Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2 - Маро Моргана - Страница 8

Мин Хань покачал головой, хотя усмешку скрыть не смог.

– И что ты хочешь сделать на этот раз?

– Даже не попытаешься меня остановить?

– А есть смысл? Позволь уж понаблюдать за этим с лучшего места.

Лицо Хуанъянь озарилось, и сердце Мин Ханя забилось немного чаще. И когда его в последний раз так трогали женские улыбки? И трогали ли до этого вообще?

Встав на перила, Ян Юмэй протянула ему руки, и Мин Хань, не думая, взял их. Обратившись стайкой белоснежных мотыльков, они упорхнули в небо, скользя между листьями и ветками. В какой-то момент мотыльков стало так много, что они напоминали сорвавшиеся с дерева листья, которые кружатся в воздухе и падают на небожителей. Те не сразу заметили их, так как увлеченно всматривались в приближающихся небесных рыб. Когда же пришло время натягивать тетиву и бросать сети, в воздухе раздался едва различимый перезвон колокольчика, и мотыльки на телах небожителей вдруг стали столь тяжелыми, что придавили своим весом даже могучих богов войны.

– Демоница Хуанъянь, да как ты смеешь?! – взревел от гнева Мин Ли, не в силах пошевелиться.

Ответом ему был лишь смех, столь заливистый, что глаза мужчины покраснели от лопнувших капилляров.

– И почему я даже не сомневался, что что-то пойдет не так? – пробормотал лежащий на спине Ши Цин, обреченно смотря на мотылька на своей груди.

Мин Хань и Ян Юмэй взлетели высоко над Цышань и окунулись в облако звездной пыли. Небожитель снова почувствовал свое тело и на миг испугался, что упадет с такой высоты, но его ноги коснулись спины небесного ската. Казалось, он стоял на прочном прозрачном льду, в котором сверкали и переливались звезды, а также серебряные и голубые нити, напоминавшие застывшую воду.

Плывущий впереди кит издал звук, напоминающий радостный клич, и остальные вторили ему, наполнив небеса песнью.

– Раньше они тоже пели, – призналась Ян Юмэй, спрыгнув к Мин Ханю сверху. – Но то была песнь скорби, а это же…

– Песнь радости, – договорил за нее небожитель.

– Верно. Ни один из них не погиб, проплывая над Цышань, разве это не радость?

Взглянув на демоницу, в чьих глазах отражалась процессия из небесных рыб, Мин Хань вдруг негромко произнес:

– Я рад, что ты стала моей женой.

– Конечно, каждый был бы рад…

– Нет, – взяв ее за руку, перебил небожитель. – Я искренне рад, что смог связать свою судьбу с такой, как ты. Я не смел даже мечтать о подобном.

Ян Юмэй попыталась что-то сказать, но очаровательный румянец проступил на ее щеках; смутившись, она отвела взгляд. Мин Хань молча притянул ее к себе и обнял, прижавшись губами ко лбу демоницы.

Только с ней он чувствовал себя свободным.

Сидя на скате, Мин Хань и Ян Юмэй наблюдали за переливающимися волнами изумрудного и белого света, в которых плыли небесные рыбы. Их песнь беспрерывно лилась над всеми тремя Мирами. Она была столь хрупкой и нежной, что хотелось слушать ее как можно дольше.

Цышань осталось далеко позади, светя им в спины своим белым светом и не давая забыть путь обратно.

Опершись плечом на Мин Ханя, Ян Юмэй не сводила задумчивого взгляда с их переплетенных пальцев. Ей не хотелось никуда уходить, ничего говорить и даже лишний раз шевелиться. Странное чувство спокойствия заставило ее расслабиться и прильнуть к источнику своего хрупкого счастья.

Может, она и не способна любить, как люди, отдавать всю себя и сгорать за свою любовь, но знает, как быть благодарной и давать что-то в ответ. Их навряд ли ждет спокойная жизнь, и брак этот – лишь формальность, передышка между очередной враждой двух Миров. Но чем дольше она длится, тем неохотнее Ян Юмэй рассталась бы с небожителем. Такой, как он, не выживет в Нижнем Мире, а она не может вечно оставаться на Цышань. Возможно, скрыться в Среднем Мире среди людей и правда единственный способ продолжить жить вместе? Не нужен им никакой персиковый источник…

– А-Хань.

Мин Хань взглянул на нее, и его теплое дыхание скользнуло по лбу.

