести! – рассердился Феликс Родионович и шагнул к извозчику, который даже не шелохнулся. – Ты куда нас привез, окаянный?

– Как куда? – удивленно переспросил мужик, блеснув очами. – Куда вы и просили – имение покойного князя Виссариона Гаврииловича Черного, Вороново Крыло, – возница указал за спины Феликса и Леки, и сыщики обернулись: впереди горели окна величественного двухэтажного здания с колоннами. Вьюга кружила, размывая свет по воздуху; по парадной лестнице спускался управляющий, за ним шли слуги.

– Что за чертовщина, – едва слышно выругался Феликс Родионович.

– Поедемте отсюда, – пробубнил Лека, пятясь. Сбил ногой чемодан и от неожиданности охнул.

– Никуда мы не поедем! – Феликс Родионович гневно посмотрел на своего помощника. – Мы на государевой службе!

– Да не пужайтесь вы так, – к сыщикам подошел, прихрамывая, невысокий коренастый человек в лисьей шубе и соболиной шапке. – В наших краях тихо и спокойно, даже крестьяне восстаний не поднимают-с, – улыбнулся, пригладив закрученные усы. – Я – Афанасий Филиппович Троянцев, доверенный покойного Виссариона Гаврииловича Черного, управляющий имением, – поклонился.

– Рад приветствовать вас, Афанасий Филиппович, – сухо кивнул Феликс Родионович. – Мой помощник – Алексей Иванович Скворцов, – Феликс Родионович обернулся к Леке, который хмуро смотрел на Троянцева.

– Рад приветствовать и вас, сударь, – учтиво, с поклоном, обратился Афанасий Филиппович к юноше, и Лека кивнул в ответ. – Очень ждал-с! – сложил в замок руки управляющий. – Такое горе у нас, такое горе… – вздохнул и обернулся к замершим позади слугам: – Чего стоите? Отнесите вещи славных господ да подготовьте комнаты! – голос у Афанасия Филипповича был высоковат и с хрипотцой, будто управляющий говорил фальцетом, а взгляд – лукав, как у старого лиса.

Прислуга повиновалась, и вещи Феликса Родионовича и Алексея Ивановича понесли в барский дом.

– Можешь ехать, – Феликс Родионович рассчитался с ямщиком, который все это время покорно ждал.

– Коли захотите уехать, придется заплатить, – пробасил мужик, беря монеты. Глянул золотыми глазами на сыщиков. – Вознице тридцать серебряных монет с той Стороны дадите – и барин наш пропустит вас.

– Что?! – переспросил Лека.

– Хватит чушь молоть! – рассердился Афанасий Филиппович. – Господам головы пудрить, – он подошел ближе.

Ямщик убрал деньги в карман и внимательно смотрел на управляющего. Феликс Родионович с профессиональным интересом наблюдал за обоими. Лека невольно ступил дальше.

– Свободен, – процедил Афанасий Филиппович, не сводя с извозчика взгляда. – А то кони твои, будто на свадьбе, никуда не поедут.

Мужик некоторое время пристально взирал на Афанасия Филипповича.

– Не стать вам им. Никогда не стать, – наконец проговорил он, развернулся и пошел к экипажу. Ловко забрался на облучок и припустил коней.

Карета скрылась во тьме, и метель затихла.

– Ох, деревенские – что только не болтают! – покачал головой Афанасий Филиппович, и Феликс Родионович с Лекой невольно вздрогнули: обоим показалось, будто они очнулись ото сна. – Безграмотность вкупе с суевериями – страшная вещь! – хмыкнул он. – Прошу, проходите, проходите-с! – пригласил он обоих сыщиков в дом.

Кружился, сверкая, мягкий снег, и теплый свет, льющийся из окон двухэтажного барского дома, окрашивал сусальным золотом сугробы, бежал по заиндевелым ветвям деревьев, теряющихся во тьме.

