Порхает мотылек в презренных небесах. Том 2 - Маро Моргана - Страница 17

– Глава Ян отложил все дела, чтобы присоединиться к нам.

– Ло, – холодно произнес Ян Лю, предостерегающе взглянув на нее.

Женщина тихо рассмеялась, сев рядом.

– Я приготовил вино из ягод Цышань, слышал, оно вам нравится, – произнес Мин Хань, поставив на стол кувшин с вином.

Стоило его открыть, как воздух наполнился сладким ароматом.

Ян Лю плеснул вино в пиалу и поднес ее к лицу, вдыхая аромат.

– Оно весьма старое, выдержано несколько сотен лет, – заметил он.

– Глава Ян сможет его выпить?

– Да, кувшина мне будет достаточно.

Если тетушка Ло или Ян Юмэй выпьют такое вино, то их внутренности сразу же сгорят. Но Ян Лю был другим. Рожденный человеком, возвысившийся до бога и низвергнутый до демона. Порой Хуанъянь ему завидовала: он познал истинную любовь, его боготворили и боялись, он прошел через столько испытаний, что его сердце давно невосприимчиво к боли. Хотела бы Ян Юмэй похвастаться тем же.

– Отец, ты ведь знаешь, что кто-то продолжает убивать Юнь? – осторожно спросила Ян Юмэй, сделав глоток чая.

– Если они не собираются себя защищать, то это уже не наши проблемы. Я пытался им помочь, но они сами выбрали себе такую жизнь.

– Юнь порой весьма… твердолобы, – дополнила тетушка Ло. – Они не думают о смерти, не беспокоятся, что после них никого не останется.

– Однажды они пришли за самой первой Юнь, чтобы той не было здесь одиноко, а сейчас стремятся уйти следом за ней, – негромко произнес Ян Лю. – Для них эта жизнь ничего не значит, и цепляться за нее они не будут.

– Но Цзюньфэнь от них не отстанет. Она уже обвинила меня в их убийстве, – тихо произнесла Ян Юмэй. – Не будь рядом бога правды, кто бы поверил моим словам?

– Небеса никогда не были безопасным местом: что сейчас, что тысячу лет назад. Договор всегда можно разорвать, Юмэй, но ты должна понимать, чем за это придется заплатить.

Ян Юмэй стиснула пальцы, отведя взгляд от главы Ян.

Она прекрасно понимала, что может вернуться в Нижний Мир и продолжить заниматься тем, что делала на протяжении столетий: убивать, наводить хаос, забавляться с бесчисленными любовниками. Вернуться к тому, что приносило радость. Но в том-то и дело, что приносило. Она никого не убила за столько лет только потому, что не хотела покидать Небеса. Хуанъянь готова была мириться с обществом этих глупых божков и со светлой ци, что день и ночь кусала ее кожу, только чтобы быть рядом с Мин Ханем. Если не он, то кто еще сможет так долго терпеть подле себя саму Хуанъянь?

Подул ветер, и тихо зазвенели колокольчики. Взглянув на них, Ян Юмэй присмотрелась к алым лентам, танцующим на ветру. Постепенно, словно морок спадал с ее глаз, она рассмотрела написанные кистью иероглифы: «Очистить» и «Ловушка».

– А-Хань, – прошептала демоница.

Оглянувшись, она уставилась на пустое кресло рядом с собой.

– Отец!

Но напротив не было ни Ян Лю, ни тетушки Ло. В беседке осталась одна Ян Юмэй. Алые искорки вспыхнули над головой и тут же погасли. Вызвать кровавых мотыльков, как и Дао, не получалось. Она оказалась в ловушке, из которой не могла найти выход.

На стол со стуком что-то упало. Присмотревшись, Ян Юмэй увидела камешек для игры в вэйци. Еще один упал на место, где сидел Мин Хань, а после камешки приземлились на места Ян Лю и тетушки Ло. Когда последний упал на место, где сидела Ян Юмэй, мир дрогнул, словно по нему пошла рябь, и стал непроглядно-черным.

Все чувства обострились. Хуанъянь стояла в тишине, вслушиваясь в мельчайшие звуки и пытаясь успокоить сердце.

Что происходит? Зачем кто-то устроил им ловушку?

Позади раздался шорох, и Хуанъянь резко обернулась, всматриваясь в темноту. Постепенно она различила мужской силуэт и облегченно выдохнула, узнав в нем Мин Ханя.

– А-Хань!

Сорвавшись с места, демоница подбежала и обняла его, уткнувшись лицом в плечо. От небожителя, как всегда, пахло благовониями и цветами… а еще чем-то новым. Принюхавшись, она отстранилась, заметив красные пятна на светлой одежде Мин Ханя. Сердце испуганно сжалось, и Ян Юмэй обхватила бледное лицо небожителя, с тревогой всматриваясь в него.