– Ты хотел бы прожить со мной остаток своей жизни?

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что я не знаю, как далеко может это все зайти, – призналась Ян Юмэй, подняв на него глаза. – Мы связаны с тобой еще с прошлой жизни и, возможно, будем связаны и в следующей. Разве это не обременительно – каждый раз видеть одного и того же человека несколько жизней подряд?

– Но если тебе нравится этот человек, то почему бы и нет? – улыбнулся ей Мин Хань. – Странно, мне казалось, ты не особо задумываешься о будущем, особенно о таком далеком.

– Все мы умрем и станем листьями на Цышань. Я ведь понимаю, что я далеко не лучший вариант для небожителя, даже, пожалуй, один из самых худших.

Ян Юмэй слабо рассмеялась, спрятав лицо:

– Просто я успела привязаться к тебе, мой милый А-Хань. Боюсь, если ты меня предашь, мой гнев будет слишком сильным, чтобы Небеса его выдержали.

– Тогда, если это случится, можешь убить меня на месте.

Удивленно вскинув голову, Хуанъянь уставилась на него. Мин Хань говорил серьезно, без улыбки или смеха в глазах. Его пальцы крепко сжимали ее ладонь, а тихий голос так громко звучал в ушах, что заглушал стук сердца.

– Если я причиню тебе боль, с которой ты не сможешь справиться, то убей меня. Тогда в следующей жизни у меня будет судьба не завиднее грязи под чужими ногами.

– Меня сложно разозлить, не думаю, что у тебя это получится, – улыбнулась Ян Юмэй, протянув руку и коснувшись его лица.

Мин Хань хотел что-то ответить, но его взгляд остановился за плечом демоницы, и он резко прижал ее к спине ската. Не успела та опомниться, как мимо них, ярко сверкнув, промчалась стрела, впившаяся в брюхо проплывающей над ними рыбы. Та взвыла, и песнь прервалась, сменившись плачем.

Перевернувшись на живот, Хуанъянь вгляделась в темноту. Она успела откатиться в сторону, когда в плавник их ската вонзилась еще одна стрела. Тот покачнулся и завалился на бок.

– А-Хань! – крикнула Ян Юмэй, успев схватить его за руку.

Обратившись стайкой мотыльков, они нырнули вниз, под сверкающий шлейф. От Хуанъянь не укрылся сидящий на синьфэне наездник. Убедившись, что привлек ее внимание, он направил металлическую птицу вниз, спеша скрыться среди высоких скал и водопадов.

– Он что-то хочет от нас, – догадался Мин Хань.

– Да. Последуем за ним.

Белые мотыльки стайкой полетели за синьфэном, оказавшимся вдвое меньше Дао. Однако он ловко лавировал среди скал, срезая путь через туманные низины и водопады. Несколько раз Ян Юмэй почти упустила его из виду. Она мечтала поскорее дотянуться и свернуть шею смельчаку, посмевшему играть с ней.

Вынырнув из тумана, синьфэн ринулся к водопаду и скрылся в нем. Мотыльки скользнули следом, и их крылья затрепетали от тяжелых ударов воды. Поспешив принять свой облик, Ян Юмэй и Мин Хань оказались в просторной пещере по другую сторону водопада. Несмотря на ночь, здесь оказалось светло – под сводами на цепях висели тяжелые камни, излучающие слабый желтый свет. Они позволяли разглядеть под ногами неровную поверхность, уходящую вниз, к реке. Вдоль стен располагались скромные постройки, покрытые трещинами и лозой, часть из которых уже разрушилась от времени. Несколько колонн поддерживало свод, но было в них что-то странное, словно их создали люди, а время оставило от них лишь неясные очертания.

– Что это за место? – удивился Мин Хань, настороженно разглядывая пещеру.

– Видимо, еще со времен первой эпохи, – предположила Ян Юмэй, внимательно осматриваясь. – И куда он делся?

Странное предчувствие сжало сердце. Это существо, кем бы оно ни было, смогло приручить синьфэна. Видимо, оно как-то причастно к Юнь, однако что ему понадобилось от Хуанъянь?

– Юмэй, там, – указав на один из туннелей, произнес Мин Хань.

Вновь обернувшись мотыльками, они скользнули в него. Тот резко уходил вниз на почти целый ли и заканчивался обрывом. Вылетев оттуда, они попали в Нижний Мир, наполненный светящимися корнями Цышань, что, подобно змеям, опутывали эту землю и не давали ей упасть.