Не видать тебе моих цыплят, Сибиряков! - Мак Лина - Страница 3

— Дед, не начинай! — настроение сразу портится.

— А я и не начинаю, — отвечает он в тон мне. — И не спорь со старшими. Тебе уже двадцать семь, а всё одна. У твоего брата вон семья, двое детишек, работа…

— Ну дед! — возмущаюсь я.

А ведь так надеялась, что все уже успокоились по этому поводу. Ну что ещё нужно им? Образование получила, работа есть. Тем более она у меня удалённая. Благо в наше время можно делать всё что угодно. И я бы, может, и продолжала жить в городе, но стоило мне закончить учёбу, я вернулась к деду.

Не прижилась я в городе. Хотя родители считают, что я даже не старалась. А я старалась. Шесть лет старалась. Больше нет желания.

А у дедушки спокойно. У него всегда есть чем занять руки, чтобы не думать о том, чего нет.

А нет в этом мире настоящих мужчин. Ну или я их не видела. Вот поэтому одна и до сих пор творю и вытворяю.

— Наденька, тебе замуж нужно, — уже тепло добавляет дедушка и даже руку мою накрывает своей морщинистой. — Вон посмотри на своих одноклассниц: вышли замуж — и мозгов добавилось. А ты с разбитыми коленками да с лопатой наперевес.

— Дедушка, я не могу выйти замуж абы за кого! — строго сказала я. — Я львица, и мне нужен только настоящий лев.

Ну да, для галочки: я лев по гороскопу. А мне не так просто найти мужа.

— Внученька, ты же в школе хорошо училась, — тяжело вздыхает дедушка и смотрит на меня с укором. — Какой лев? Да они же ленивые, как собаки. Тебе бык нужен, ну или конь на крайний случай.

— Кто? — переспрашиваю у дедушки, а он машет в мою сторону и, допив компот, поднимается из‑за стола, добавляет:

— Пойди обработай коленки, Надежда. И сходи к деду Семёну. Он просил зайти. Там Лёха к нему приехал.

— А я каким боком? — возмущаюсь я.

— Не перечь деду! — отрезал дед и пошёл в сторону сломанного забора.

Глава 4

— Не перечить, так не перечить. Пошла в дом, обработала сбитые коленки и двинулась к деду Семёну. Я любила к нему и в детстве ходить, втихаря от брата и Лёхи.

Эх, время было интересное и живое на приключения. Может, и правда мне замуж пора? А то смотрю на всех знакомых и понимаю, что они уже давно серьёзные и выбирают, какой рюкзак ребёнку в школу купить, а я всё не соберусь даже трусы с носками мужу подарить на двадцать третье февраля.

Быстро проверяю почту — не пришёл ли мне ответ по последнему проекту. Но пока тишина. Хотя чему удивляться? Лето. Даже в душных городских скворечниках хотят к морюшку или куда‑нибудь подальше от пыльных трасс.

Надеваю новый сарафан, в этот раз в голубой цветочек, и, накинув кепку на голову вместо платка, иду к деду Семёну.

Он же там, вроде, собирался первую качку мёда делать. Как раз хорошая погода для этого. Может, помощь нужна? Хотя к нему же внук приехал. И вот здесь я даже злюсь. Не потому, что ревную, а потому, что по‑человечески жалко стариков, которые здесь остались никому не нужные!

Они доживают свой век в этой деревне, которая когда‑то просто гремела жизнью. Каждый из них строил свой дом на века, чтобы и детям, и внукам осталось, а в итоге… Никому это не нужно. Все хотят красивой, пустой картинки. Совсем забывая о том, что картинку можно сделать везде, а вот душу потерять — очень легко. Особенно там, где всё из камня.

Мне всегда у виска пальцем крутили, как только начинали общаться. Как любит говорить моя мама:

— Лучше бы ты, Надежда, рот не открывала при людях. Пока молчишь, ты просто невероятной красоты девушка. Стоит заговорить — и всё идёт прахом.

Я только глаза закатывала на её такие слова. Да и сейчас закачу. Не вижу я ничего странного в том, чтобы любить деревню больше города. Любить леса и реки, любить природу.

Сворачиваю на соседнюю улицу и отхожу на обочину подальше. Есть у нас здесь один ходок — Ромка Молотило, ну или Молотов по батюшке. Мчит он на своей новенькой «Ладе», которую из города пригнал, в сторону центра, явно. Пыль столбом.

— Надюха! — кричит он из окна, притормаживая напротив. — Куда идёшь, такая красивая?