Сыщики последовали за Афанасием Филипповичем.

Дворецкий – высокий, живой, похожий на домового старичок в сюртуке – встретил гостей у лестницы, проводил их к парадной двери и распахнул ее: светлую переднюю заливал свет; выгнутую в глубине стену украшали четыре колонны, между которыми располагались высокие арочные двери. У стен стояли мягкие кресла со столиками. В центре поднималась изящная парадная лестница.

«Царские палаты», – подумал Феликс Родионович, доставая пенсне, но вслух ничего не сказал.

Слуги помогли Феликсу Родионовичу и Леке раздеться.

– Прошу, проходите, проходите-с! – любезничал Афанасий Филиппович, приглашая сыщиков в столовую. – Вы, наверное, голодны. Да и с дороги надобно отдохнуть, делами же займемся завтра. Ох, какая беда нас постигла! Какая беда!

Феликс Родионович и Лека проследовали за управляющим в большую столовую. Двери учтиво отворил дворецкий, и сыщики оказались в просторной зале с персиковыми стенами. Длинную правую стену украшал портик с колоннами, за которыми стоял лакированный гарнитур, напротив висели картины. Узкую стену занимала печь с изразцами, а над овальным, накрытым в центре залы, столом висела люстра со свечами.

Стол был накрыт пышно; подле стояла прислуга: дородная пожилая дама с мягкими чертами лица и кухарки – все в черных платьях с белыми передниками, манжетами и воротничками, на английский манер. Свет свечей разливался по залу, отражаясь в алом вине, и темные тени, танцуя, скользили по богатому убранству.

– В имении траур, – пояснил Афанасий Филиппович, пригладив свои тонкие, закрученные кверху усы. – Мы каждый вечер поминаем его сиятельство.

Слуги кивнули в ответ на слова Афанасия Филипповича, и вперед ступила та самая дородная седая дама.

– Ключница имения, Степанида Сергеевна, – представил экономку Афанасий Филиппович. – И наш дворецкий, – управляющий обернулся к долговязому сухому старику с непослушными седыми волосами и серенькой бородкой, – Фома Ильич.

Фома Ильич поклонился и занял свое место рядом со Степанидой Сергеевной.

Афанасий Филиппович подошел к столу. Фома Ильич тут же отодвинул перед управляющим стул, но Троянцев не сел, а жестом пригласил на свое место Феликса Родионовича. Сыщик повиновался и сел за стол, Лека опустился на предложенное Афанасием Филипповичем место. Затем сел сам Афанасий Филиппович.

– Помянем его сиятельство Виссариона Гаврииловича, – поднял бокал Афанасий Филиппович.

– Помянем, – кивнул Феликс Родионович.

Лека тоже поднял бокал. Слуги стояли, не отрывая глаз от гостей, потягивающих алое вино. Когда пустые бокалы поставили на стол, Степанида Сергеевна кивнула, и прислуга тихо задвигалась вокруг стола.

– Вот скажите, Афанасий Филиппович, как может тело покойника исчезнуть? – задумчиво рассуждал Феликс Родионович. – Мне думается, без участия живых мертвецы не исчезают.

Лека удивленно взглянул на Платонова: молодой человек не предполагал, что Феликс Родионович будет настолько прям.

– Для этого мы вас и пригласили, – прищурился Афанасий Филиппович. – Узнать, кто виноват в исчезновении тела князя.

– Я думаю, виноват тот же, кто повинен и в смерти Виссариона Гаврииловича, – ответил сыщик, сняв пенсне. – Не хотел убийца, чтобы тело видели, – Феликс Родионович убрал пенсне в карман.

Лека едва не подавился: он полагал, что говорить убийце о том, что он убийца, не лучший способ ведения следствия. Однако, заметил Лека, Афанасий Филиппович остался спокоен.

– Так тело видели, – покачал головой управляющий. – И много кто. Не только мы, но и домашняя челядь, и крестьянские.