– А-Хань, что произошло? Ты ранен?

Он взглянул на нее, и бледные губы сложились в мягкую улыбку.

– Это не моя кровь.

– Не твоя… – облегченно повторила Ян Юмэй. – Я испугалась, что ты ранен. Я…

– Я в порядке, – прервал ее небожитель, накрыв теплой ладонью ее лицо. – Со мной все в порядке.

Наклонившись, Мин Хань поцеловал ее, оставив на губах вкус сладости и крови. Хуанъянь облегченно выдохнула и, потянувшись за ним, замерла. Нечто холодное вдруг впилось ей в левый бок, пройдя аккурат между ребрами. Помедлив, Ян Юмэй опустила глаза и увидела торчащую из тела шпильку, по которой стекала ее отравленная кровь.

– А-Хань… что это? – прошептала она.

Отступив назад, Ян Юмэй схватилась за шпильку и выдернула ее, ощутив болезненный укол. Она и не помнила, когда в последний раз кто-то мог так поранить ее – вогнать сталь в тело, а не оставить порез.

Сквозь бешеный стук сердца раздался перезвон, столь громкий, что оглушил ее. Ахнув, Хуанъянь упала на колени, схватившись за голову и взглянув на Мин Ханя. Постепенно темнота рассеивалась, являя всю ту же беседку, благовония на столе и небожителя, чья одежда покрылась пятнами крови. Он сверху вниз смотрел на нее, держа что-то в руке.

Звон колокольчиков оглушал, заставляя ежиться и кричать. Кости дрожали и хрустели, капилляры лопались, а вены набухали. Казалось, еще немного, и Хуанъянь разорвет изнутри! Она могла лишь хвататься за голову, чувствуя, как по щекам стекают кровавые слезы, а крик застревает в горле.

Но вот звон смолк, и стало так тихо, что Хуанъянь почудилось, будто ее оглушили. Задыхаясь, Ян Юмэй подняла взгляд на Мин Ханя и застыла, увидев непроглядно-черные глаза Ян Лю, лишенные жизни.

– Не думал, что ты столь жалкая, Хуанъянь.

Мин Хань разжал пальцы, и голова Ян Лю упала перед Ян Юмэй. Черные глаза уставились на дочь, а бледные губы чуть приоткрылись, словно собираясь что-то сказать.

– Это было легче, чем говорила Цзюньфэнь, – словно сквозь толщу воды раздался голос небожителя.

Ян Юмэй не слушала его. Она молча смотрела на Ян Лю, боясь пошевелиться, моргнуть, вдохнуть.

Это ведь не может быть правдой? Только не со мной. Только не сейчас…

Ян Лю, ее отец, что не знал пощады, чьи слова являлись законом для Нижнего Мира… он ведь не может умереть. Не так, как сейчас. Не здесь. Не перед Ян Юмэй!

Взгляд скользнул в сторону. Там, за столом, на полу, лежало тело без головы. А рядом с ним – сжимавшая его ладонь тетушка Ло со вспоротым горлом. Ее широко распахнутые глаза смотрели на Ян Юмэй, а по щеке стекала слеза.

Воздуха стало не хватать. Сердце колотилось так быстро и громко, что заглушало слова Мин Ханя и мысли Ян Юмэй.

– Они… мертвы, – прошептала Хуанъянь.

– Да.

– Они мертвы…

Протянув дрожащие ладони, Ян Юмэй обняла голову отца, и ее глаза обожгли слезы. Несколько сорвалось с ресниц, упав на его холодные щеки.

Мертвы. Они мертвы…

Сталь мелькнула над головой, а изо рта Ян Лю вырвался кровавый мотылек. Он успел коснуться пальцев Хуанъянь, и меч распорол пустоту, вонзившись в столбик беседки. Кровавый мотылек метнулся в сторону, и колокольчики задрожали, разбившись, стоило ему вылететь на свободу. Быстро махая крылышками, он спешил улететь как можно дальше, оставив позади небожителя, который молча смотрел ему вслед.

Преодолев сотни ли, мотылек приземлился в персиковой роще. Ян Юмэй ступила на землю и, сделав пару шагов, упала на колени. Прижав к себе все, что осталось от Ян Лю, она закричала так громко, что птицы испуганно поднялись в небо, а звери притихли. Ее крик, казалось, слышали все три Мира – настолько он был отчаянным и душераздирающим.

Слезы потекли из глаз, горло душили рыдания. Ян Юмэй кричала, пока не охрипла, повалившись на землю и прижав голову Ян Лю к груди. Ее сердце разрывалось на части, все внутри выло от ужаса и страха. Она могла только съежиться, зажмурившись до черных мушек перед глазами.