— Ром, ехал бы ты, куда нужно, — смеюсь я и беру косу в руки. — А то снова баба Люба расскажет по всей деревне, что ты меня тут у забора зажимал! — И последнее уже кричу, потому что как раз торчащую задницу бабы Любы вижу через её высокий штакетник.

— Да как ты смеешь, коза белобрысая? — закричала баба Люба так звонко, что меня чуть не оглушило. — Я в жизни не соврала! Всё, что вижу, то и говорю.

— Точно? — мы с Ромкой спрашиваем у неё в один голос.

— И даже, как твою внучку каждый раз привозит к тебе на новой машине? — а вот это уже спрашиваю я.

— А ты выдра? — кричит баба Люба и замахивается тяпкой. — Да моя внученька — модель!

— Даже не сомневаюсь, — отвечаю и, хохоча, машу Ромке и уже бегу в сторону дома деда Семёна.

Ромка — парень неплохой. Но если бы не злые языки некоторых бабок, может быть, и дружили бы мы до сих пор. Но после того, как его Валюха прискакала ко мне на разборки, будто я хочу мужа из семьи увести, я перестала с ним общаться.

Ах да, вот и тот минус жизни в деревне. Я здесь считаюсь залежавшимся товаром. И для меня уготована судьба старой ведьмы, ну или той, которая разведёт кучу котов и будет ссориться с соседями, потому что они будут таскать их цыплят.

Подхожу ко двору деда Семёна и по привычке сразу же иду в дом. Никогда не было никаких конфузов. Тем более если дед Семён звал, значит, помощь нужна. А тут…

Толкаю дверь и громко говорю:

— Дед Семён, я пришла. Ты чего хотел? — спрашиваю, но вот дальнейшие слова застревают в горле на выдохе.

Посреди комнаты стоит ОН. Вот прям так, с большой буквы. Стоит боком и пытается намотать коротенькое полотенце, которое явно ему мало, на задницу.

Мать мою за кочерыжку! Да это же не задница, а кусок камня! И мне бы, как приличной девушке, отвернуться, но я и приличие сегодня явно пошли по разным дорогам. И это самое приличие меня пока не догнало.

— Надька, ты можешь отвернуться? — слышу рычащие нотки в голосе Лёхи, но отвечаю совершенно не то, что планировала.

— А тебе что, жалко? Я же просто смотрю. Не трогаю же!

Глава 5

Лёха зависает от моих слов. Можно было бы его на камеру щёлкнуть и потом ржать вечерами, но это в том случае, если бы мой мозг не затопили слюни! Так что трясём головой, как старый пёс Шарик, и продолжаем представление. Нужно же рассмотреть побольше!

— А тебе что, жалко? — повторяю я и сама не верю, что это сказала вслух.

Хотя почему это? Верю. Ещё как!

Лёха резко оборачивается, полотенце чуть ли не падает, но он успевает его подхватить и прикрыть стратегически важное место. Но я вижу… Мамочки, я вижу конец!

Нужно для приличия посмотреть Лёхе в глаза, и у меня с горем пополам получается. Глаза у него круглые, как два пятака, а лицо такое, будто я не просто на него пялюсь, а уже план захвата составила.

— Надька, ты совсем здесь одичала? — хрипло выдаёт он, а я замечаю, как дёргается кадык на шее и напрягаются мышцы! Боже, я хочу их потрогать! — Выйди, дай одеться нормально!

Чего? Мне выйти?! Я только начала всё подробно запоминать!

— Да чего я там не видела? — вместо возмущения пожимаю плечами, но всё‑таки отворачиваюсь к окну, чтобы не смущать… Ну или чтобы он не заметил, как я всё равно пялюсь на него.

Нужно будет сказать деду Семёну, что стёкла на окнах у него такие отражательные. И так детально передают всё.

Батюшки! Как я не охнула от увиденного, не представляю, но закашлялась и сразу же поймала хмурый Лёхин взгляд в отражении.

— Надюха, ты пялишься? — спрашивает Лёха, а голос его становится ещё ниже и опаснее.

Так, мурашки, брысь пошли, а рот открывайся и спасай нашу задницу.

— А помнишь, как вы в детстве с пацанами в речке голышом плескались? — спрашиваю я первое, что пришло на ум, и замечаю, как Лёха резко выравнивается, опять теряя полотенце. — Вы же вечно меня бесили с братом. Так что я честно подсматривала, а потом с девками в школе делилась впечатлениями.